Старбакс

И жжет предвиденье, как яд Тебе уйти на путь людей Но пусть еще последний взгляд Поет безумный менестрель Прощай, моя звезда-печаль, Прощай, любовь моя, прощай…

Они ждут у причала, как договаривались, – Баки в форме, вальяжный и гордый, курит, привалившись спиной к парапету, мельком косясь на Стива, молчит; Стив потеряно смотрит вниз. По дороге Бак рассказывал ему что-то про девушек, но быстро бросил, видя, что Стив не слышит, а Стив не мог ни слушать, ни отвечать – всё пытался понять, как это: Бак уходит, а он сам остаётся. Понять не получалось, не получалось даже представить, как же так, вот же он, Баки, сержант Джеймс Барнс, нет-нет, всё-таки Баки, просто в новой форме, которая ему донельзя идёт, в двух шагах перед ним, знакомый, подвижный, шумный, а завтра его тут уже не будет. И Стив – жалкий неудачник Стив Роджерс – как всегда не в силах ничего изменить. Бак уходит – он остаётся. А лето раскрывает им объятья ласковых сумерек, и в сиреневом мареве подкравшейся темноты, под обрывки мелодий, принесённые ветром, в ровном шуме тёплой вечерней зари над ними вдруг беспомощно, судорожно кричит чайка – и Стив не думает больше, шагает к Баки, осторожно вытаскивает сигарету из пальцев. Баки фыркает, снова шутит, улыбается ломко и светло, но Стив не думает совершенно – ему просто хочется сделать что-то такое же болезненное и острое, отчаянное, злое, как он сейчас чувствует, – навсегда запомнить момент, будто есть хоть бы самый ничтожный шанс, что он и вправду забудет. Баки дёргается так, словно окурок прошёлся по его собственной коже: — Господи, Стив, ты совсем сдурел!.. И резко склонившись, сдув пепел с запястья, приникает к руке губами. Стив замирает. Тихое, бережное касание холодит саднящую кожу, шумят волны, закатные лучи янтарём разгораются во встрёпанных ветром вихрах, и на короткое мгновение Стив видит ту войну, которую до сих пор не видел, – где нет ни подвигов, ни героев, ни победителей, где только кровь и боль, и Баки, грязный и бледный, прикрывает руками голову, вжимаясь в землю, прячась за разрушенным бруствером, и яростные отсветы в его волосах – шквальный огонь. Стив вздрагивает – Баки вскидывает испуганные глаза. Но Стив только смотрит, стиснув зубы, чуть не плача от злости – всё неправильно, чёрт возьми, почему всё неправильно! – Бак не может уйти, он не должен идти без него, и взгляд Баки из бегающего становится сумрачным и тяжёлым. Но тут звонкий девичий голос окликает: — Баки! Баки! И Бак порывисто оборачивается. Приметив девчат, машет рукой и, скользнув большим пальцем ему вдоль ладони, подхватив обронённую фуражку с земли, спешит им навстречу. Стив провожает взглядом крепкую спину и широкий разворот плеч, опускает глаза к запястью, и ожог – вспышка и алый хвост – так похож на падающую звезду, что Стив сперва что есть силы думает «возвращайся!», и лишь подумав, понимает, до чего это глупо. * * * Тёплый вечер бесшумно пробирается в комнату; Бак сидит на подоконнике и курит в окно. Он сидит против света, так, что лицо едва различимо, но последнее солнце золотит встрёпанную макушку и багряный огонёк дотлевает в руке. Шрам давно сошёл – вместе с сывороткой – но Стив не может не вспомнить. И пусть Зимний Солдат ещё ни разу не подпустил его к себе, Стив всё равно подходит, помедлив, мягко тянет из руки сигарету. Реакция не заставляет ждать – Бак перехватывает окурок, сминая в пепел живой ладонью, а левой вцепляется Стиву в загривок, вынуждая смотреть снизу вверх. Стив поддаётся, привычно ожидая удара, но Баки вдруг застывает, молниеносно оглядывает его руки, спокойно упавшие ему на колени, и на один едва ощутимый миг ослабляет захват в волосах. Хватка тут же становится жёстче, но та секунда – Стиву большего и не нужно; только б ещё устоять на ногах. Улыбаясь облегчённо и счастливо, он шагает ближе, жмурясь от слепящего света, поднимает к нему лицо. И почти не удивляется, когда свет вдруг темнеет, и сухие губы касаются губ, неуверенно, бесконечно нежно. Только обхватывает за спину, привлекая вплотную, отзываясь, смеясь, ловит прерывистый вздох и блеск лучистого взгляда, обнимает сильней – и слышит, как горит и жжётся под кожей яркий огненный хвост.