Старбакс

Он наконец находит его. Вот только если бы искал он один. Зимний Солдат без Гидры, без командира – редкий приз, добыча почти бесценная, охотились многие – Стив успел. Стив почти успел – Бак подставился, из-за него, как всегда, как прежде; он в госпитале третий день, Стив ночует над ним, наотрез отказываясь уходить. С Роджерсом мало кто может спорить, их не трогают, Стив примостился на тощем стуле в углу. Он едва не живёт в палате, ждёт улучшения, следит за показателями, прислушивается, перебирает всё, что случилось, но час за часом, больше всего – следит. У Баки медленно поднимается температура. Стив не знает, почему не зовёт сестру, действует по наитию, или скорее по памяти, точно как Баки, когда Стив маялся всем своим букетом проблем; кладёт ладонь ему на лоб, чувствует жар, осторожно отводит с лица волосы – и вдруг у Баки резко ускоряется пульс. Мониторы и датчики вспыхивают, пищат, как взбесились, Стив дёргается, частит: — Баки, Баки, ты что! Это же я, Стив!.. И всё это слишком похоже на чудо – для Стива прежде всего – но мониторы не врут. Пульс почти тут же выравнивается, писк умолкает, красные лампочки становятся синими и зелёными, перестают мигать, и возвращается тишина. Баки спит. Стив переводит дух, сглатывает, смеётся сдавленно, ерошит его лохмы уже бездумно, не сдерживаясь: — Господи, Бак, я так по тебе скучал… И хорошо бы, наверно, потрепать по плечу, но Стив боится трогать его на стыке протеза, понимает, что глупо, сто раз видел, как тот крушил всех этой самой рукой, и всё равно не может себя пересилить. Поэтому просто перетаскивает стул из угла к постели и продолжает легко ворошить ему волосы, рассказывая вполголоса всё подряд, как очнулся в 12-м, как пытался во всём разобраться, как попал к Эвенжерам, нашёл Пэгги, бился с пришельцами, как тысячу раз оглядывался, заждавшись его усмешки в ответ… как наконец-то его нашёл. Стив рассказывает, тихонько посмеивается, не отходит ни на секунду, и температура в какую-то четверть часа спадает на две десятых. Стив так счастлив, как не был, наверно, последних семьдесят лет. Но конечно, ни единого шанса, что истерика систем жизнеобеспечения останется без внимания, даже странно, что им дают почти полчаса; в палате, не включая света, бесшумная, в три утра с идеальной причёской, возникает Мария Хилл. Здоровается кивком, молча, бегло проверяет все показатели, но Стив ждёт напряжённо, зная, что она скажет, и не ошибается – убедившись, всё в норме, она разворачивается к нему: — Вам бы стоило отдохнуть… Но он так часто терял Баки, и так долго искал, и сейчас нет ни единой причины оставить его, зато есть веская причина остаться, поэтому он отвечает чуть не на грани грубости: — Мэм, я никуда не уйду, ему со мной лучше… — Стив, — и одним этим «Стив» сбивает весь его упрямый запал. — Земля не сойдёт с орбиты, если вы переночуете на одной кровати, — чуть выгнув бровь, даёт ему время пережить эту крамольную мысль и продолжает: — Состояние мистера Барнса не настолько критическое, чтобы ты мог ему повредить. А когда мистер Барнс очнётся, мы все предпочли бы видеть тебя в лучшей форме. И снова ждёт, и за всем этим Стив наконец понимает главное: не «Баки», конечно, но и не «Зимний солдат», а значит, она уже знает. Знает, что Бак вытащил его из воды, следила с пульта управления хеликериерами – или навела справки, или видела позже, как Баки его прикрыл, и она знает, знает, что Баки не враг, что Баки на его стороне. Больше того, она приняла это. Не нужно ничего объяснять. И Стива захватывает таким облегчением, что он и слова сказать не может, только кивает, кивает, соглашаясь на всё. Она неслышно выдыхает, будто фыркает, закрывает жалюзи наглухо и у порога оглядывается: — До утра в этом крыле будет только дежурный врач, он вас не потревожит, — «я прослежу», не добавляет она – Стив слышит. «Я знаю, что он для тебя всё, но ничего не вижу, потому что это не моё дело». Стив понимает, что не расплатится. У него есть союзник. — Спасибо… Мария. Она в ответ улыбается. Баки спит.