Лабиринт

— Ваше Величество подцепили где-то благородство? — Или просто сами боитесь туда идти? — Да, выглядит не как самый безопасный портал на свете… — Давай, Тилли, брось туда свою голову. Посмотрим, сдохнет ли здесь всё остальное! Огнеяне ведут пляску смерти: рваное, нервозное, чудовищно весёлое безостановочное движение. Рыжие всполохи в сером каменном мешке. Они, как всегда, хохочут, но их смех больше похож на рыдания гиен. Дети Лабиринта страшатся остаться вне его навсегда. — Ва-аше… Джарет оборачивается от бойницы, в прорези которой, как в замочной скважине, видно всё, что ему нужно видеть. И наконец замечает их. — Вон в портал, живо! — рявкает он. Мутно-зелёный глаз колодца в полу поглощает огнеян без малейшего всплеска, как и всех, что канули в него раньше. Задушено умолкает эхо их визгливых возгласов. Сара чёрно-белой шахматной тенью всходит по лестнице, подобострастно выстраивающей перед ней ступени к парящей под крышей замка площадке. Серебряные нити в её волосах звенят от злости: она уже не боится и ещё не скорбит — остается лишь гнев. — Из способных двигаться это были последние, — говорит она, отпустив подобранную юбку. Губы Джарета трогает улыбка. — Значит, мы готовы. Рука об руку они выходят на балкон, ласточкиным гнездом прилепившийся к шпилю. Внизу расстилается пылающий Лабиринт с кровоточащими бороздами проложенных таранами-«черепахами» путей; Лабиринт, сквозь который прорубается к замку Гамельнский Альянс — три армии трёх разных королей, объединившихся ради единственной цели: уничтожить детоубийцу. Они могли бы плутать вечно, могли бы закончить дни в гигантских кишках подземных тюрем, могли бы перебить друг друга, приняв союзников за врагов. Но Джарет решил по-другому. — Твой черёд, — шепчет он. — Я Сара, венчанная королева Подземья, — её голос преодолевает город, лес, стены из кустарника и стены из камня. Четыре кольца на её левой руке. — Я Сара, и я отвергаю Лабиринт. В сердце холма, на котором стоит замок, что-то вздрагивает, отзвук этой дрожи прокатывается под дёрном до пробитого ядром входа. — Королева сказала свои слова. Приговором он лишает разбитое сердце Лабиринта своей воли, на которой ещё держатся бесчисленные узелки-повороты. Он разрешает камням крошиться и рассыпаться, корням — засыхать, листьям — сгнивать в мгновение ока. Пелена тлена, зародившись в городе гоблинов, стелющимся по земле туманом начинает спускаться вниз с холма навстречу звону оружия и масляному дыму от пожарищ. С каждым метром королевство теряет жизнь. — Теперь иди. Я догоню через минуту, нужно сделать одну последнюю вещь. — Ты и так уже всё сделал, — кидает она, выдернув руку. — Сара… — Иди к чёрту, — говорит прекрасная Сара. — Если ты умрёшь вместе с Лабиринтом, я вернусь, найду тебя и убью ещё раз. Джарет смеётся, не скрывая нежности. Кинув последний взгляд назад, туда, где гибнут сотни отвергнутых ею существ (сморгнув слёзы), она делает шаг в илистую зелень колодца; а под его каблуком через мгновение хрустит лакированный портретик инфанта — одно из бесчисленных разбросанных по земле изображений пухлощекого отпрыска короля Ричарда. Фу, как пошло, кривит губы Его Величество, откидывая полотняную завесу входа в трёхцветный шатёр главнокомандующих. — …Как театрально, драматично и пошло! — громко продолжает он, обличающе направив стек в сторону склонившихся над картой мужчин. — В моём Лабиринте! Уж не думали ли вы, что я это так оставлю? Трое безутешных отцов, застигнутые врасплох, одинаково вздрагивают и вскидывают головы. — Маги? — переспрашивает Джарет, нарушив потрясённую тишину. — На передовых позициях, я полагаю. — Стража! — воздух заполняется лязгом выхватываемых из ножен мечей. Короли кидаются на него, но им достается только тьма: лишённый каркаса шатёр падает вниз тяжёлым пологом, погребая под собой людей и их оружие. Сидящий на камне Джарет озабоченно покачивает ногой, глядя, как они копошатся под полосатым полотнищем, а зелёная изгородь позади смыкается полукругом, закрывая сцену от посторонних участников. Магия Лабиринта испаряется вверх вместе с мерцанием, некогда наполнявшим каждый клочок пространства. Она вернётся к нему не сразу, скоро он будет здесь бессилен; надо торопиться. — На вашем месте, сэр Ричард, я бы сначала обратился к крошке Миллисент. Она ведь родила вам запасного наследника… и очень крепко пожелала, чтобы он перестал быть запасным. — После того, что я с тобой сделаю… из тебя будет даже трухлявого гоблина не собрать! — выталкивает сквозь зубы Ричард, с трудом выдирающий своё закованное в доспехи тело из-под деревянного каркаса. — Страшный человек. Впрочем, твой сын мне тоже не понравился. У него абсолютно не мои глаза… На этот раз лезвие почти находит его: он едва успевает подменить себя валуном, о который со скрежетом высекает искры меч захватчика. Покачнувшись с пятки на носок, он зябко запахивается в плащ. Пора заканчивать. — Посмотрите на замок, господа. Посмотрите внимательно, потому что вблизи его вы не увидите. Вы нарушили правила. Вы вторглись с армией туда, куда положено входить в одиночку. Не слишком храброе решение, не так ли? Я мог бы просто наказать вас, но знаю, что следом за вами потянется цепочка адептов этого вашего Гамельнского Клуба, которые будут докучать мне и моей королеве. Вы вынудили нас уйти; что ж, надеюсь, вам здесь нравится — потому что вы останетесь здесь навсегда. Три короля смотрят, как пепельный туман накрывает отряд у осадных орудий; как, погребая его, рассыпается детской игрушкой крепостная стена; как гаснет пылающий в кустарнике огонь, лишённый кислорода; как всё выцветает, ссыхается и превращается в пыль. Как падают тряпичными куклами человеческие фигурки. — Добро пожаловать, — тает в пустоте голос Короля Гоблинов, — так как вы находите мой Лабиринт?.. — …Вот так и вышло, дорогая, что я свалился тебе как снег на голову, без приглашения, — Джарет обезоруживающе пожимает плечами, словно сам удивляется такому бестолковому стечению обстоятельств. Он полулежит на оттоманке у пылающего камина, ничуть не подавленный, вальяжный и броский как всегда. Не так должен выглядеть король, навсегда потерявший своё королевство. Замешательство вызывает раздражение, и это раздражение — первая белая точка, осквернившая кристально-чёрную безупречность их отношений. — Для тебя мои двери всегда открыты, — бархатно улыбается Регина. Что не относится к твоему дикому табору и твоей скандальной девице, добавляет она про себя. — Соболезную твоей утрате. Что ты намерен делать дальше? Кажется, у тебя есть три страны на выбор. — Слишком хлопотно, — свесившись с оттоманки (всплескивают пряди-перья) он протягивает руку в кожаной перчатке и приподнимает за подбородок голову обездвиженного волка с человеческими глазами. — Одно из них находится в этом мире, и я хотел было сделать тебе подарок, но… ходят слухи, что такие подарки тебе больше не интересны. Настает очередь Регины обезоруживающе пожимать плечами. Ходят слухи? Наверняка длинный язык Малефисент, ищущей на неё управу. Бедняжка глупеет, когда впадает в отчаяние: уж кому-кому, а Королю Гоблинов абсолютно наплевать на Зачарованный Лес и ждущие его беды. По крайней мере, было абсолютно наплевать — пока он сидел в своём Лабиринте, а не побирался по замкам весьма малочисленных союзников. Кто знает, что он сделает теперь, если ему взбредёт в голову обосноваться именно здесь, по соседству? —Я рад, что ты наконец возьмешь своё, — прерывает её подозрения Джарет. — Давно пора этому случиться. — Благодарю, — червячок тревоги не исчезает полностью, но она не сдерживает торжествующую улыбку, которая зажигает в её глазах злой, тёмный, заразительно-весёлый огонь. Она искренне нравится Джарету такой, какая она есть, — одержимой, вероломной, страстной и непреодолимой. Ему нравится эта её ведьминская улыбка, с которой она бросает заклятья и въезжает в поверженные города. Ему нравится грубая безыскусность её интриг, её нечестная игра, её эгоизм и чисто женские уловки, на которые мужчины почему-то продолжают попадаться, как мухи в медовую росянку. Ему нравится своё знание о том, кто она: обещанный и не отданный ребенок. Ему не интересны истоки её фанатичной жажды мести и то, что она прячет в глубине души. Радоваться за других он не способен, но сейчас он не лжёт: он действительно доволен, потому что её победа вполне ему подходит. Погладив волка по голове, Джарет поднимается на ноги, пересекает комнату и придирчиво рассматривает своё отражение в зеркале, окаймленное острыми изогнутыми лепестками. Потрескивают свечи; бьются за стеной сотни сердец в стальных шкатулках. — Итак, насколько я понимаю, земля без магии. Без времени. Без памяти. — Всё верно. Без тени усмешки он вглядывается в глаза её отражению. — Не найдёте ли там местечка для меня, Ваше Величество? На секунду Регина теряется, потом вздергивает идеально очерченную бровь. — Что это вы задумали, Ваше Величество? — спрашивает она в тон. — Ищу себе новый дом. Королевство находится там, где находится король, не так ли? Я неприхотлив. А поскольку любое проклятье может быть разрушено, тебе совсем не помешает… друг. По-моему, идеальный вариант для нас обоих. Пальцы королевы перебирают выстроенные на трюмо флаконы, словно чётки: приворот, отворот, трансформация, медленный яд… — Ты понимаешь, что это навсегда? — спрашивает она спустя паузу. — Всего лишь навсегда, — хмыкает Король Гоблинов. И, как будто эти слова подвели черту её подсчетам, Регина вновь озаряется улыбкой — сияющей и собственнической. — Как я уже говорила, для тебя мои двери всегда открыты. Каковы твои условия? — О, — Джарет ласково касается её волос, чернеющих в зеркальной глубине. — Многого я не попрошу…