Глава 2. Inclination.
28 апреля 2014 г., 00:19
В ночном клубе было душно и довольно людно. Разношерстная публика клубилась по всему помещению, создавая во всеобщем хаосе движения отдельные потоки и островки, охваченные собственными ритмами и битами. Оглушительная музыка, казалось, звучала отовсюду. Разноцветные, постоянно вздрагивающие световые лучи метались по гигантской танцплощадке, освещая потрясающе-красивую пару. Высокого сильного юношу во всем черном и с лихой прической и невысокую светловолосую девушку, всю такую легкую и сумеречно-лиловую.
Его рука плотно лежала на ее спине, чуть повыше талии. Парень притягивал партнершу к себе, постепенно ускоряя темп. Двигался он бесподобно и девушка послушно следовала за ним, растворяясь в музыке, теряясь среди ритмичных звуков; таяла, видя свое отражение в темных глазах парня. А его рука давила все сильнее и сильнее, прижимая ее к нему. Блондинка не сопротивлялась, полностью захваченная волшебством музыки и танца.
Кто-то поглядев, на эту парочку со стороны, сказал бы: они танцуют. Но Ксэрис понимал, что во всем этом скрыт гораздо более глубокий смысл. Что это – брачный танец, демонстрация возможностей своего тела, позволяющая партнерам показать друг другу свое умение красиво двигаться. Это было очень важно. Он видел, как человеческие самки безжалостно отвергали ухаживания самцов, если те двигались недостаточно проворно.
Отогнав ненужные мысли Ксэрис сосредоточился на своем теле, пытаясь заставить его двигаться в такт гремевшей и грохотавшей вокруг них музыке. Это было не просто, особенно в отсутствие роскошного хвоста, помогавшего сохранять равновесие, и с вывернутыми в обратную сторону суставами ног. А ведь при этом, нельзя было забывать следить за своими конечностями, а одну из них – обязательно держать на талии самки.
Чужак понимал, что в его исполнении брачный танец должен был выглядеть довольно неуклюжим, но его спасало то, что собравшиеся на танцплощадке человеческие самцы, в большинстве своем, вообще ни на что не годились. Они не умели танцевать и лишь странно подергивали конечностями, даже не попадая в ритм музыки, не говоря уже о том, чтобы соответствовать движениям своих партнерш. На их фоне Ксэрис смотрелся весьма выгодно, и многие отметили его манеру двигаться. Кто-то с искренним восхищением, а кто-то – с завистью.
Его партнерша, кажется, тоже была вполне довольна им, если судить по ее участившемуся сердцебиению, которое он отчетливо чувствовал, тесно прижимаясь своим жестким торсом к ее упругой груди.
— Классно танцуешь, – улыбнулась светловолосая самка, на которую он пытался произвести впечатление.
— Спасибо, ты тоже, – отозвался чужак, чувствуя, как внутри поднимается волна гордости. Оказывается, это было приятно, получать признание собственных достижений, и Ксэрис едва сдержался, чтобы не развернуть хвост и не издать шипящий и щелкающий звук удовлетворения, но быстро взял инстинкты под контроль.
Не время было расслабляться. Ксэрис продолжал вести танец и даже начал находить в этом брачном танце некое подобие удовольствия. Музыка гремела и от нее у чужака приятно содрогались внутренности. Они то разом распрямлялись, как бравые солдаты в строю, то снова, вдруг, свивались змеиными кольцами. Это было странное, но забавное ощущение. Сродни тому, что он испытывал во время особых спиральных гонок, которые любили устраивать его сородичи в тех частях Улья, где коридор был особо одинаков. Разгонялись изо всей силы и мчались, переворачиваясь на ходу. До чего же это было здорово: скорость и резкая перемена пространственных ориентаций.
— Меня зовут Ева, а тебя? – поинтересовалась его партнерша, перекрикивая музыку и прерывая его мысли.
— Ксэрис, – быстро ответил чужак знавший, что это довольно скользкий момент. Люди идентифицировали себя через лишенные смысла слова, в то время как его сородичи узнавали друг друга по мыслям, эмоциям, феромонам и иногда, по нескольким коротким словам-описаниям. И эту разницу сложно было преодолеть.
Поэтому, обзаводясь человеческой личиной, Ксэрис так же придумал имя которое нравилось ему, и которое легко было произносить. Однако, каждый раз, пытаясь представиться, он сталкивался с… непониманием? Да, пожалуй, встреченные им люди выражали именно эту эмоцию. Возможно его «имя» просто не нравилось им? А может они находили его слишком необычным? Этого он так и не понял, но Ева, кажется, имела другое мнение.
— У тебя очень красивое имя, – улыбнулась Ева, закидывая руки ему на шею. – Персидское, верное?
— Да, – с готовностью согласился Ксэрис, по опыту знавший, что люди вообще, а самки в особенности любят получать подтверждения своих догадок, поскольку чувствуют себя при этом более умным. К тому же, он все равно не смог бы придумать ничего правдоподобного, поскольку совершенно не разбирался в человеческих именах.
— Пойдем, я угощу тебя коктейлем, – подумав немного, чужак выдал еще одну ритуальную фразу, решив закрепить успех и перевести разговор в иное русло. Ева не возражала, и они покинули танцплощадку, направившись к деревянной барной стойке, освещенной чередой ярких ламп. Бармен, подергивавшийся в такт ритмичной музыке, разливал по стаканам различные спиртосодержащие жидкости с красителями и другими химическими добавками, заставлявшими их светиться в темноте. Агрегат со множеством резиновых трубок, емкостей и перегонных колб, который бармен использовал для приготовление сомнительных «коктейлей», показался Ксэрису подозрительным.
Запах, исходивший от него, был резким и неприятным. К тому же, он вызывал неприятные ассоциации… Передернувшись всем телом, чужак осторожно коснулся поясницы Евы, мягко подтолкнув ее в сторону ближайшего свободного столика и занял место рядом с ней. Жестом подозвав бармена, он вопросительно посмотрел на свою спутницу, ожидая от нее дальнейших действий. Эта стадия человеческого брачного ритуала была ему непонятна.
Почему-то прежде, чем перейти от танцев непосредственно к спариванию, необходимо было обязательно угостить самку особым напитком, который хранили в закрытых стеклянных упаковках и подавали только здесь. То ли это считалось показателем возможности добыть пропитание, то ли… Ксэрис терялся в догадках по поводу, того, чем еще мог быть этот сложный ритуал. Но, так или иначе, на этой стадии ухаживание он всегда сталкивался с невозможностью определить, какой именно напиток предпочитает конкретная самка.
— Что будешь пить? – спросил чужак, разумно предоставив Еве возможность самой выбрать напиток.
— Пожалуй, я буду… абсент! – улыбнулась девушка с таким видом, как будто это что-то значило. Ксэрис повел головой из стороны в сторону. Сложные названия напитков попросту не откладывались в его голосе. Ему не с чем было их ассоциировать. Для него они звучали беспорядочным набором труднопроизносимых звуков.
— Я угощаю, – Ксэрис сделал рукой широкий жест, подражая движениям других самцов, заказывавших себе выпивку. Ева улыбнулась и подмигнула левым глазом. Очевидно, это был знак, что он сделал все правильно.
— Два абсента, – поправила блондинка и пояснила для Ксэриса. – Ты должен выпить со мной, красавчик.
Чужак кивнул, хотя это было немного необычно. Раньше девушки, с которыми он встречался, ни разу не предлагали ему выпить. Возможно, Ева решила изменить ритуал по каким-то личным причинам, а может она просто была более… заботливой, чем другие самки? Ответа не было, но Ксэрис не видел причин отказываться.
Тем временем бармен поставил на стойку два стеклянных сосуда странной формы, до краев наполненных зеленоватой жидкостью. Ева сделала большой глоток и вся аж перекривилась, от его вкуса. Ее сердце сразу же застучало в груди, а температура тело резко повысилась; нежные щеки покраснели, а уровень феромонов подскочил.
«Наверное, этот напиток помогает подготовиться к спариванию» – предположил Ксэрис, залпом проглотив дурно пахнущую жидкость, о чем сразу же пожалел. Она обожгла его внутренность, словно жидкое пламя. Ему с трудом удалось подавить желание издать рассерженное шипение. Это было отвратительно. Эта жидкость была ядовита и лишь сверхъестественная устойчивость его организма к любым токсинам защищала его.
Несколько секунд Ксэрис тупо смотрел на пустой сосуд у себя в руке. Он никак не мог понять, зачем люди травят себя? Зачем добровольно глотают яд, позволяя ему течь по своим жилам? Зачем умышленно ослабляют себя? Это казалось странным. Ни он сам, ни его сородичи, никогда не совершили подобной глупости. Любое снижение скорости реакции или, тем более, потеря координации было слабостью, а слабость означала смерть.
Поразмыслив об этом немного, Ксэрис решил, что у потребления этой ужасной жидкости может быть лишь один смысл – демонстрация собственной выносливости. Только так можно было объяснить безумное поведение этих мягкотелых существ, и чужак уцепился за эту мысль, чтобы вновь почувствовать уверенность.
— Ну? Пойдем к тебе? – спросила Ева, допивая свою порцию того, что называли «абсентом». Кажется, она справлялась с отравлением гораздо хуже, чем он. Ее движение сделались раскоординированными, а улыбка – еще более широкой. Дикий коктейль из алкоголя и феромонов гулял в ее крови, лишая возможности связно мыслить.
— Да, давай уйде… – согласился Ксэрис, но прервал заранее заготовленную речь, заметив кое-что странное. Сквозь толпу проталкивался человек, от которого исходили волны паники. Адреналин в его крови зашкаливал настолько, что чужак, против своей воли, ощутил, что ему передается беспокойство этого самца.
Он знал, что люди не общаются телепатически и не могут выделять феромонов, в следствии чего не чувствуют друг друга. Их обмен информацией происходил по средству сложного процесса, именуемого речью. Однако, для такого высокоразвитого существа как он сигналы их тел были вполне понятны. И его нервировал тот факт, что тело этого человека буквально кричит о приближающейся опасности. Чужак настороженно оглянулся, принюхиваясь.
— Братишки, шухер! Легавые! Облава! Валим! – то, что произошло потом, напоминало катастрофу. Еще мгновение назад люди спокойно занимались своими делами, и через мгновение были сметены и растоптаны. Свето погас, на смену музыке пришли резкие окрики и команды. Начался хаос. Истошно кричали самки пытавшиеся спрятаться по углам; вопил растерявшийся испуганный молодняк; самцы, потерявшие всю свою мужественность, столкнувшись с многократно превосходящей их мощью, не смогли оказать никакого сопротивления захватчикам.
Людям в бронежилетах, глубоких касках и очках на пол лица, делавших их похожими на роящихся громоздких насекомых. Выкрикивая команды и громко топоча, они рассредоточились по залу, подсвечивая себе фонарями.
— Не двигаться! D.E.A.*! Всем стоять! У нас ордер на обыск! Лечь! На пол! Живо! Кому сказано!
Принюхавшись к ним, Ксэрис уловил помимо исходящей от этих людей агрессии еще кое-что… запах, который не мог спутать ни с чем. Тяжелый, металлический, явственно отдающий гарью, запах оружия.
В мозгу словно что-то щелкнуло, и Ксэрис ощутил, что теряет контроль над собой. То, что он так давно подавлял, то что похоронил на самом дне своей памяти, рвалось наружу, сметая жалкие заслоны, выставленные разумом. Луч фонарика накрыл его, словно сачок, и вспышка слепящий белый свет затопил весь мир вокруг…
* D.E.A. (Drug Enforcement Administration) – Управление по Борьбе с Наркотиками.
