Vertigo

- Это хорошо, что ты общаешься с нашими любовничками, - горячо шептал Ютака Акире, сидя в той самой каморке, где они встречались с Таканори. - Так мне будет даже проще провернуть кое-какое дельце. - Какое именно? - подозрительно осведомился Акира. - Что ты опять задумал? - Я? - правдоподобно удивился Укэ. - А не ты ли подставил меня Мацумото-старшему? Мы теперь все в одной упряжке… - В одной песочнице мы… - с тоской ответил Судзуки, понимая всю правоту слов друга. - Ют, а отказаться никак нельзя? - Что?! - староста потерял дар речи. - Как это - отказаться?! А что ж ты не отказался тогда? - Нууу… из-за отца… - Не ври, а?! Ты просто струсил и поэтому спихнул всё это на меня! Судзуки опустил голову. Он и так уже который день не находил себе места, переживая по поводу плана Мацумото-старшего. По утрам он не мог даже смотреть на себя в зеркало - так противно было видеть физиономию предателя. Но он думал, что Ютаке нравятся подобного рода дела - и вот теперь оказывается, что и он предпочёл бы не иметь никаких общих дел с отцом Таканори. Блондин тяжело вздохнул и спросил: - Так что надо сделать? - Уведи их на большой перемене куда-нибудь. Мне нужны их сумки. И твой телефон. - Зачем? - Хочу сфоткать некоторые их рисунки, а на твоём телефоне камера лучше. - Зачем тебе их рисунки? - недоумевал Акира. - Надо, Аки, надо, - Ютака заметно нервничал, кусая губы. На самом деле, особой разницы между их телефонами не было, но Укэ не собирался в случае поимки брать всю вину на себя. В конце концов, именно Судзуки «удружил» ему с Мацумото - так почему он должен жалеть и выгораживать его? Нет уж, пусть всё будет по-честному. Акира вытащил свой телефон и отдал его другу. И в который уже раз поймал себя на мысли, что искренне жалеет Таканори - парню просто не повезло с отцом. Всё-таки Судзуки-старший, несмотря на свою внешнюю суровость, в кругу семьи был человеком более мягким и понимающим, чем могло показаться на первый взгляд. И блондин надеялся, что отец сумеет его понять и в этом случае.

* * * * *

Мацумото Киичиро вертел в руках камеру и внимательно слушал то, что ему рассказывал представитель охранной фирмы. Приняв окончательное решение, он заговорил: - Мне бы не хотелось беспокоить супругу - Вы же знаете, как женщины могут реагировать на появление камер наблюдения, - уловив понимающий взгляд собеседника, мужчина продолжил. - Поэтому могу ли я попросить Вас представиться, например, электриком? Я предупрежу супругу о Вашем визите, скажу ей, что пригласил Вас для того, чтобы проверить исправность проводки или что-то в этом роде. Пока установим одну камеру - в районе входной двери. Если мои подозрения оправдаются, то мы с Вами созвонимся и обговорим возможность установки камер и внутри дома. Представитель охранной фирмы поднялся и, поклонившись, вышел из кабинета. Мацумото проводил его задумчивым взглядом и усмехнулся: - Ну что ж, надеюсь, что в моём доме Широяма действительно не появляется… Неприятно будет узнать, что Кимико покрывает сына… Мужчина откинулся на спинку кресла. Взгляд скользнул по столу и задержался на фотографии в рамке. Тогда, кажется, они были счастливы: Кимико, он и маленький Таканори. Или ему это только казалось? Он всегда старался оградить семью от проблем в бизнесе - а этих самых проблем было достаточно, особенно с тех пор, как его отец отказался от услуг одного из криминальных авторитетов, за что в итоге и поплатился - деньгами, положением и, в итоге, жизнью. Мацумото закурил, пытаясь загнать эмоции поглубже. Им не место в его упорядоченной жизни. Он должен быть хладнокровным и расчётливым - ради своей семьи. Он надеялся, что они никогда не узнают, на какую сделку ему пришлось пойти, чтобы не закончить свои дни так же, как и его отец. Его семья не заслуживала такой жизни, поэтому он старался изо всех сил, чтобы у них было всё - и забывал, что простые человеческие ценности нельзя купить. Он понимал, как никто другой, что в этом мире нельзя никому доверять - только самому себе. Он знал, что Таканори не сможет выжить среди этой грязи, лжи, продажности - в том, что принято красиво называть бизнесом. Он знал это - и пытался научить его выживать, выкручиваться, приспосабливаться. Он и сам не заметил, как втянулся в эту жестокую игру. В нём не осталось ничего от того юноши, каким он был когда-то. Наверное, его сломали, но сейчас это не имело уже никакого значения. Он изменился и с каждым прожитым днём всё сильнее срастался с маской жестокого и холодного человека. Таким его знали все - и даже его собственная семья. Он не имел права на слабости. Что ж, пусть всё так и остаётся. Он не станет ничего менять… Звонок телефона отвлёк его от потока воспоминаний. - Мацумото… Да… Кто такой?.. Ну так выясните!.. Журналюга?.. Какого чёрта ему надо?.. Хорошо… Соберите всю информацию о нём… Да… Я не собираюсь ждать!.. Исполняйте! Сбросив вызов, Мацумото задумался. Только журналюг ему сейчас и не хватало… До чего же дотошный народец - обязательно ведь что-нибудь выкопают и растащат по всему свету… Ну да ладно, нет ещё таких людей, которые не продавали бы своё молчание. Мужчина усмехнулся: - Но всё-таки очень интересно знать, кто его вообще на меня натравил?

* * * * *

Ниикура Каору сидел в своём кабинете и старательно рвал бумагу на мелкие кусочки. Письменный стол уже украсился бумажными сугробами, но директор даже не думал останавливаться, то и дело доставая из пачки новый лист и тщательно измельчая его. Он был зол. Тошимаса в очередной раз поставил их отношения под угрозу, и теперь Каору размышлял над тем, как бы отбить у своего благоверного привычку заигрывать с Широямой или Андо. Обращаться за помощью к Ниимуре как-то не хотелось, и директор пытался справиться со своей проблемой собственными силами. Никакие слова на Хару не действовали. Он прикидывался невинной овечкой и искренне удивлялся, почему Ниикура так остро реагирует на его ничего не значащую болтовню с друзьями. Попытка закатить скандал закончилась истерикой Тошимасы и очередными непредвиденными тратами на ремонт спальни. Но если в Широяме Каору был уверен на все сто процентов, то вот о Дайске он такого сказать не мог. И его действительно беспокоило существующее положение вещей. Конечно, Тошия всегда находил объяснение своему поведению, но Каору чувствовал, что у его терпения всё-таки есть предел. Он стал раздражённым и хамил всем подряд. Проще всего, конечно, было бы убить Принцесску, но этот вариант Ниикура отмёл сразу, как несостоятельный. Сейчас Тотчи испытывал невероятный творческий подъём, а своё поведение он оправдывал тем, что для вдохновения ему необходимо состояние лёгкой влюблённости и приятного флирта. Ниикура же совершенно не понимал, почему лично он не подходит на роль Музы, а Хара не мог вразумительно объяснить супругу, чем же он хуже Андо или Широямы. Размышления прервал тихий стук в дверь. - Я занят! - рявкнул Ниикура, не желая никого видеть и слышать. В дверь поскреблись повторно. - Какого чёрта? Я же сказал, что занят! Дверь открылась, впуская Такашиму. Каору злобно зыркнул на него, но промолчал. Физик аккуратно прикрыл дверь и приблизился к столу, удивлённо глядя на горы рваной бумаги. Он никак не ожидал увидеть грозного директора в таком состоянии. Наверняка у Ниикуры что-то случилось. Вот только что? - Каору, ты в порядке? - Такашима весь сжался, задавая этот вопрос. Он помнил, что в последнее время директор стал резким и несдержанным и уже был готов к очередной порции оскорблений. - Нет, Утёнок, я не в порядке, - мрачно и на удивление спокойно ответил Ниикура. - Давай выпьем, а? Ненавижу пить в одиночку. - Я теперь не пью, - Такашима покраснел под изумлённым взглядом директора. - С каких это пор, позвольте узнать? - С тех самых, как переехал к Широяме. - Ну, значит, не судьба, - Ниикура вздохнул и снова принялся крошить бумагу. Койю чувствовал, что должен остаться - нельзя же бросать человека в таком состоянии. Он покусал губы в нерешительности и дотронулся до руки директора. - Каору, я могу составить тебе компанию. Только напиваться не буду, ладно? Ниикура поднял голову. - Спасибо, Койю. Пойдём. В комнате отдыха директор первым делом направился к бару, доставая оттуда бутылку виски. - Койю, а ты что пить будешь? - Могу и виски, только немного. Каору кивнул, разливая алкоголь по бокалам и бросая туда кубики льда. Протянув один бокал Такашиме, Ниикура упал на диван рядом с ним. Помолчали, потягивая виски. - Каору, что случилось? - Койю решился первым нарушить тягостное молчание. Ниикура горько улыбнулся и помотал головой. - Наверное, я просто себя накручиваю, а на самом деле всё в порядке… Я не знаю… - Просто скажи, Каору, что именно тебя беспокоит. - А ты поможешь? - недоверчиво спросил Ниикура. - Я постараюсь, - было действительно дико видеть директора в таком угнетённом состоянии. - В общем… Это из-за Тотчи… Ты понимаешь, Койю, он же художник, человек творческий, ему подпитка извне нужна, движение, перемены, а я стабилен, как фунт стерлингов. Но я действительно не понимаю, почему не подхожу на роль его вдохновения! - Ниикура щедро отхлебнул из бокала. - Я знаю, что ужасно зануден, правилен и предсказуем. Но я никогда и не был другим! Что изменилось? - А что изменилось? - Такашима пригубил виски. - Понимаешь, когда Юу был свободен, я спокойно смотрел на заигрывания Тошимасы. Но теперь вы вместе, поэтому подобные игрища могут негативно повлиять на развитие ваших отношений. Что касается Андо, то тут я просто не хочу проблем с Ниимурой. Чёрт его знает, как этот скорпиончик отреагирует на возобновление связи между бывшими любовниками. В общем, такое ощущение, что Тошимаса сознательно ищет приключений на свою задницу, причём делает это в отместку мне. Только я не могу понять, за что… - Но я думал, что Тоору достаточно его проучил… - недоумённо протянул Такашима. - Я тоже так думал, - усмехнулся Ниикура, вставая и подходя к бару за следующей порцией алкоголя. - Первое время Тотчи вообще от меня ни на шаг не отходил. А потом случилась эта поездка в Лондон, и вот оттуда мой супруг вернулся совершенно другим человеком. Я бы мог понять, если бы он нашёл себе там кого-нибудь, но никаких признаков заокеанского любовника не наблюдается. И в то же время Тошия сознательно избегает меня. Мы даже спим в разных комнатах, чего вообще никогда не было. Я уж подумал, что он меня боится, но ведь я вёл себя, как всегда. И теперь я уже не знаю, что и думать. Ниикура замолчал, опустив голову и крутя в руках стакан. И почему-то ему совсем не стало легче от того, что он сейчас рассказал о своих проблемах. Наоборот, сомнения нахлынули с новой силой, терзая и иссушая душу, сводя с ума. Такашима пребывал в растерянности. Оказывается, идиллия между Каору и Тошией тоже не вечна. И, похоже, Ниикура переживает гораздо сильнее, чем Тотчи. Хара на днях был у них в гостях, без умолку щебетал о своих новых работах и планах на ближайшее будущее, активно строил глазки Широяме и вообще вёл себя легко и непринуждённо. На вопрос о том, почему он один, без Ниикуры, Тошимаса, мило улыбаясь, ответил, что тот загружен и не смог составить ему компанию. Но никому и в голову не пришло, что между этими двумя что-то произошло. Койю смотрел, как целенаправленно Ниикура топит свои переживания в алкоголе и прокручивал в уме возможные варианты помощи. Наиболее реальным ему представлялся только один вариант. Правда, Такашима не знал, как сказать об этом поглощённому горем собеседнику. Помолчав ещё немного и почувствовав, как от монотонного верчения бокала в руках Ниикуры у него уже начинает кружиться голова, Койю решительно потянулся за раздражающим предметом и неожиданно замер. Правый рукав рубашки Каору задрался, обнажая кожу. Такашима забрал директорский бокал и осторожно дотронулся до руки Ниикуры, с изумлением разглядывая татуировку. - Что, нравится? - усмехнулся директор, глядя на пальцы Койю, обводящие контуры букв. - Ага… - сенсей увлечённо продолжал водить пальцами по коже Ниикуры. - А у тебя ещё татуировки есть? - Мне раздеться? - поинтересовался Каору. Такашима смутился. Предложение было несколько неожиданным, конечно, но Койю не мог отрицать тот факт, что его неудержимо тянуло к Ниикуре. Рядом с ним физик чувствовал себя спокойно, уверенно и очень надёжно. В обществе Ниикуры Такашима мог вести себя совершенно естественно, не задумываясь о том, как грозный директор отреагирует на его поведение. С ним не надо было взвешивать свои слова и задумываться над своими действиями. И Койю искренне не понимал, какого чёрта надобно Тошимасе, когда у него есть Каору - человек, который его по-настоящему любит. Ну что ж, вот и снова он пришёл к тому, с чего начал - с помощи Ниикуре. - Каору, а может, вам с Тошией просто пожить какое-то время отдельно друг от друга? - начал Такашима. - Вообще отдельно. У тебя есть ещё квартира? - Нет, - с тяжёлым вздохом ответил Ниикура. - Да я, если честно, не представляю свою жизнь без Тотчи. Вот фигня-то, а? - А ты попробуй. Просто Тошия привык, что ты всегда рядом и никуда от него не денешься - вот и выпендривается. Ниикура помолчал, раздумывая над предложением Такашимы. Присутствие Койю его успокаивало, отвлекая от ставших невыносимыми переживаний. Он откинулся на спинку дивана, устало прикрывая глаза, и откровенно наслаждаясь ощущением тёплых пальцев Такашимы, по-прежнему гладящих его руку. - Тогда надо подыскать себе квартиру на время, - нехотя произнёс Ниикура. - Не надо, - Такашима уютно устроил голову на плече Каору. - Поживи у меня, всё равно квартира пустует. Вещи твои можно перевезти завтра, пока Тотчи на работе будет - у меня как раз завтра уроков нет. Кстати, соседка у меня - милейшая женщина, так что скучать тебе точно не придётся. А мы с Юу будем к тебе в гости приезжать. Хочешь? - Хочу, - согласился Ниикура, обнимая Такашиму свободной рукой. - И наконец-то я услышал от тебя имя Широямы, а то складывалось впечатление, что ты у нас сам по себе, весь такой теперь свободный от страхов и предрассудков. - Чёрт бы тебя побрал, Ниикура Каору! - проворчал Койю. - Такой момент испортил! Ниикура расхохотался, поднялся с дивана и потянул Такашиму за собой. - Сейчас я уберу следы нашего пребывания и поедем к тебе. И кстати, Утёнок, на будущее: не путай любовь с дружбой. И не принимай одно за другое. И будет лучше, если ты не станешь скрывать от Юу то, что пил сегодня со мной, успокаивал и в итоге оставил жить в своей квартире. Вещи свои я завтра заберу сам, а вы вечером приезжайте - поболтаем. Койю кивнул и подумал, что вряд ли он когда-нибудь рискнёт переступить ту черту, которую только что провёл между ними Ниикура.