Vertigo

На похоронах Киичиро Таканори всё время жался к Сугуру, словно боялся потерять его. Такашима смотрел на сдерживающего слёзы мальчика, переводил взгляд на спокойного Ниикуру и задавался вопросом: причастен ли директор к смерти Мацумото-старшего? Выждав момент, когда Каору отлучился, на ходу доставая сигареты, Койю направился за ним. Ниикура стоял, прислонившись спиной к ограде, и курил, задумчиво разглядывая безрадостно-серое небо. Такашима остановился рядом и заговорил: - Каору, скажи мне честно, это ты убил Киичиро? Директор перевёл взгляд на блондина и выдохнул сигаретный дым. - Нет. Это было самоубийство. - Джей говорил, что ты можешь довести человека до такого шага, просто поговорив с ним по душам. Это тот самый случай? - Да. - Зачем? - Койю заметно нервничал, покусывая губы. Ниикура внимательно посмотрел на него. - Губы в покое оставь. Такашима вздрогнул от неожиданности, но не отступился. - Так зачем? - упрямо повторил он свой вопрос. Каору пожал плечами. - Я просто дал человеку шанс хотя бы раз в жизни совершить благородный поступок. - Ты оставил Таканори без отца - это благородно? - Койю, давай мы оставим это на моей совести, - Ниикура прищурился. - И больше не будем поднимать этот вопрос. Ты просил меня не убивать его, и я сдержал своё обещание. - Каору, я просил обойтись без кровопролития, а ты… - Такашима всхлипнул и отвернулся. Ниикура выбросил окурок в сторону и осторожно обнял Койю. Тот дёрнулся, пытаясь освободиться от объятий Каору, но сила была явно на стороне директора. Брюнет зарылся лицом в волосы Такашимы и тихо заговорил: - Знаешь, я не хотел бы этого говорить, но, видимо, придётся. Киичиро оскорбил тебя при родителях твоих учеников. Киичиро третировал собственную семью. Киичиро отправил на тот свет родителей жены. Киичиро, в конце концов, едва не лишил тебя любимого человека. И это лишь капля в том море крови, к которому этот человек имел непосредственное отношение. Я не требовал от него пустить себе пулю в лоб, просто Киичиро не умел жить обычной жизнью. Ему нужны были власть и деньги, и его совершенно не волновали методы их получения. А когда он понял, что теперь у него ничего не осталось, то выбрал наиболее приемлемый для себя способ поставить жирную точку в своей непростой биографии. Почему я должен был жалеть его, Койю? Я знаю, что никто не давал мне права вершить чужие жизни, но пусть это будет моей проблемой, хорошо? У Киичиро были свои страхи, и именно они в итоге подтолкнули его к самоубийству. Такашима молчал, уткнувшись лбом в плечо Ниикуры. В словах Каору была правда, но всё равно - это было слишком неправильно. Слишком. - И как ты теперь собираешься смотреть в глаза Таканори? - глухо спросил Койю, не поднимая головы. Ниикура заметно напрягся. - Он же возненавидит тебя, если узнает правду. - Вы убили моего отца? - дрожащий голос Таки прозвучал совсем близко, и Такашима моментально отстранился от Ниикуры. Мальчик стоял возле них и испытующе смотрел на директора. Каору разжал руки, отпуская Койю, и сделал шаг в сторону подростка. Таканори попятился, настороженно следя за каждым движением Ниикуры. - Нет, это было самоубийство, - голос директора звучал уверенно. - Но… - подросток нервно заламывал пальцы. - Но это случилось в моём присутствии, - закончил Каору. Таканори вздрогнул. Ниикура быстро приблизился к нему и опустился на колени перед мальчиком, обнимая его за талию и прижимаясь щекой к груди Таканори. Подросток дёрнулся, но Каору только крепче обнял его. Какое-то время они стояли так, а потом Така неуверенно погладил мужчину по волосам. Ниикура поднял голову, заглядывая в глаза мальчика: - Прости меня, кнопочка… Я не стал ему мешать… Просто смотрел… - Отец говорил как-то, что он лучше… пустит себе пулю в лоб, чем… закончит так, как его отец… Он… считал, что это… по-мужски… - неожиданно заговорил Таканори. - Он знал… наверное… что так может… случиться… Вы не виноваты… Каору снова прижался щекой к груди подростка, а тот не переставал гладить брюнета по волосам, словно успокаивая, - только неизвестно, его или себя, а может, обоих. Такашима молча смотрел на них, боясь разрушить атмосферу доверия между этими двумя. - Когда Вы сможете меня забрать? - тихо спросил Мацумото. - После окончания расследования, - ответил Ниикура. - Ты уверен в своём решении? - Да. Каору поднялся с колен и улыбнулся, глядя на мальчика. - Тогда… Ещё немного - и ты будешь с нами. Но учти, - тут директор стёр улыбку с лица и заговорил привычным строгим голосом, отчего Таканори побледнел, - что Тошимаса от меня вот уже одиннадцать лет избавиться не может, так что ты попадаешь всерьёз и на всю жизнь. Подросток облегчённо выдохнул. Директор школы, как всегда, был неподражаем. Ниикура обернулся к Койю: - Надо вернуться, а то невежливо как-то… У нас ещё будет достаточно времени, чтобы наговориться.

* * * * *

Следствие по делу Мацумото Киичиро закончилось довольно быстро - видимо, благодаря связям семьи Оносэ. Дом выставили на продажу, потому что Сугихара устроил показательное выступление по собственной заявке, объявив всем и каждому, что он не намерен губить последние дни своей цветущей молодости в этом богоспасаемом доме, а если уж Кимико так необходимо жить в коттедже, то он, Ясухиро Сугихара, готов наступить на горло собственным принципам и пойти на поклон к Ниикуре, чтобы занять денег на покупку недвижимости, а потом, так уж и быть, отработать этот долг рабским трудом на благо просвещения в целом и Ниикуры в частности. Прослушав концерт Сугизо, Кимико прониклась сочувствием к благородным порывам будущего мужа во имя благополучия семьи и оставила идею о переезде из квартиры в собственный дом до лучших времён. Охрипший Сугихара чувствовал себя победителем, вследствие чего даже похвалил несчастного Судзуки Акиру, который вот уже который месяц служил для него «мальчиком на побегушках», а заодно и инструментом для оттачивания острот. Окрылённый Судзуки кратко и мужественно послал Ютаку в длительное кругосветное путешествие с целью расширения сексуального кругозора, после чего окончательно сблизился с Мацумото и Широямой. В конце концов, учитель литературы тоже неплохо готовил, а растущий организм Акиры требовал регулярных поставок белков, жиров и углеводов для создания брутального образа. Таканори же всячески оттягивал неприятный разговор с Сугуру. Он знал, что со дня на день Ниикура приедет за ним, чтобы отвезти к себе, а Широяма-младший до сих пор был не в курсе судьбоносного решения своего друга. Решив, что дальше тянуть уже некуда, Мацумото, когда они с Сугуру поднялись к себе после ужина, начал издалека: - Юу-сана скоро выписывают? - Агаааа… - довольно ответил Широяма-младший, которому уже не терпелось вернуться домой. Таканори помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. - Я не поеду с вами… - Чего-чего??? - Сугуру удивлённо уставился на друга. Тот смутился и отвёл взгляд, теребя пальцами край футболки. - Я не буду… жить у вас… - Не пооооонял… - Широяма нахмурил брови. - Почему это? И где ты будешь жить? Здесь, что ли? - Нет… - Мацумото поморщился, словно этот разговор причинял ему физическую боль. - Я просто… ну… не могу с вами… жить… Я перееду к Каору-сану… Он же… мой опекун теперь… - А почему не мой отец? - прищурился Сугуру. Таканори покраснел. - Я попросил… - Така, я не понимаю. Ты не хочешь со мной дружить? - Хочу. - Тогда зачем ты это сделал? - Так надо. - Кому надо? - взбесился Широяма. - Тебе? - Да… И Ниикуре с Харой… - голос Таканори опустился до шёпота. - А я? Я тебе не нужен? - выкрикнул Сугуру. Мацумото совсем сник. - Нужен… - Тогда почему ты так поступаешь? - бесновался Широяма. - То есть, вот это всё для тебя ничего не значит, да? Ты свалить захотел туда, где тебе удобней будет, да? - Ты не понимаешь, Сугуру… - голос Таканори дрожал и срывался, выдавая сдерживаемые слёзы. - Ну да, куда уж мне понять полёт твоих мыслей! - с сарказмом ответил Сугуру, швыряя книгу, которую он всё это время держал на коленях, на письменный стол. - Спасибо, что хоть вообще сказал мне об этом. - Сугуру, не надо так говорить… - бормотал Мацумото, чувствуя, как между ними протягивается пропасть. - Я просто не хочу, чтобы… - Нет, это я не хочу больше ничего от тебя слышать! - психанул Широяма, срывая с себя одежду. - Завтра же я вернусь домой, и ничто в мире не заставит меня подойти к тебе! Ты решаешь что-то за моей спиной, а меня потом просто ставишь перед фактом! - Но… - Всё, я сказал! Спокойной ночи, Мацумото, - со злостью сказал Сугуру, ныряя под одеяло. - Ты ещё упрямей, чем твой отец, - прошептал Таканори, раздеваясь и залезая под своё одеяло. - Да пошёл ты! - огрызнулся Широяма, отворачиваясь от друга. Мацумото лежал, кусая губы, чтобы не выдать своих слёз, но предательские капли скатывались из уголков глаз, путаясь в волосах. Что он сделал не так? Почему он не мог сам решать свою судьбу? Сейчас мальчик лучше, чем когда-либо, понимал Такашиму Койю. Он не мог сказать наверняка, все ли мужчины в Миэ такие упёртые, но ему казалось, что из всех возможных вариантов они с Такашимой выбрали двоих с самыми тяжёлыми характерами.

* * * * *

Мартовский туман оседал на стёклах машины крупными каплями - как в тот день, когда погиб Казуки. Только теперь у Юу не было права на ошибку. Слишком высоки ставки в его личной гонке за право снова быть нормальным человеком, а не зависящим от любовника калекой. И он, Широяма Юу, собирался выиграть эту гонку с самим собой. - Вот зря ты это делаешь, Юу, - раздался голос Ниикуры. Широяма повернулся к сидящему в штурманском кресле другу и тяжело вздохнул. - Мне это нужно, Као. - Верю. Вижу. Знаю. Но ты опять завёл тайны от Койю, - усмехнулся директор. - И это мне не нравится. Тебе надо было поговорить с ним, прежде чем возвращаться в гоночное кресло. - Каору, ты же знаешь, что я не вернусь в профессиональный спорт, - поморщился Широяма. - И ты знаешь, зачем я всё это делаю. Не хочу, чтобы Койю меня жалел или жил со мной из сострадания. - Ой, кретииин… - выдохнул Ниикура и надел шлем, показывая, что продолжать беседу он не намерен. Юу последовал его примеру. Глубоко вздохнув, он завёл двигатель. Верный «Lancer» рванул вперёд, превращая деревья по обочинам дороги в сплошную ленту. Каору внимательно следил за дорогой и время от времени поглядывал на Широяму. И когда Юу неловко дёрнул левой рукой, скривившись от резкой боли, а машина вильнула в сторону обрыва, Ниикура моментально перехватил руль, выравнивая траекторию движения. Широяма ударил по тормозам, останавливая машину, после чего виновато посмотрел на Каору и тут же испуганно вжался в кресло, поймав взгляд друга. От директорской мимики отчётливо веяло отборной матерщиной, и Юу не рискнул представить себе, какой убийственной характеристикой сейчас его снабжает Ниикура. Дрожащими руками Широяма снял шлем и немедленно испытал потрясение. А он-то наивно полагал, что познал уже всё богатство родного языка, а также парочки других… Но Ниикура развеял самонадеянность друга, ибо в его чувственной, насыщенной яркими эмоциями речи цензурную проверку не прошли бы даже предлоги, не говоря уже о междометиях, роль которых с неизменным успехом исполняло универсальное американское неприличное слово. - Сильно болит? - неожиданно Ниикура переключился в «литературный» режим. - Нет, просто я неудачно руль сжал… - попытался оправдаться Широяма. Каору покрутил головой. - Ну что за коз…зерог, а?! Говорил же я тебе, что рано ещё, так нет же… Приспичило… Юу молчал. В следующий раз надо будет послушать Каору… - Ладно, проехали… - Ниикура посмотрел на Широяму. - Очухался? Тогда вперёд! Только не гони так, не созрел ещё… Широяма обиженно покосился на друга, но промолчал. Привычным движением застегнул шлем и завёл двигатель. Хорошо, что Каору не отпустил его одного… Вот только как он узнал о его тайных тренировках? Решив поразмыслить над этим вопросом на досуге, Юу осторожно начал наращивать скорость. Высокую фигуру, стоящую рядом с директорским «Ягуаром», Широяма заметил сразу же, как только притормозил перед въездом на асфальтовый «пятачок». Сердце ухнуло вниз, оставляя неприятное чувство обречённости. Может быть, зря Каору уберёг их от приземления на дне обрыва? Смерть от рук Такашимы обещала быть гораздо более мучительной и изощрённой. Юу медленно снял с головы шлем, тоскливо глядя прямо перед собой, и услышал смешок Ниикуры: - Пиздец котёнку.