Frozen

Я вышла вслед за Матвеем и застенчиво взглянула на его лицо, кожа которого из бледного стала болезненно белой. - Слушай, с тобой все в порядке? - обеспокоенно спросила я. Парень немного помедлил, сдвинул брови, и затем ответил: - Да. Всё отлично. - По тебе не скажешь... - Давление. - Пониженное? - Именно, - он, нахмурившись, изучал меня каким-то странным взглядом. - Давай я отведу тебя к медсестре? - Не нужно никакой помощи, - резко ответив, он вдруг осекся, и переменил тон на более мягкий, - если хочешь, можем спуститься в подвал и отсидеть там до звонка. Не хочу на урок. - Э-э.. Ладно, я не против. Пошли. Я, спускаясь по ступенькам, заметила на внешней части ладони Матвея какой-то большой шрам. Странно. Никогда не видела его. В подвале было темно и пахло сыростью. Вокруг стояли стеллажи со старыми учебниками, методическим материалом и архивы. Слабый свет от лампы тускло озарял середину помещения. Я села на какую-то картонку, уставившись перед собой. Парень, не говоря ни слова, устроился рядом со мной. - Что у тебя за шрам на руке? - я не удержалась от вопроса. Тут же заметила, как Матвей изменился в лице, и мысленно стала проклинать себя за излишнее любопытство. - Не люблю, когда задают глупые вопросы, - он интонационно подчеркнул слово "глупые". Я опустила голову и замолчала. Воспользовавшись моментом, достала из заднего кармана джинсов небольшое острое лезвие. Я пользовалась им уже месяцев пять - каждый день, как только люди, находящиеся вокруг меня, исчезали; как только я оставалась одна. Затем я задернула рукав на левой руке, оставила с помощью лезвия глубокую царапину на запястье, в приливе наслаждения прикрыла глаза и вздохнула. Физическая боль приносила мне огромное удовольствие. Я занимаюсь мазохизмом, мне нравится это. У меня никогда не было мысли прекратить подобные занятия. Селф-харм давно стал частью моей жизни. Все эти раны отвлекали меня от моральных переживаний. А может быть, мне всего лишь так казалось.. - Неправильно режешь, - усмехнулся Матвей, даже не глядя в мою сторону, и отвлекая от раздумий. - А разве можно как-то иначе? - искренне заинтересовалась я. - Можно. - он легко повернул меня к себе, взял лезвие и резким движением закатил рукав до внутреннего сгиба локтя. Потом хладнокровно надавил на тонкую кожу, и медленно провел им длинную линию. На руке сразу же выступили капли алой крови от пореза. Я поморщилась. - Что, больно? - его ухмылка стала еще шире. - Нет. Совсем не больно, - я тут же приняла безразличное выражение лица. На самом деле мне было очень неприятно. Будто оторвали кусок мяса. - В следующий раз режь только таким образом. Либо не режь вовсе. Ненавижу слабость. И сопли. Матвей брезгливо отвел взгляд от моей руки в сторону стеллажа с книгами. Я решила ничего не отвечать. - Любишь читать? - он нарушил воцарившееся молчание своим вопросом. В нем проскользнула нотка неподдельного интереса, и я, обрадовавшись, быстро ответила: - Да, если честно, то обожаю. А ты? - Я тоже. Недавно начал читать "Войну и мир". Увлекло. Не пойму, почему многие считают это произведение нудным. - Оно достойно внимания. Кстати, знаешь, чем все закончится? - не дождавшись ответа, я протараторила: - Князь Андрей умирает и прощает Наташу, а Наташа выходит замуж за Пьера. - Какого черта? Стерва. - он засмеялся, толкнув меня локтем в бок. Мой низкий болевой порог сразу же дал о себе знать, и я согнулась пополам, но сделала вид, что мне нужно завязать шнурки на кедах. Глаза предательски защипало. Дьявол, ну почему так не вовремя?! Я сделала глубокий вдох и попыталась загнать слезы внутрь себя. К счастью, мне это без труда удалось. Долгие годы тренировок. - Ты тоже режешь себя? - помирать, так с музыкой. - Да. Раньше.. часто. Каждый день. - Я тоже, - призналась я. - Зря ты так. Шрамы не украшают девушек. - серьезно произнес Матвей. Я хмыкнула. Ненавижу, когда ко мне лезут с поучениями. - Только вот не читай мне нотаций. Я сама решу, что мне делать. - Ещё бы. Ты такая глупая, но в то же время умная. Как это возможно? - Не знаю, - пожав плечами, я немного смутилась. Моя без эмоциональность - один из моих мнимых плюсов, поэтому никакой краской мое лицо не залилось. - Необычная, - он мягко улыбнулся. - Может быть. А почему ты начал заниматься подобными.. вещами? У тебя есть на то какие-либо причины? Он закатил рукав белой рубашки, продемонстрировав мне четыре довольно длинных шрама, один из которых я заметила на лестнице. Я удивленно ахнула, не в силах сдержать свое удивление. По сравнению с его ранами, мои казались смешными царапинками. - Это, - парень указал длинным указательным пальцем на самую большую отметину, - я сделал куском стекла. От бутылки. После этого все началось. Мне понравилось, знаешь.. Боль может одухотворять. Ты не думаешь так? Я согласна кивнула. - Ты все же не ответил на мой вопрос. - А кто сказал, что я хочу отвечать на него? Впрочем, ладно. У меня было тяжелое детство. От этого возникли некоторые психические отклонения. И кстати, я культивирую сатанизм. Только не бойся. У людей порой создаются неправильные понятия о данном термине. Его тихий, немного хриплый голос отозвался эхом в темной подсобке. Я решила, что больше не буду задавать никаких вопросов. Было заметно, что Матвею это не слишком по душе. Наверное, он такой же, как и я. Хотя, кто вообще из нормальных людей любит, когда ему залезают в душу? - Ты порой очень молчаливая, - брюнет прикоснулся к моему запястью холодной рукой. - А ты иногда загадочный. Даже слишком. - Бывает, - он кивнул головой и встал. - Не открывать же все карты сразу. Кстати, не хочешь завтра прогуляться? Только вечером. Терпеть не могу дневной свет, - словно оправдываясь, он проговорил последние пять слов. - Я тоже его не особо жалую. Конечно. Я только "за". Где бы ты хотел пройтись? - Посмотрим. Скорее всего, покажу тебе свое любимое место. Оденься поудобнее и потеплее. Мы будем находиться на воздухе, - Матвей задумчиво склонил голову вбок, - и придется много ходить. Увидимся завтра возле школы. В шесть. Не дав мне возразить, он вышел спокойной походкой, прикрыв за собой дверь. Я находилась в каком-то смятении. Безусловно, меня очень обрадовало, что мы наконец сможем нормально поговорить, а не обменяться короткими фразами по делу, как это обычно бывает. Но какое-то непонятное чувство страха гложет меня, когда я слышу его четкий голос. Он будто проникает ко мне в душу, касается ее темных струн, заставляет бояться, но в то же время любопытствовать. Интересно, что за место он хочет мне показать..