Frozen

На следующий день, после окончания школьных занятий, я помчалась домой, чтобы привести себя в порядок к назначенной встрече. В шесть часов вечера я должна сиять, как бриллиант, благоухать, как роза, и излучать уверенность. А для этого мне в любом случае понадобилось бы немало времени, ибо я никогда не отличалась быстротой совершаемых действий. Первым делом, зайдя в квартиру, я направилась в ванную, чтобы принять душ и расслабиться под теплыми струями воды. Что ни говори, а вода - это действительно моя стихия, в которой я чувствую себя расслабленно, спокойно. Не могу и дня без нее прожить, в полном душевном комфорте. Накинув на себя халат, я выскочила из ванной, и вытряхнула содержимое комода на пол. Рассматривая свои вещи, попыталась приблизительно создать образ для вечерней прогулки, в такое холодное время года. Наконец, остановила свой выбор на светло-голубом джемпере и серых джинсах. Затем, провозившись где-то полчаса с волосами, высушивая феном, расчесывая, я раздумывала над тем, что же мне с ними сотворить. В итоге обошлась самым простым и элегантным способом: заплела косу набок. Брызнув на себя немного парфюма, слегка подкрасив глаза и губы, я вылетела из дома, как ошпаренная, и побежала обратно к ненавистному зданию. По пути я чувствовала очень даже недурное волнение. Меня пугала предстоящая встреча. Я не знала, как мне вести себя с Матвеем, потому что такие люди, как он, не так уж и часто встречаются на жизненном пути. Порой они заставляют тебя совершенно иначе взглянуть на некоторые вещи, которые до этого ты считал пустыми, не слишком важными. Мне он всегда казался каким-то другим. Не похожим на остальных людей. Что-то в нем было загадкой, не поддавалось объяснению, но тем не менее, это никогда не бросалось в глаза так сильно, чтобы подобные черты замечали все, кому не лень. Наконец я заметила возле калитки знакомый силуэт. Высокая, статная фигура; темное пальто, черные волосы, развевающиеся на ветру, сдвинутые на переносице брови, пронзительно-мрачные глаза. - Здравствуй, - негромким, чуть охрипшим голосом поздоровался Матвей, кивнув головой, и на мгновение прикрыв глаза. Гляньте-ка! Ну просто английская галантность. - Привет, - я слабо улыбнулась. Его хладнокровность, не выражающее никаких эмоций лицо, никак не давало мне понять, рад ли он видеть мою персону рядом с собой. - Что же, пошли, - юноша по-джентльменски взял меня за руку. Его ладонь была очень холодной, а кожа - немного шершавой, будто до этого он работал с какими-то инструментами. Я в тот же миг смутилась, но мне были приятны его прикосновения, так что в следующие минуты нашего пути я ощутила несказанную радость, но, как и прежде, нервное волнение не покидало мое сознание, ведь я даже не знала, куда мы, в конце-концов, идем. Видимо, он заметил это, поэтому я услышала непринужденную фразу, как-бы успокаивающую, но сказанную таким тоном, что бояться я стала еще сильнее: - Не переживай ты так. Я же не маньяк какой-нибудь. - Это уж как знать.. - с иронией, ему в тон, ответила я. Парень издал глухой смешок. Что он означал, знать мог лишь Люцифер. Где-то спустя час интенсивной ходьбы, через какие-то незнакомые мне ранее дворы, закоулки и ограды, мы дошли до старого, окрашенного в светло-желтый цвет здания. Краска на стенах понемногу сходила, обнажая серый камень. Вверху высился дымоход. Большие окна с железными решетками на них, внушали ощущение опасности. Я нервно сглотнула. - Эй, все в порядке, - услышала я голос Матвея, крепко сжавшего мою руку. Я немедля погладила его пальцы своими, на что он практически незаметно ухмыльнулся в ответ, - Ты можешь ничего не бояться рядом со мной. Хоть это и психушка. На этих словах мне стало не по себе. Таких "учреждений" я страшилась всегда. У меня не имелось боязни пауков, тараканов, каких-нибудь насекомых, или страх сломать ноготь, как это обычно проявляется у девушек моего возраста. Но все же, переосилив себя, я смогла не оставить слабую поддержку без ответа. - Н-н-надеюсь.. - запинаясь, выдавила из себя я. Мой спутник, посмотрев по сторонам, раскрыл передо мною старую, скрипящую дверь, и жестом пригласил в помещение. Внутри пахло сыростью, освещение было тусклым, а коридор будто длился до бесконечности. По бокам - множество различных дверей. Доносились какие-то голоса, крики, вся атмосфера будто была наполнена безнадежностью, мраком, безуспешными усилиями. - Наведаемся-ка сюда, пока не видно медсестер. Брюнет шагнул вперед, отперев замок снаружи, на двери, которая находилась ближе всех к нам. И тут передо мной предстало безумное зрелище, внушающее безудержное отвращение, желание смыться куда-подальше, и больше никогда не видеть такого перед собой. На больничной койке лежала, а вернее, сидела молодая женщина, возраст которой невозможно было определить из-за усталости, измученности, и не ухоженности, проявлявшейся во всей красоте на бледном лице. Она раскачивалась то взад, то вперед, издавая какие-то нечленораздельные звуки, и время от времени протягивая руки перед собою; словно ждала, пока ее спасут, вытащат из этого мерзкого здания под названием "психиатрическая больница". Почему-то мне показалось, что она нисколько не агрессивна, а просто больна, из-за чего сильно страдает. Когда-то давно я слышала, что пациентам в подобных лечебницах вкалывают транквилизаторы, от которых вся эмоциональность, способность испытывать различные чувства, полноценно мыслить и жить, попросту исчезает. Люди становятся овощами. Бесследно пропадают характеры, вкусы, пристрастия, любовь к чему-то, или же к кому-то, отличия их между собой. - На них ставят опыты, пробуют всяческие новые препараты, которые следовало бы испытывать на крысах или кроликах, но никак не на людях, - спокойно произнес Матвей. Казалось, его совершенно не трогало то, что происходит прямо у него на глазах. Хотя, в глазах - единственной детали его лица, которая хоть что-то выражала - я видела что-то вроде сочувствия. Мы вышли из той палаты, а потом посетили другую; ту, куда отправляли лишь на самом деле опасных для общества душевнобольных. - А эти.. эти буйные очень, осторожно, - серьезно предупредил меня парень. Это поразило меня еще сильнее. В углу сидел мужчина лет сорока, странно улыбающийся, на кровати лежала глухо рыдающая девушка. В правой стороне бормотал себе под нос на латыни старик, сжимающий в руках кусок от простыни. - Пошли отсюда, - тут же взмолилась я, не желая больше наблюдать свои самые сильные страхи. Матвей молча взглянул прямо мне в глаза, и резко схватив за запястье, повел к выходу. От такого грубого движения у меня навернулась чертова вода на глаза. А еще больше - от отчаяния, от увиденного, от кошмарных явлений, которые не увидишь в повседневной жизни. Когда мы наконец вышли на улицу, в лицо ударил морозный ветер, подуло свежестью, и я попробовала сильнее обернуть горло шарфом. - Вот это, - брюнет указал на дверь, в ярости дернув меня за локоть, - это настоящая душевная боль. Ясно тебе? Оттуда нет выхода. Там нет никаких радостей. Они не испытывают в своей жизни ничего, кроме боли, и никогда больше не смогут жить полноценной жизнью. И впредь, не смей резать свои руки. Потому что это глупо. Черт возьми, ты понимаешь, насколько глупо ты поступаешь?! Что ты творишь с собой, дурочка? Это - проявление твоей слабости перед тем, что выкидывает жизнь. Я удивленно смотрела на него, выслушивая слова, которые еще не раз прозвучали у меня в голове. Эхом отдавалась последняя фраза. "Проявление слабости.. Перед жизнью". В глубине души я была с ним согласна. Ничего не ответив, я просто опустилась на корточки, потрясенная только что пережитым шоком. Меня колотило, все тело пробирала сильная дрожь. Зубы стучали от холода и истерики. - Хватит. Все. Все окончилось. Матвей сел рядом со мной, ласково обнял. Я прижалась к нему, пока его руки гладили меня по волосам, шее, спине, пока его губы тихо шептали слова утешения. Так странно для меня было чувствовать чужое тепло. Никто не дарил мне своей нежности уже довольно давно. - Спасибо тебе.. - я подняла голову, и прикоснулась своей рукой к его холодной щеке. Он легонько поцеловал мои пальцы. - Не стоит благодарности. Идем, Яр. Вставай. Я согрею тебя чаем. Придешь в себя. Тебе сейчас это необходимо. Я, не сопротивляясь, и уже не споря, пошла вместе с ним.