Клетка

Эта глава не продолжение предыдущей, а взгляд на все с точки зрения Уилла. Ночь наступала на город, окутывая его тьмой, и вместе с ней из углов выползали кошмары: мерзкие твари, которые оплели своей паутиной измученный болезнью мозг профайлера, они забрали у него последний оплот его спокойствия – реальность. Раньше Уилла преследовали лишь кошмары – неизменные спутники. Но теперь и реальность исчезает, утекает песком меж пальцев. Ноги потеряли последнюю опору, и профайлеру казалось: он падает в бездну, где на дне его ждут все его кошмары, от которых пока спасают таблетки и Ганнибал. Лектер не был якорем, опорой или просто маяком спокойствия, он был светом возле обрыва, он был свидетельством спокойной жизни. В самые тяжелые ночи Уилл шел на свет его окон и Ганнибал из раза в раз выводил его из тьмы. Но ни что не может продолжаться вечно, и однажды Уилл не успел все осознать. Кошмары пробрались в самые сокровенные уголки его сознания. Грэм потерял связь с реальностью и лишь едва видимый сквозь мрак кошмаров свет окон Лектера помог ему не потеряться навсегда. Когда Уилл приходил к Лектеру, он позволял ему медленно проникать в его жизнь, мысли и чувства. Уилл был марионеткой своих страхов и лишь в доме Лектера нити слабли, рвались, дарили свободу действий, которую тут же забирал Ганнибал. Уилл был не против такого обмена: свободу на спокойный сон и защиту от кошмаров ночи. Сам того не подозревая, он подарил Лектеру идею о клетке, сам помог ее возводить и сам охранял дверцу, не позволяя заботе Крофорда и Аланы отпереть засов. Так ему было проще. Так он хотел. Алана говорила, что за прутьями клетки его ждет свобода выбора, жизнь, которую захочет Уилл, но Грэм за стенками клетки видел лишь кошмары и бесконечное одиночество, от которого спасал Лектер, стоило лишь попросить. Здесь Уиллу не мешали дышать оковы страха, плотно скручивающие грудь, он мог, как никогда ясно мыслить и совсем не важно, что эти мысли ему навязывал кто-то другой. У него было все то, чего не было раньше, и разве свобода такая уж большая цена? Многим пришлось платить больше и Алана тут не исключение. Только Блум считала, что свобода лучше счастья, а семейную жизнь она считала худшей клеткой на свете. Уилл не сразу привык к оковам, стесняющим движения. Он захотел преподавать в академии ФБР, и Ганнибал позволил ему это. Но когда Грэм захотел снова помогать Крофорду, цепи не дали ему и шагу ступить. Ганнибал не любил, когда его любимцы начинают охоту на него. Не сказать, что Уиллу нравилось у кого-то спрашивать разрешение и следовать по чужому указанию, но ему нравилось по вечерам не о чем не думать, пить крепкий кофе и чувствовать запах любимого одеколона. Нравилось прятаться от сложного выбора за всегда идеально прямой спиной Ганнибала. Нравилось справлять с бессонницей не с помощью таблеток, а рядом с человеком, готовым ему помочь. Постепенно Уилл вошел во вкус, ему понравилось ничего не решать, он привык иногда капризничать. Уиллу понравилось зависеть. И каждый раз, когда Ганнибал исполнял его каприз, глаза Уилла загорались счастливым блеском, и он обезоруживающе улыбался. В этой довольно странной паре он был словно ребенок, а Ганнибал был не в меру строгим опекуном.