Into the Darkness

      Эмма стояла на улице, прислонившись к калитке рядом с кафе «У бабушки» и пристально всматривалась вдаль. От долгого неподвижного положения у нее затекла спина, и глаза слезились от ветра. Но она не думала никуда уходить. Она ждала.       И когда из-за поворота улицы появилось двое мужчин и с ними Генри, она побежала навстречу. Генри тоже побежал. И поэтому когда они встретились и она, упав на колени, крепко прижала мальчика к себе, двое мужчин были еще достаточно далеко. Не отпуская Генри, она подняла глаза и посмотрела на них. Что-то было странное в том, как они шли. Слишком близко друг к другу, словно…       Мистер Голд держал Крюка под руку. Почему? Что случилось? _Что_ могло заставить Голда взять Крюка под руку и вести вперед… словно… Нет! Этого не может быть! Крюк не мог… нет, не он… не с ним…       Словно прочитав мысли матери, Генри прошептал ей в ухо.       – Капитан ослеп, мам.       Эмме пришлось закусить губу, чтобы не закричать. И только когда она почувствовала соленый вкус крови, они пришла в себя и разжала челюсти. Ей нужно что-то сделать. Только что?       Что-то сказать.       Но что?       Как всё сложно. Слишком сложно. Когда мужчины были уже достаточно близко, Эмма поднялась с колен. Она достала из кармана куртки платок и приложила к губе, вытирая кровь.       – Я вернул вам сына, как и обещал, мисс Свон, – сказал Голд своим обычным покровительственно-снисходительным тоном, останавливаясь напротив девушки.       – Благодарю вас, – выдохнула Эмма, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик.       – Свон, я рад тебя… слышать, – сказал Крюк и улыбнулся. Поперек левой щеки у него шла длинная глубокая царапина, и она все еще кровоточила. Плащ его был порван в нескольких местах. Правая штанина также была порвана ниже колена, и ткань была пропитана кровью.       – Что случилось? – выдохнула Эмма и посмотрела на Голда. Лишь бы только не смотреть в глаза Крюку. В его внезапно мертвые глаза.       – Здание, в котором мы находились, обрушилось. Крюк успел отпихнуть Генри и меня, но попал под обвал сам.       – Я легко отделался, милая, – сказал Крюк в свойственной ему манере и попытался подмигнуть. Получилось слишком больно. Для Эммы больно. И тут он словно спохватившись, освободился от руки Голда и немного отодвинулся от него.       – Пойдем, нужно обработать твои раны, – Эмма осторожно взяла его за руку, другой рукой взяла за руку Генри и, кивнув Голду, пошла в сторону дома Снежки.       – С тобой хоть на край света.       Крюк шутил. Как всегда. В любой ситуации. Только в его шутках не было ничего смешного. Они были пронизаны от начала и до конца отчаянием, которое он пока еще тщательно скрывал даже сам от себя. Надежно прятал под слоем напускного безразличия и спокойствия.       – А парень у тебя не промах. Ему сказали: «беги!» – он побежал, – Крюк опять усмехнулся и крепче сжал руку Эммы, – единственное, что мне не понравилось, это идти обратно, держа под ручку Крокодила… представляешь, как сложно мне было сдержаться и не придушить его… Особенно теперь…       – Когда в этом мире нет магии, – выдохнула Эмма.       В ее выдохе было ещё больше отчаяния. Магии больше нет. А значит невозможно взять и исцелить Киллиана, просто взмахнув рукой…       – И кто бы тогда довел вас до дома? – вставил Генри.       – А ты на что?       – Ну, если бы вы убили моего дедушку, пожалуй, на это рассчитывать бы не пришлось!       – И то верно. Говорю же, парень у тебя не промах, милая.       Они вошли в подъезд, и Генри побежал вперед, вверх по лестнице.       – Все будет хорошо, – сказала Эмма очень тихо то, что крутилось у нее в голове все время, пока они шли.       – Все всегда бывает хорошо, Эмма, – так же тихо ответил ей капитан, и очень серьезно добавил, – только не с нами.       Она положила его правую руку на перила, сама взяла его под левую руку, с крюком. Так они поднялись по лестнице довольно быстро. Генри уже открыл дверь. Мэри Маргарет и Дэвида не было. Эмме пришлось напрячься, чтобы вспомнить, почему их нет. Они «У бабушки». Они, так же как и она ждали возвращения Крюка, Голда и Генри. И теперь всё еще там.       – Генри, позвони, пожалуйста, Мэри Маргарет, – она подала сыну свой мобильный и проводила Крюка до дивана, сняла с него плащ.       – Садись, – сказала она, и он осторожно сел, с легким стоном, больше похожем на вздох. Он попал под завал. И кроме видимых ран, должно быть у него все болит. Надо было его везти в больницу и не заниматься самодеятельностью. Эмма, очевидно, крепко задумалась и начала мыслить вслух, потому что Крюк отозвался на ее последнюю мысль.       – Не надо в больницу. У меня почти ничего не болит. Не отказался бы от глотка рома за твое здоровье и дело кончено.       – Рома у меня нет, – виновато сказала Эмма и опустила голову, – есть вино. Будешь?       – Давай хоть вина.       Генри как раз закончил разговаривать с Мэри Маргарет.       – Она сказала, они сейчас подойдут, – сказал он Эмме и, взяв с подноса яблоко, надкусил его, – а почему ты не отвела капитана в больницу?       – Что ему там делать, дорогой? – проходя мимо Генри, Эмма чмокнула его в макушку.       – Обследование на глаза. Может, это можно вылечить хирургически?       – Да, ты прав, малыш, – Эмма удивилась, что Генри мыслил гораздо логичнее ее. Хотя может это потому, что ситуация была необычная. Хотя, именно в таких ситуациях обычно Эмма мыслила лучше всего. Что с ней происходит?       Это Крюк ослеп, а не она!       – Дэвид отвезет его на своей машине, – сказала она и, достав из шкафчика аптечку, а из холодильника бутылку вина, вернулась к капитану.       Налила вино в бокал и протянула ему. Не сразу она поняла, почему он не берет стакан. Он не видит. К этому нужно привыкнуть, подумала Эмма, и тронула его руку бокалом.       – Вино, – сказала она, и Крюк схватил бокал.       Нет, подумала Эмма, к этому не нужно привыкать. Мы вылечим его. Доктор Вэйл сделает все возможное. И невозможное.       Все, что угодно.       – А ты будешь пить? – спросил Крюк, поднося бокал к губам, и сделал несколько глотков.       – Пожалуй, нет. Я лучше обработаю эту порез на твоей щеке.       – Кирпич, так Генри? – усмехнулся пират. Но Генри был слишком далеко, чтобы услышать. Крюк подождал несколько секунд ответа, и, не дождавшись, заговорил сам, – здоровенный кирпич. Впрочем, может и стекло. Или железо. Не помню.       – Помолчи, пожалуйста, – Эмма аккуратно промокнула его порез салфеткой смоченной в спирте и тихонько подула, чтобы облегчить боль.       – Наверное, стоило его все же зашить. Сейчас придет Дэвид, и мы отвезем тебя в больницу.       – Я же сказал уже – не нужно больницы, – Крюк слегка повысил голос, – если тебе так хочется меня куда-нибудь отвезти – можешь отвести меня в свою спальню, – он подмигнул ей. Получилось отнюдь не весело, и он мрачно добавил. – На мой корабль.       – Если не обработать…       – Обработаю там. Ромом.       И он отпихнул от своей щеки руку Эммы и протянул ей бокал. В нем еще оставалось вино. Эмма поставила его на столик.       – Понимаешь, нужно, чтобы доктор Вэйл осмотрел тебя… сделал обследование на глаза! Может…       Эмма замолчала, увидев, что Крюк протянул вперед руку в просительном жесте. Она не знала, что ему нужно, просто дотронулась пальцами до его холодной ладони. И тут он схватил ее крепко за руку. Ему не нужно было для этого видеть, чтобы притянуть ее к себе и поцеловать. Это было слишком неожиданно, так что она растерялась и не сразу среагировала.       Он первый отстранился от нее.       – Кровь? – задумчиво пробормотал он, – моя или твоя, Свон?       – Кажется моя. Я прикусила губу.       – Сладкая, – он облизал губы, и поднялся на ноги.       Он прошел к двери так, словно все видел, не врезавшись ни в кресло, ни в стол. И Эмма чуть было не подумала, что он врет. Но он не увидел, как резко распахнулась дверь, впуская в квартиру Дэвида и Мэри Маргарет, и как эта самая дверь ударила его по лбу.       Если бы он видел, он бы успел остановиться.