Into the Darkness

      – Кто здесь?       Киллиан проснулся от чьего-то присутствия в палате. Но этот кто-о предпочел не отвечать. Киллиан услышал, как что-то щелкнуло, и в палату ворвался поток свежего воздуха. Должно быть, кто-то открыл окно.       – Кто здесь? – повторил он громче.       – Может, ты все же расскажешь, что было на самом деле, пират? – голос принадлежал Снежке, но вот интонация, да и сами слова как-то не вязались с ее образом.       – Мэри Маргарет? – уточнил он.       – Может быть, – она словно издевалась над ним. Он услышал ее шаги. Она подошла ближе, – так кто убил Нила на самом деле?       – Это был несчастный случай, – сказал Киллиан спокойно. Хотя в душе его все было неспокойно. Какое право она имеет приходить сюда и требовать каких бы то ни было объяснений. Он спас ее внука! Спас их всех! И если в их сердцах для него нет благодарности, так пусть хоть оставят его в покое и катятся на все пять сторон света!       – Ты лжешь!       – Ага, конечно. Что ты хочешь услышать, что я убил его? Отпустил руку, за которую он меня держал? Ты это хочешь услышать, Мэри Маргарет? Рискни начать пытать меня! Потому что эту правду я тебе не скажу.       – Кто еще был там с вами? Говори!       Киллиан покачал головой и коротко рассмеялся.       – Я не понимаю тебя, Мэри Маргарет. Тебя словно подменили. Где все прощающая принцесса Белоснежка?       – Я узнаю правду, Крюк. И лучше для тебя будет сказать ее самому.       – Как угодно, ваше величество. Я. Не. Убивал. Его. – Сказал он, отчетливо отделяя слова и отвернул голову, давая понять ей, что разговор – если это можно было назвать разговором – закончился.       Он вдруг услышал быстрые шаги. Но они не отдалялись от его кровати, скорее приближались. Он повернул голову, прислушиваясь. Так и есть. Это Эмма. Каблуки ее сапог. И уже через секунду он услышал, как эти каблуки стукнули прямо возле его кровати.       – Здравствуй, Киллиан, – сказала она тихо, объявляя о своем присутствии, – что ты здесь делаешь, Мэри Маргарет?       – Пришла навестить Крюка, – ее голос снова было спокойным, тихим и добрым, как всегда.       – Киллиан? – Эмма спрашивала его. Она не верит Мэри Маргарет? Что вообще происходит в этом светлом мире за повязкой, связывающей его глаза? И что он должен ей сказать?       – Что, милая? – переспросил он, словно не понимая смысла ее оклика. Он услышал, то, что вряд ли услышала или увидела Эмма – как едва слышно фыркнула стоящая рядом Снежка, и улыбнулся в душе. Ее это раздражает? Впрочем, он ведь понял, что она на стороне Нила. И даже сейчас, когда Нил умер. Это ее право. А его право – называть Эмму как его душе угодно.       – И как ты себя чувствуешь?       – Когда ты рядом значительно лучше.       – Как Генри? – спросила Мэри Маргарет как можно добрее.       – Я звонила Реджине. Она отвезет его в школу сама. Я заберу. И да, Мэри Маргарет, если ты хочешь ты только скажи – и я от вас съеду.       – Что, Эмма? – кажется, только сейчас в голосе Мэри Маргарет появились искренние нотки волнения, а не скрытого сарказма.       Да что там творится в этом светлом мире за повязкой?       – В этом нет необходимости! Не стоит из-за такой пустяшной ссоры, принимать поспешные выводы.       – Как скажешь. Только знаешь, это не пустяшная ссора. Это живой человек.       Если бы Киллиан владел магией, он бы, пожалуй, предпочел развеять вокруг себя сиреневый дым и слинять. Ведь они, силы морские, говорили о нем! И, судя по всему, Эмма хотела, чтобы он это слышал, иначе бы они вышли в коридор. Но зачем это ей нужно? Показать, что она за него, пусть даже против собственной матери?       – Эм, дамы… – он все же решил проявить такт и прервать их, – я вам не мешаю?       – Поговорим дома? – тут же среагировала Мэри Маргарет.       – Хорошо.       – Поправляйся, Киллиан, – Мэри Маргарет на секунду прикоснулась к его руке и ушла. За ней тихо закрылась дверь.       – И что это было, милая?       – Семейные разборки, – ответила Эмма. Ее голос звучал счастливо – совсем не так как вчера, – ты был прав. Я должна поблагодарить тебя, еще раз. Погрей свое сердце! Спасибо!       – И за что это?       – Я сказала Дэвиду «папа», – Эмма рассмеялась, – ты был прав – замечательное чувство, произносить это слово. Вчера мы провели удивительный вечер, смотря футбол.       – Что смотря?       – Такая игра. Здесь в нее играют или смотрят все. И папа решил немного, как это сказать… «оземлиться»… Когда ты будешь видеть, я отведу тебя на стадион.       – Ловлю тебя на слове… У тебя проблемы с Генри?       – Нет.       Киллиан нахмурился. Он, кажется, научился чувствовать ложь только по голосу. Определенно, он делал успехи в том, что касается жить без глаз.       – Не лги мне.       – Так, повздорили немного, – отмахнулась Эмма.       – Ничего себе немного, если он сбежал к Реджине.       – Она его приемная мать и я не вижу тут ничего сверхъестественного…       – И Мэри Маргарет. И Сегодня… Генри думает, что я убил его отца.       Не трудно было сложить два и два.       – Что сегодня? Она ведь приходила не просто спросить как дела? – спросила Эмма, тоже складывая в голове простые цифры.       – Не важно. Почему они не верят тебе?       – Они не верят тебе. И считают, что я лишь помогаю остаться тебе на свободе. Крюк, если бы я сказала правду… может быть они бы мне тогда поверили?       – Правду. Ты и так сказала им больше, чем правду! Все дело во мне…       Всего лишь пират. Никогда – ничего больше. Всего лишь тот, о кого можно вытереть ноги, перешагнуть, в кого плюнуть – не грех.       – Я скажу им то, что было на самом деле! – горячо сказала Эмма.       – Сейчас они тебе не поверят, – Киллиан покачал головой и нажал кнопку на кровати, чтобы поднять ее. Ему надоело разговаривать лежа.       – Дэвид верит.       – Чарминг, – Крюк усмехнулся, – я его недооценивал.       – Кстати, он хочет, чтобы ты пришел на его день рождения завтра. Я уже поговорила с Эвелин. Она сказала, что от наркоза ты отошел хорошо. И завтра тебя выпишут. Съездим на день рождения, потом… – Эмма на секунду запнулась.       – Потом? – раздраженно спросил Киллиан.       – Я хотела спросить тебя, как тебе будет удобнее, – Эмма, кажется, не поняла, чем вызвано его раздражение. Он и сам этого не понял, – можно снять комнату у бабушки или я отвезу тебя на твой корабль. Не дело три недели в больнице лежать.       – Ты же знаешь ответ, Свон, – Киллиан через силу улыбнулся, – корабль.       – Мы найдем способ доказать им, что я сказала правду. Что ты не убивал Нила.       – Не я отпустил его руку, милая. Мне не нужно никому ничего доказывать. Главное, что это знаю я. И может быть, это важно, что знаешь ты.       – Может быть?       – Что ты от меня хочешь? Чтобы я сказал, что это важно? Я не знаю. Ты здесь возможно только потому, что я спас твоего сына. И никакой я не герой. И даже близко к геройству не стоял. Что вы все от меня хотите? Чтобы я сказал правду? Может мне на весь мир закричать эту правду – если бы не я, Нил был бы жив. Вот правда! Если бы не я, Генри бы не украли. Если бы не я, Кора бы не попала в Сторибрук, и Мэри Маргарет не пришлось бы пачкать руки. Если бы не я, возможно, Румпельштильцхен был бы счастлив со своей женой и сыном. Сомневаюсь в счастье Милы, и что она не сбежала бы когда-нибудь с кем угодно другим… но что поделаешь… если бы не я...       – Зачем ты это говоришь? – беспомощно закричала Эмма, не в силах остановить Киллиана. Она схватила его за руку, но он вырвал ее.       – Кто-то должен тебе это сказать. Я – пират. Никогда не был героем, и никогда не буду. Я не подхожу для вашей семьи, девиз которой «доверие и вера». Мне нет веры. И знаешь, она мне не нужна.       – Что на тебя нашло, Киллиан? Давай ты успокоишься, и мы поговорим позже?       – Нет уж, не нужно, Свон. И меня зовут не Киллиан. Меня зовут капитан Крюк. Давно, прочно и навечно. Передай Дэвиду мои самые искренние поздравления, благодарность за веру, на которую я все равно плюю, и потрудись забыть сюда дорогу!       … Захлопнувшаяся за девушкой дверь больно ударила Киллиана в сердце. Словно молотком по груди. Он спустил ноги на пол и, встав с кровати, на ощупь добрался до окна. Через несколько минут он услышал внизу голоса. Эмма встретила на пороге больнице Голда. Замечательно! Его как раз не хватало для настоящего праздника.       – Слышишь, крокодил! – закричал он, чувствуя как от крика в горле снова начинает першить, и голос опять срывается в кашель.       – Что ты хочешь? – крикнул ему в ответ Голд.       – Я хочу сказать тебе правду, Крокодил, – сквозь душащий его кашель Киллиан все еще пытался кричать. – Если бы не я, твой сын был бы жив!       Он не слышал, что ответил ему на это Голд, и как среагировала на это Эмма. Ему осталось только лечь на кровать и приготовиться к смерти. Сейчас в палату ворвется Голд и задушит его собственными руками.       Киллиан попытался подойти к кровати. Но все закружилось вокруг него. Он потерялся в пространстве комнаты, не понимая, где тут окно, где стена и куда идти. Он просто осел на пол, чувствуя, как по его лицу течет что-то горячее и липкое. Он поднес руку к лицу и облизал пальцы. Это была кровь.       Что ж, если ее не останавливать, он умрет и так.       – Это я убил твоего сына, Крокодил! – и вместо крика из его груди вырвался лишь кашель.