Into the Darkness

      Он отпихнул, вставшую у него на дороге медсестру. Эмма, с трудом поспевавшая за ним, воспользовалась этой секундной остановкой и каким-то чудом смогла прошмыгнуть в палату первая.       Голд захлопнул дверь и, подперев ее стулом, обернулся. Его глаза сверкали. Так, что Эмме стало не по себе, но она не двинулась с места, заняв позицию между Голдом и Киллианом и крепко сжимая в руке его крюк. За его жизнь она собиралась драться до конца. И раз в этом мире больше нет магии, у нее больше шансов победить.       – Голд, он не знает, что говорит! Он не в себе! – для начала Эмма решила, что неплохо было бы вовсе не доводить дело до драки и просто поговорить.       Голд посмотрел на нее свысока и даже усмехнулся. Он застыл на пороге, скрестив руки на груди и, кажется, не собирался бросаться вперед и сворачивать Киллиану шею прямо сейчас.       – Перестаньте кричать, мисс Свон! У нас мало времени.       Эмма растерялась.       – Что?       – Вы, правда, думаете, что если бы у меня были хоть какие-то сомнения в том, как погиб мой сын, он был бы еще жив? – и Голд кивнул на все еще сидящего на полу и истекающего кровью пирата.       – Я думала, – Эмма неловко повела плечом, – вы поверили мне. А теперь он сказал…       – Правду? Не думаю, мисс Свон.       – И что, ты не будешь убивать меня, Крокодил? – Киллиан с огромным трудом поднялся на ноги. По голосам и стуку двери он более-менее понял, в каком месте комнаты находится, и смог дойти до кровати и сесть. Эмма попыталась ему помочь, но он грубо отпихнул ее, – мне не нужна твоя помощь, Свон!       – И все же тебе нужна помощь, у тебя носовое кровотечение и если его не остановить…       – Мисс Свон, – перебил ее Голд, – с ним ничего не случиться за несколько минут. И пока эту дверь не выломали с той стороны, мы должны поговорить.       – Что такое вы хотите сказать, что не может подождать! – воскликнула Эмма. Она сбегала в туалет и, как следует намочив водой полотенце, вернулась и подала его Киллиану, – приложи, станет легче.       – Мисс Свон. Вы можете остановиться на минуту?       – Только после того, как у него остановиться кровь.       – О право, я таких ваших жертв не стою, господа. Зачем устраивать весь этот спор в моей палате? Если ты уж все равно не собираешься меня убивать… Мест больше нет? – Киллиан держал полотенце у лица, отчего голос его звучал глухо.       – Я подумал, что тебе тоже нужно это знать.       – Что происходит? – воскликнула Эмма, теряя последние остатки терпения.       В эту минуту в дверь стали колотить с той стороны, и они услышали крик доктора Вэйла. Должно быть, медсестра передала ему, что случилось.       – Немедленно откройте эту дверь, Голд!       Голд и Эмма посмотрели на дверь, а потом друг на друга.       – И? – выдохнула Эмма.       – То, что я скажу должно остаться тайной, – Голд обвел их пристальным взглядом, – Нил жив.       – Что?! – полотенце выпало из рук Киллиана и упало на пол, и Эмма увидела, что кровь у него так и не остановилась. Все еще тонкой струйкой стекая из носа.       – Как это возможно? – сказала она, с трудом отрывая взгляд от этой струйки крови и, не мигая, уставилась на Голда,– мы видели… это не возможно!       – Дай мне свою руку, Свон! – вдруг требовательно сказал пират. В его голосе промелькнуло отчаяние.       – Ты ведь только пять минут назад собирался умереть от моей руки, пират? И что теперь, снова хочешь жить? – язвительно заметил Голд.       – Дай мне свою руку, Свон! – закричал Киллиан, не обращая на него никакого внимания. Эмма поспешно подала ему свою руку, понимая, что нервировать сейчас его еще больше просто опасно для его жизни.       – Проклятье! – воскликнул он в следующую же секунду и бросил ее руку, – это все бессмысленно!.. Говори же, Крокодил, каким образом он мог выжить?       – Мистер Голд! Немедленно откройте дверь! – в дверь колотили изо всех сил. Стекло жалобно дребезжало.       – Румпель! – это был голос Бэль, – пожалуйста, открой дверь!       – А она здесь откуда? – хрипло сказал Киллиан.       – Я думаю, дверь стоит открыть. Поговорим об этом после того, как ему остановят кровь. Иначе через пять минут он скончается… – сказал Голд спокойным голосом. Он совсем не был удивлен, откуда здесь очутилась Бэль, и, кажется, и вовсе был рад, что она появилась так вовремя и ему не нужно прямо сейчас объяснить, как такое возможно.       Он подошел к двери и легко освободил дверную ручку от стула.       – И не зачем так кричать и стучать, – сказал он, смотря на доктора Вэйла. Последний смерил Голда презрительным взглядом и, отпихнув, вошел в палату. Оттуда тут же донесся его голос:       – Мэги! Быстро сюда! Мисс Свон, покиньте комнату!       – Что ты сделал с ним?! – голос Бэль дрогнул.       – Ничего, дорогая. Я ничего ему не делал, вон и мисс Свон может это подтвердить.       Эмма устало потерла глаза и слабо кивнула.       – У него просто пошла носом кровь. А ты что здесь делаешь? И… кстати… мистер Голд, вы вчера просили разрешения взять с собой на пикник Генри, но…       – Пикника не было.       Эмма посмотрела на Бэль, в больничном халате и постепенно, все стало проясняться в ее голове.       – Мне стало плохо, и меня положили в больницу на несколько дней. Для профилактики.       Глядя на счастливого Голда и не менее счастливую Бэль, не нужно было задавать дополнительных вопросов, чтобы понять, что происходит.       – Примите мои искрение поздравления! – Эмма улыбнулась и обняла девушку, – вы заслужили это счастье…       «Веселый Роджер» медленно плыл по звездному небу, чуть покачиваясь от неровных потоков ветра. Они возвращались домой из Неверленда. Мэри Маргарет и Дэвид размещали детей в трюме. Реджина сидела с Генри. Нил и Румпельштильцхен куда-то подевались, должно быть разговаривают, запершись в одной из кают. На палубе их было только двое. Киллиан, стоящий за штурвалом, и Эмма.       – Ты все-таки стал героем?– улыбнулась она, подходя ближе к нему.       – Может быть, – он загадочно изогнул бровь и рассмеялся, – во всяком случае, приблизился к этому званию вплотную.       – И каково это?       – Необычно. Это словно другая жизнь, в которой люди верят мне. Доверяют.       Эмме даже показалось, что на глазах пирата проступили слезы. Но было слишком темно, чтобы сказать это наверняка.       – Ты заслужил это.       – Может, я заслужил немного больше? – он лукаво подмигнул ей, приглашая сыграть в игру. Правила которой были хорошо известны им обоим. Игру, в которой нет победителя или проигравшего, и обоим участникам достается приз. Один на двоих.       – Может, и заслужил, – голос раздался позади Эммы.       Это был Нил. У него был угрюмый и злой вид.       – Только ты ее не получишь! – сказал он, чеканя слова, и подошел к пирату ближе, заслоняя собой девушку. – Как ты сказал моему отцу однажды? «Мужчина не заслуживает того, за что не хочет драться?». Так вот я не он! Нам не нужны зрители, Киллиан. Разберемся по старинке?       Он поднял клинок, приглашая капитана на драку.       – Я не буду драться с тобой, Бей… – сказал Киллиан, хотя и опустил руку на клинок.       – Тебе придется!       – Пусть Эмма выберет сама! Эта драка ни к чему! У нее есть своя голова на плечах.       – А у меня есть этот клинок. И если ты не трус, Киллиан – дерись!       – Эмма?       Девушка встрепенулась, стряхивая с плеч нахлынувшие воспоминания и, подняв глаза, увидела перед собой Мэри Маргарет. Она с удивлением посмотрела по сторонам, обнаруживая, что находится у родителей дома, сидит на диване, укрытая пледом. На часах уже половина девятого вечера. Удивительно, но она не помнила, как попала домой. Последнее, что она помнила, это как помогала отцу в участке. Наверное, там она и «отрубилась» и Дэвид отвез ее домой. Точно. Так все и было.       – Тяжелый день? – сочувственно протянула женщина и села рядом с дочерью.       – Нелегкий, это да. Я забрала Генри из школы, но мы не помирились, и мне пришлось отвезти его к Реджине. Реджина в свойственной ей манере наехала на меня за то, какая я плохая мать. Потом папа…       Белоснежка нахмурилась. Эмма поняла, что сказала лишнее и попыталась это как-то сгладить, поспешно исправляя свою речь.       – У Дэвида проблемы в участке, и мне пришлось помочь ему с ними. Потом Крюк. Хотя, кажется, про Крюка тебе не интересно.       – Интересно, – сказала Мэри Маргарет и опустила свою руку на руку дочери, – прости, что злилась на тебя.       – В самом деле? – недоверчиво переспросила Эмма. Она не могла понять, говорит ли Мэри Маргарет правду сейчас, или все еще продолжает злиться на нее и это лишь продолжение какой-то дурацкой игры, правила которой она не знает. Ее проклятая суперсила сейчас молчала, наверное, выжатая как лимон, так же как и сама Эмма.       – Я не знаю, что на меня нашло вчера, и сегодня утром… я должна извиниться.       – Извинения приняты. Дэвид считает, что это все из-за Коры.       – Да, может быть… я смогла смириться с этим, но иногда…       – Ты обвиняешь в этом Крюка?       – Иногда я обвиняю в этом весь мир, – закончила Снежка с виноватой улыбкой. – А Крюк виноват лишь в том, что отдаляет тебя от твоего сына! И я не хочу, чтобы это происходило! Потерять ребенка слишком легко… особенно, когда у него есть… как это лучше сказать?... запасной вариант.       – Реджина, – согласно кивнула Эмма, – что ж, вы оба можете больше не переживать по поводу Киллиана. Сегодня он прогнал меня из своей палаты и из своей жизни.       – Мне жаль... я не хотела!       – Что именно?       – Я сегодня утром наговорила ему кучу обидных вещей. Я не должна была!       – Успокойся, Мэри Маргарет. Он вовсе не из-за этого решил… порвать со мной. Он считает себя недостойным моего внимания. Он ведь «всего лишь пират», – Эмма передразнила голос Киллиана и усмехнулась, – впрочем, я на него не сержусь. Его можно понять. Ты ведь видела, в каком он состоянии. Он еле ходит, ничего не видит и еще осложнения после наркоза. И в этот момент женщина, которую он любит, ухаживает за ним, словно нянька… – Эмма грустно рассмеялась.       – И что ты будешь делать?       – Завтра день рождения Дэвида. Послезавтра я вернусь в больницу к Киллиану. Пусть он себе, что угодно думает. Я не могу его бросить.       – Эмма, – Мэри Маргарет нервно закусила губы, не решаясь спросить то, ради чего и был начат весь этот разговор.       – Что? Да говори уже как есть. Сомневаюсь, что сегодня меня еще что-то может удивить… да, кстати, Бэль беременна.       – Да? – на лице Белоснежки на секунду показалась улыбка, – какое счастье. После смерти Нила, это очень хорошее событие, которое поможет Румпельштильцхену.       – Это да. Так о чем ты?       Мэри Маргарет поднялась с дивана и прошлась по комнате.       – Почему ты снова называешь его Дэвид? Ты ведь уже сказала ему «отец». И…       – Как все сложно, – Эмма откинула плед и тоже встала и, подойдя к Белоснежке, взяла ее за руку.       – Мне жаль, что вчера все так получилось… – тихо сказала Снежка, – я надеюсь, что когда-нибудь…       – Мэри Маргарет, – выговорила Эмма с болью в голосе, – когда-нибудь…       Она крепко обняла свою мать.       – Может, мы начнем уже заворачивать подарки для Дэвида? А то он скоро вернется, и мы ничего не успеем!