Into the Darkness

Ее раздражало то, что Нил был рядом. Он сел в машину скорой помощи, вместе с Дэвидом и всю дорогу рассказывал что-то им, чего Эмма даже не слышала. Спина болела настолько сильно, что ей хотелось завыть в голос. У нее даже занемели ноги. Нил старался ее приободрить, но выходило только хуже. Единственный человек, которого она готова была терпеть рядом с собой в эту минуту – Дэвид, ну и Мэри Маргарет, разумеется. - Где мама?- спросила она. - Она должна была идти в лавку Голда, мы разделились, чтобы тебя искать. Я позвоню ей,- добавил он, доставая из кармана телефон. - Все будет хорошо, Эмма,- успокаивающе сказал Нил и легонько пожал Эмме руку. Это был Нил, тот самый ее Нил, ее Таллахасси… но он все равно раздражал ее. При нем она должна была стараться выглядеть сильной. Она всегда старалась выглядеть сильной, если рядом были чужие люди. Нил не был чужим. И одновременно, был им. Чужим здесь не был только Дэвид. Он поймал взгляд дочери, и что-то быстро проговорив в телефон, спрятал его в карман. - Мэри Маргарет едет в больницу. Она сказала, что встретила Бэль. Что-то случилось. Нил, ты не мог бы проверить, что с ней? - Я? Разве отец… - У них с Реджиной нет с собой телефона, я не могу бросить Эмму. Пожалуйста, ты должен ради своего отца! Дэвид не стал слушать ответ. Он попросил водителя остановить машину, и открыл для Нила дверь. - Она возле здания мэрии. Поторопись. Нил даже не успел среагировать на это хоть как-нибудь, как Дэвид уже захлопнул дверь, и машина снова поехала. - Как ты понял?- прошептала Эмма. - Я же твой отец, могу я хоть что-то понять про тебя?- он грустно подмигнул ей. - Но он ведь вернется. - Не думай об этом… - Крюк… - О нем тоже не думай, я пойду на корабль сразу же, как сдам тебя в руки твоей матери. Уверен, что найду его лишь пьяным. - Спасибо,- пробормотала Эмма. Она теряла связь с окружающим. Боль поглощала ее, и скоро свет померк. - Я думаю, мы должны убить их,- безразлично бросил Румпель, складывая руки на груди. - Убить!- воскликнула Динь в ужасе,- они обычные люди! - Кто знает, кого Пэн притащил из этого портала, и что они намереваются делать. - Я думаю, что их поймали огры, прежде чем попасть сюда. И должно быть намеревались их съесть…- задумчиво сказала Реджина, указывая на веревки, которыми эти двое были связаны. Один – мужчина в походной одежде светло-зеленого и коричневого цвета, предназначенной явно для того, чтобы было легче прятаться в лесу. Второй – был ребенок лет четырех. Оба они были без сознания и связаны. Динь решительно встала между Темным и ними. - Вы не можете их убить! Это всего лишь ребенок и мужчина. Они безоружны и связаны. Румпельштильцхен посмотрел на фею презрительным взглядом. «Это я-то не могу?»- говорил его вид. - Румпель, давай мы хотя бы, приведем их в чувство и допросим!- сказала Реджина. После Неверленда в ее планы совсем не входило убивать еще кого бы то ни было. Она наклонилась к мужчине и повернула его на спину. Его лицо было вымазано в грязи и крови. Она достала из кармана платок и вытерла его. Румпель нахмурился. - Я знаю его. Вы правы, они попали сюда совершенно случайно. Можете развязать их и приводить в чувства. Сам же он пошел к машине, чтобы вернуться в город. - Ты нам не поможешь?- со злостью бросила Реджина. - Пусть будут благодарны и за то, что я оставил их в живых,- пожал плечами мужчина, и сев в машину уехал. Фея и Реджина остались здесь совсем одни. Радовало только, что Пэна уже нет, и до ночи еще далеко. - Интересно,- пробормотала Динь, развязывая ребенка,- почему Питер Пэн не дождался полночи, чтобы начать то, что начал. - Думаю, что полнолуние – лишь условность. Он должен был покинуть тело до третьей луны, вот он и покинул его,- неуверенно сказала Реджина. Что-то в чертах лицах мужчины показалось ей знакомым. Но она точно не видела его раньше. Это было исключено. Она бы запомнила. - Эй,- она тихонько похлопала его по щеке,- очнитесь, прошу вас… Очнулась Эмма уже в палате. Спина совсем не болела, но она с трудом могла пошевелить рукой или ногой. Скорее всего, ей капают какое-нибудь обезболивающее. Рядом сидела Снежка. Она улыбнулась, увидев, что дочь проснулась. - Тебе не мешало бы еще поспать,- сказала она. - Как Крюк? - Я не знаю. Дэвид еще не вернулся, но я уверена, что все с ним хорошо. Вряд ли он совершит глупость. Капитан не похож на человека, который способен… - Мама, все мы на это не способны… пока не окажемся в ситуации, подобной его!- возразила она. Снежка лишь пожала плечами. - Что со мной? - О, ничего страшного. Ничего непоправимого. У тебя лишь сильный ушиб спины. Доктор Вэйл сказал, что тебя выпишут, как только спадет отек. Может, через неделю. - Неделю?!- шокировано повторила Эмма,- у меня нет недели. Я должна сейчас же… - Что? - Делать выбор. - И ты знаешь, кого выбирать? - Нет. Но сначала я должна поговорить с Крюком. Мне нужно его кое-что спросить… - Не позволяй своим эмоциям перекричать разум, Эмма. Не делай этого из жалости. - Жалость тут ни при чем… В дверь палаты постучались. - Войдите,- крикнула Снежка. Это был Румпельштильцхен. Он широко улыбнулся Эмме и немного разочарованно посмотрел на Снежку. - Я думал, что увижу здесь Дэвида. Хотел поблагодарить его. Но… так или иначе, мисс Свон я кое-кого привел к вам. - Генри!- радостно закричала Эмма, увидев как из-за спины мага показался ее сын. Он растерянно улыбнулся и неуверенно подошел к матери. Снежка поспешно поднялась на ноги. - Я буду в коридоре, если что,- сказала она и они вместе с Голдом вышли. - Позвони Дэвиду,- крикнула ей вдогонку Эмма. - Прости меня, мам,- сказал Генри, опустив голову. - Тебе не за что извиняться!- Эмма протянула ему руку,- я знаю, что это был не ты. - Это был я! Я ведь злился на тебя! Голд сказал, что это же зелье пили и Мэри Маргарет с Дэвидом, а они же не разругались с тобой, как я! - Ну, они взрослые… и потом Мэри Маргарет тоже ведь чуть не поссорилась со мной. Я пригрозила, что съеду из их дома, и только так мне удалось с ней не поссориться. - Правда? - Да,- кивнула Эмма,- не обвиняй себя. И помни, я никогда, никогда не брошу тебя! Ни ради пирата, ни ради кого бы-то ни было еще. - Магия исчезла, ведь так? - Да. - Значит, капитан больше не будет видеть? - Я боюсь, что да. - Мне жаль его. И… тебя… - Генри,- Эмма притянула мальчика к себе и обняла, так крепко, как только могла позволить ей ее больная спина. Дэвид спешил на корабль как мог, но в машине как назло прокололо колесо. Сменить его быстро не получиться, и он решил идти пешком. С каждым шагом он все ускорял темп, и к пристани он уже перешел на бег. Какое-то нехорошее предчувствие появилось у него, едва он увидел издалека корабль. Флаг, который раньше был черным от тени Пэна, теперь снова был обычного грязно-белого цвета. Быстро вбежав по ступенькам трапа, первое, что он увидел был пепел, которым была покрыта вся палуба. На нем отчетливо проступали следы. Много следов. Практически все они принадлежали одному человеку – должно быть мистеру Сми. Еще одна пара следов вела в каюту капитана. Должно быть, это были следы Крюка. А пепел? Может, это тень Пэна так отреагировала на его смерть? Мистер Сми сидел на крышке трюма, перед ним стоял небольшой бочонок рома. В его руке был стакан, наполненный наполовину. Он все пытался выпить из него, но не мог донести его до рта. Каждый раз, когда он пытался, душившие его рыдания, рвались наружу, сотрясая все его тело, и он снова опускал руку, чтобы не расплескать напиток. - Что случилось, мистер Сми!?- закричал Дэвид, подбегая ближе к нему и оставляя на черном пепле новые следы своих ног. - Ка-пи-тан,- сквозь рыдания сказал Сми. - Что капитан?! Отвечай же! - Он умер… Я только… он приказал принести рому…- начал рассказывать Сми, хотя шокированный Дэвид забыл спросить, как это случилось, он опустился на крышку трюма рядом со Сми, и машинально забрав у него из руки стакан, опустошил его. - И я спустился в трюм…- продолжал Сми,- а когда вернулся, его не было. Только вот,- он достал из кармана куртки крюк и протянул его Дэвиду,- он оставил его на столе. Должно быть на память, мисс Эмме… - Вы обыскали корабль?! - Несколько раз, сэр… только это бесполезно. Вы ведь сами сказали, что он может прыгнуть за борт. И теперь… когда нет магии… и нет надежды…. он прыгнул… Дэвид запустил руки в волосы, и с силой сжал голову. Он не успел. Как он теперь скажет об этом Эмме? Ему всего лишь надо было не дать убить себя одному единственному пирату! Это все, что она когда-либо просила его сделать! А он не смог даже этого! Он посмотрел на телефон, и словно почувствовав его взгляд, телефон зазвонил. Это была Мэри Маргарет. - Как он? Дэвид молчал. - Нет!- словно понимая его молчание, воскликнула Мэри Маргарет. - Не говори ничего Эмме… я приеду и мы поговорим о том, как это лучше ей сказать… - Хорошо,- поспешно ответила Мэри Маргарет,- я скажу ей, что не дозвонилась, должно быть у тебя села батарейка в телефоне. Дэвид опустил руку с телефоном, потом посмотрел на стакан, который все еще держал в руке и с силой швырнул его о палубу. Он разлетелся на десятки мелких осколков. - Будь он проклят! Он все же сделал ей больно! ** Здесь было сыро и пахло плесенью. Не мешало бы почистить этот трюм. Вот только к чему это теперь? Где-то по углам пряталось несколько крыс, они противно пищали, намереваясь, наверное, съесть его, как только он отрубится в своем пьяном угаре. Впрочем, ему было все равно. К чему жизнь? О чем эта жизнь? Зачем? Для кого? Без зрения. Без глаз. Тьма. Эмма… Киллиан не мог представить ее образ. А тепло, которое раньше появлялось от воспоминания о ней, было вытеснено расползающимся из самого центра сердца холодом. Он мертв. Но что-то было кроме всего прочего. Что-то заставляло его сердце стучать, а легкие делать вдох. Может быть, инстинкт жизни. Животный инстинкт – жить. Животное никогда не ищет пути для самоубийства. Самоубийство – это привилегия думающего – человека. Вряд ли он сейчас человек. Вряд ли он способен думать. Животное!... не способен даже уйти… Он сейчас как эти самые крысы, забившиеся в угол, и ждущие хорошего момента, чтобы выбраться. Вот только он уже не ждет ничего. Он выпил столько рому за прошедшее время, которое он вряд ли мог обозначить в часах или днях, что, кажется, у него вместо крови по венам течет ром, и вместо тела ром. Кажется, он полностью состоит из рому. Замечательно. Новый вид животного! Ромовый. Сколько нужно выпить, чтобы утопить себя в роме настолько, что захлебнешься? Вопрос, который он собирается выяснить в самое ближайшее время. Мистер Сми туп. Он добрый, и очень любит своего капитана. Но он туп. Он наверняка сидит теперь на палубе и сотрясает ее своими бессмысленными рыданиями. Наверняка, сжимает в руке крюк и сожалеет о его жизни! Нужно быть более внимательным, когда запираешь дверь трюма, и проверять, не запер ли ты там кого-то. И еще… не распевать песни во все горло, когда у его капитана траур, чтобы слышать, как твой безглазый капитан пробирается следом и прячется за дверью, пока ты достаешь бочонок рома получше. Впрочем, все равно, что он считает его теперь мертвым. Это вообще без разницы. Он вряд ли жив, так что пусть уж справят поминки за его проклятую душу. Киллиан никогда не пытался выпить весь ром, что хранился здесь. Это было вообще невозможно. Дальние бочки были настолько старыми, что он вообще не помнил, когда они там оказались. Их заставляли новыми и новыми, и лишь только те заканчивались, они заходили в какой-нибудь порт за добавкой. Способен ли человек вообще выпить весь этот ром? Второй вопрос, который он собирается выяснить. Пить не переставая, пока не отрубишься, и даже потом пить… Пить. Просто пить. Чтобы уже перестать думать о… А о чем он не хотел думать? Помогло. Кажется. Только что он думал о чем-то важном. Но мысль предательски ускользнула от него. Он пытался ее поймать. Но… В этой черноте его мозга, его жизни… мысли приходили и уходили когда хотели. Им не за что было зацепиться, ни за какой образ. Образов не было. Только тупая боль. Где-то в сердце. Ха! В сердце. Размечтался! У тебя нет сердца! Ты пират, самый грозный пират за всю историю… И уже не тупая боль. Острая – где-то в желудке. Допился. Боль немного отрезвила его, заставила согнуться пополам. И очень отчетливо в вакууме пустой головы зазвучала одна мысль: «Не пей больше!» У мысли был голос Эммы. Он выпрямил руку и взял стакан. Потом зачерпнул в него из бочонка рому и залпом опустошил его. - Мы еще посмотрим, кто кого!- со злостью сказал он, выпрямляясь, не смотря на боль, которая теперь ему мешала даже дышать. И зачерпнул еще рому…