Pain

Поход к психологу оставил неприятный осадок в душе. Гарри тщетно пытался втереться ко мне в доверие. И было жалко, что он делает это только потому, что: а) ему нужны деньги и б) скорее всего, ему жалко меня. Он отчетливо понимал причину каждого моего поступка, мои эмоции и чувства, страхи и влечения, одержимости и неприязни. Практически все ему удалось выявить из самых мелких и крошечных деталей моего поведения. Он, будто виртуоз, мог видеть сквозь меня, находил что-то, что навсегда останется в том кабинете, знать то, в чем я боюсь себе признаться. Но он не узнал главного. Надеюсь, ему не удастся. Находясь глубоко в своих мыслях, я шла по направлению к машине, держа в руках черный зонт, который защищал меня от дождя. Тонкими серебряными нитями он летел на землю, разбиваясь в тысячи осколков у моих ног. Я шмыгала носом, в попытке избежать истерики. Как давно я не плакала? Год, два или всю жизнь? Я никогда не плачу. Не могу просто выдавить слезы, когда следует сделать это ради приличия. Мелодрамы не вызывают слез, плохие оценки тоже, про ссоры с мамой, которые являются для нас нормальными, промолчу. Иногда мне кажется, что я забыла, как это делать. Но сейчас… мне было невероятно обидно. Он просто взял и абсолютно нетактично ворвался в мой внутренний мир и перевернул все вверх дном, в попытках перекроить меня. Раньше я чувствовала себя защищенной, ведь никто не знал, какая я. Теперь я осталась голой. Сложив зонт и стряхнув с него прохладные капли воды, я села на заднее сидение черной машины. Тонированные окна позволяли мне быть незамеченной от взглядов прохожих. Вздохнув, я откинулась на сидении и закрыла лицо ладонями. – Как прошел сеанс? – спросила мама, заводя машину. – Паршиво, отвратительно, хреново, ужасно, большеникогданепойдутуда. – Прекрасно. Следующий сеанс послезавтра. Поджав губы, я со злостью посмотрела на маму, которая вела машину. Я разблокировала телефон и, зайдя в приложение с функцией бесплатных сообщений, начала переписываться с Зейном. Он написал мне первым. DJМалик: ну что, как прошел сеанс? КопенгагенХ: Отстойно. Доставлено: DJМалик. Я протерла глаза и посмотрела в окно. Шел сильный ливень, вода стекала по обратной стороне окна машины, небо было серым, и, (о, нет!), я только что услышала раскат грома. DJМалик: погодка супер, да? Надеюсь, ты не забыла про наши планы. КопенгагенХ: Ты действительно собрался идти гулять ночью в такую погоду? Ты просто тронутый. Доставлено: DJМалик. DJМалик: но только на сегодняшнюю ночь, помнишь, да? КопенгагенХ: Ага. Доставлено: DJМалик. DJМалик: я приду в полночь. До встречи, Копенгаген :) (я оценил твою шутку со своим юзер-неймом) КопенгагенХ: Пробираться через сигнализацию в моем доме – твоя забота. Доставлено: DJМалик. DJМалик: уфф, да ты просто заноза в заднице, ха-ха ;) КопенгагенХ: Буду ждать. Доставлено: DJМалик. Улыбнувшись, я откинула телефон. Когда мы подъехали к дому, я вышла из машины и направилась к двери. Мама последовала за мной, по дороге доставая мятную жвачку из сумки и предлагая ее мне. Я отрицательно помотала головой. Ливень был настолько сильным, что, находясь под ним около десяти секунд, я успела неистово промокнуть. Теплота дома приятно ласкала щеки. Я скинула свои туфли и розовое пальто, которое так любила. Тряхнув влажными волосами, я подошла к маме, которая удобно расположилась на диване и включила «Сплетницу». – Мам, вот у меня к тебе есть дело огромной важности. – В чем оно заключается? – безразлично спросила она, не отрывая взгляда от огромного экрана плазменного телевизора. – Меня пригласили гулять, – выдохнула я и, досчитав про себя до трех, добавила: – Ночью. Она, наконец, повернула голову в мою сторону и подняла одну бровь. В ее глазах читалось неподдельное удивление, которое через несколько секунд снова сменилось презрительным взглядом. – Кто? – Зейн Малик. – Это имя мне о многом говорит, – она усмехнулась. Я раздражительно выдохнула, пытаясь сдержать свой гнев. Мне было противно ее удивление, будто бы, если я не такая, как все, я не заслуживаю любви, друзей и прочего. – Ты не пойдешь никуда. Я не хочу, чтобы ты где-то шлялась по ночам. – Я хочу пойти! – выкрикнула я, сжимая зубы от злости. – Почему ты просто не можешь один гребаный раз, единственный, сделать что-то, что хочу я? Я должна быть там, мам, для меня это многое значит. – Я. Не. Хочу. Чтобы. Ты. Шлялась. По. Ночам. – Не хочешь, чтобы я стала похожей на тебя? Мой длинный язык был как всегда некстати, я даже не заметила, как сказала эту колкую фразу в ее адрес. С одной стороны, я была уверена, что права, но с другой… мне не следовало говорить такое. Мама резко поднялась с дивана и, подойдя ко мне, замахнулась. Я резко зажмурилась и открыла глаза, когда услышала ее приторный смех. – Ты жалкая, Дания. И пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что хочу я. Я задыхалась от злости. Побежав в свою комнату по лестнице, я вошла в нее и громко хлопнула дверью. Руки тряслись, тело жестоко колотило, а в голове пульсировало: «Ты жалкаяжалкаяжалкаяжалкая». Упав на пол, я ударила кулаком по темному дорогому паркету, хныкая, будто маленькая девочка. Мне было паршиво и хотелось одного. Но нет. Не сегодня. Я набрала номер Зейна. Послышались монотонные гудки, которые немного успокаивали меня. Я глубоко дышала, пытаясь справиться со своей агрессией, которая, признаюсь, невероятно пугала меня каждый раз. – Привет, – я услышала мужественный голос парня. – У меня проблемы. Мама не пустила меня. – Ты спросила разрешения у мамы? – усмехнулся он. – Серьезно? И как это прозвучало? «Мама, можно я пойду погулять в ливень ночью с несколькими парнями, которых совершенно не знаю?» – Что мне делать сейчас? – раздраженно спросила я, пропустив его саркастический комментарий мимо ушей. – ты пойдешь с нами. Пусть твой путь из дома этой ночью пока остается сюрпризом для тебя. Я уверяю, ничего противозаконного, девочка. Тебе понравится. Я удивленно уставилась на экран, когда Зейн оставил меня наедине с короткими гудками. Он успокоил меня немного, поэтому, чтобы не раздражать маму и не навести подозрений, я села за компьютерный стол и начала заниматься математикой. Время тянулось настолько медленно, что секунды казались мне часами. Мама пару раз заходила ко мне и, довольно кивнув головой, уходила. Кажется, такими темпами я могла бы освоить всю годовую программу и даже больше. Но каждая задача/уравнение давались мне невероятно тяжело. Я могла корпеть над одной задачей около часа, тупо уставившись в текст, потому что не понимала ничего. Только потом в мозгах щелкало что-то, и я решала, чиркая в тетради неразборчивым почерком. Я настолько утомилась, что после нескольких часов за занятием этого отвратительного предмета, упала на кровать без сил. Взглянув на часы, я ужаснулась. Было уже десять вечера. Спустившись вниз и сказав маме, как я устала, отвратительно себя чувствую и что сейчас лягу спать (скрытый намек, чтобы она ко мне не заходила), я снова вернулась в свою комнату и заперла дверь изнутри. Облегченно выдохнув, я направилась в ванную. Я приняла теплый душ, намазала тело легким лосьоном, высушила и уложила волосы. Они темной копной лежали на плечах и спине, и казалось, будто их просто тонна. Накрасив брови и глаза, я решила надеть темные джинсы и мягкий укороченный свитер. Я также использовала духи и надела на тонкое левое запястье золотые часы, которые мне подарила мама около двух месяцев назад. Схватив коричневую кожаную сумку, я кинула туда телефон, расческу, тушь (непонятно, зачем), деньги, ключи от дома, мятную жвачку и прочее. Время было полдвенадцатого и, решив, что я успею накрасить ногти, я достала пузырек с черным блестящим лаком и сделала это. Ровно в двенадцать и ни минутой раньше, я услышала стук в окно. Я вздрогнула и вышла на балкон, откуда брюнет пытался достучаться до меня. Распахнув настежь окно, я позволила ему ввалиться в мою комнату. – Классный дом, – прокомментировал Зейн, отряхивая джинсы. – Как вижу, ты уже готова. Впереди ждет веселая ночка. Держись, Копенгаген. Мне, в общем-то, не так уж и нравилось это прозвище. Ну, да, меня зовут Дания, столица Дании – Копенгаген, но это не повод называть меня так в реальной жизни. Во всяком случае, я тактично промолчала насчет этого. – Как нам стоит теперь выйти? – спросила, поправляя волосы. – Через балкон. – Чтоооо?! – Я ожидал такой реакции, – усмехнулся парень, подходя ко мне. – Это легко. – Как ты себе это представляешь? – возмущенно спросила я, но, вспомнив, что мама спит в соседней комнате, быстро замолчала. – Нет, я не буду этого делать. – Если ты не сделаешь этого, мне придется тебя самому вытаскивать отсюда, – его глаза азартно и игриво вспыхнули. – Хотя мне тоже нравится этот вариант. Посмотрев на него с укором, я выключила свет в комнате и вошла на балкон. Обойдя гитару и все то, что лежало в беспорядке на ковре, я подождала Зейна, который споткнулся о мой кактус и закричал, ругаясь матом и потирая свою ногу. – Ненавижу кактусы. – Они классные. – Тогда ты – кактус, – улыбнулся он, погладив меня по голове. Я улыбнулась ему в ответ, и мне было даже приятно сделать это. Брюнет перекинул одну ногу через кованый балкон, затем вторую. Держась за витиеватые прутья, он дошел до водосточной трубы и обхватил ее ногами. Пару секунд – и он уже внизу, махает не руками. – Давай, я буду тебя держать! Закрыв глаза и выдохнув, я вновь распахнула их и перекинула одну ногу, затем вторую по примеру Зейна. Сердце сильно напряглось, когда я, не устояв на ногах, сорвалась вниз. Я успела удержаться за прутья и, напряженно вздохнув, пошла по направлению к трубе. Это было довольно высоко, и каждый раз, когда я смотрела вниз, мне хотелось заорать во все горло. Но я поворачивала голову к небу и, зажмуривая глаза, шла дальше. Нащупав железную трубу, я обхватила ее ногами и в момент слетела вниз, почувствовав руки на своей талии. Я неловко отошла от парня. Мне не нравились прикосновения ко мне вообще, я до усрачки ненавидела, когда кто-то прикасался ко мне. Этот парень не был исключением. – Было бы супер, если бы ты в юбке была, но так-то тоже неплохо. – Заткнись, Зейн, просто заткнись. Мы пошли по направлению к двери. Я открыла ее, и мы вышли на улицу. Город спал. Я никогда прежде не гуляла ночью, но воздух был пропитан сонливостью, фонари тускло освещали улицу, и дождь моросил. В свете фонарей он был похож на переливающиеся кристаллы. – А как ты пробрался через сигнализацию? – спросила я, идя с парнем вдоль улицы. Он был довольно практичным и взял с собой зонт, чтобы мы не промокли. Мило. – Это уже не твои заботы. Я подняла правую бровь. Он не имел в виду ничего плохого, но мне, все же было интересно, как он это сделал. Ни один опытный вор не мог пробраться сквозь эту сумасшедшую и вечно орущую штуковину. Мы шли, но у меня была проблема. Я забыла надеть плащ, в нем я бы даже не смогла спуститься, поэтому мне было довольно холодно, учитывая то, что шел дождь, а ночью всегда холоднее, чем днем. Дерьмо. Было немного страшно, и меня мучили сомнения. Я боялась представить, что будет, если вдруг мама узнает о моем поступке. Не думаю, что мы будем смотреть мультики и играть в монополию (хотя, все же, это моя любимая игра). Мы подошли к какому-то заброшенному дому. Около него стояло трое парней. Мне стало не по себе оттого, что они могут сделать со мной прямо сейчас. Я взяла Зейна за руку и крепко сжала ее, пусть я до него дотронулась, но мне нужна поддержка. – Не бойся, – он успокаивающе прошептал, закрывая нас зонтом от их взглядов. – Они нормальные парни, тебе не о чем беспокоиться. Я кивнула, и мы подошли к парням. Они осмотрели меня оценивающе взглядом, задержав глаза на некоторых местах. Красивый блондин с крашеными волосами и милым выражением лица, не менее симпатичный парень с русыми волосами и серыми глазами, накаченный брюнет. – Дания, знакомься. Это Найл, Луи и Лиам, – он поочередно указал на всех рукой, теперь у парней появились имена. – Ребят, это Дания. Мы учимся теперь в одной школе с ней. – Дания, твои родители – террористы? – спросил Луи. Я непонимающе посмотрела на него. – Ты не думай, просто узнать хотел: откуда у них такая бомба? Парни взорвались громким смехом. Должно быть, это их фирменная шутка или что-то еще, но я не оценила ее юмора. Тем более, я даже не хотела вспоминать о родителях, и это было не так уж и забавно, как показалось им. – Прости, просто это старая шутка, – отдышавшись, сказал Малик. – Она хотя бы знает, куда вообще попала? Выглядит вроде прилично. Такая зайка. Я с удивлением посмотрела на блондина, который кивнул в мою сторону. Найл. – Это плохая компания для тебя, – объяснил Лиам. – Мы те, кто живет ночной жизнью. Мы не просто любим этот адреналин, когда ты воруешь что-либо или гонишь по трассе на двести км/ч. Мы живем этим. Я расширила глаза. Я, конечно, догадывалась, что будет что-то плохое здесь, но о таком даже подумать не могла. Это было немного стремно, на самом деле. Я чувствовала, будто бы я просто принцесса или заноза в заднице для них. – Ты остаешься? – спросил Зейн. – Обратного пути нет. У тебя есть выбор: идти спать в свою комнату и больше никогда не делать ничего противозаконного, или жить на полную катушку, не парясь о мелочах. Я была в стрессовом состоянии. В голове пронеслись картинки, как мы с мамой ругаемся, как я начинаю делать математику, как иду к Гарри на сеанс и еще это идиотское: «Ты жалкаяжалкаяжалкая». – Я остаюсь. Все одобрительно кивнули и, достав из какого-то темного пакета дешевый алкоголь, протянули мне бутылку водки. – Прости, девочка, вина не было. Я никогда не пила ничего спиртного прежде. Подумать не могла, что мой первый опыт с алкоголем будет таким. Мне нечего терять. Отпив из горла внушительный глоток, я зажмурилась и начала задыхаться. Все одобрительно засвистели и загоготали. – Молодец, девочка. Именно это мы называем свободой. Водка была очень крепкая. Луи усмехнулся и, выхватив у меня из рук бутылку, сделал ну просто огромный и внушительный глоток. Неужели ему не было противно делать это после того, как другой человек уже пил из этой бутылки? Это негигиенично и вообще… фууу. Алкоголь ударил в голову. Я еле устояла на ногах, держась за локоть Зейна. Все это напоминало мне какой-то дешевый фильм про подростков, но я играла здесь главную роль. Мысль о том, как паршиво и дешево я себя веду, быстро уплыла вместе со вторым глотком водки. Мы гуляли по пустынным улицам и выкрикивали какое-то дерьмо. Когда Зейн подошел к крутому мотоциклу, я испугалась, находясь даже в пьяном состоянии. Парни расселись по своим байкам, и Зейн жестом пригласил меня сесть сзади него. Поколебавшись, я все же сделала это. Крепко сцепив руки на животе парня, я съежилась от холода. Луи протянул мне куртку, и я взглядом поблагодарила его, надев черную кожаную вещицу на себя. Мы помчались по пустой дороге. Эта часть города была совершенно безлюдна, поэтому страха, что нас заметят, как такового, не было. Я даже не боялась за свою жизнь, потому что в этот момент я отчетливо осознавала, что не нужна никому. Волосы развевались на ветру, а пресс Зейна напрягался под моими руками. Я никогда не была в такой близости с парнями, если честно, мне показалось, что он завелся. Но мне даже нравилось это. Ветер свистел в ушах, я помню, как у меня дыхание перехватило, когда мы встали на заднее колесо мотоцикла и поехали дальше. Брюнет лишь засмеялся над тем, насколько громко я завизжала (как последняя дура). Мы припарковались около каких-то домов. Зейн сказал, что они собираются отомстить кому-то. Это было странным решением – просто разбить окно (я могла бы придумать что-то более коварное), но обламывать план парней было как-то е очень. Поэтому я тоже закидывала камнями дома. Я бросила небольшой камешек в окно и услышала, как разбилось стекло. Зейн одобрительно закричал и свистнул, но, когда какой-то старичок выбежал из дома, размахивая своей тонкой тростью, мы мигом сели на байки и улетели, сжигая шину об асфальт. Я почувствовала, как мне становится плохо. Горло резало из-за криков, водки и холода, подступала тошнота. Где-то вдалеке мы увидели какую-то драку и подъехали туда. Двое парней избивали маленького парня. И это выглядело отвратно. – Я сейчас тебе покажу, засранец, – проревел шатен, настолько сильно ударив кулаком по его лицу, что послышался оглушительный звук. Они могли изуродовать его. – Урод. Помню, как парни начали только посмеиваться над ситуацией, а я готова была переехать этих «людей» мотоциклом. Когда они зверски избивали ногами парнишку, я закричала достаточно громко, чтобы привлечь чье-то внимание, но, казалось, будто каждый оглох. Я подбежала к ним, но огромный шкаф оттолкнул меня, из-за чего я упала на землю. Беззащитный парень лежал на асфальте, скорчившись от неистовой боли. Он задыхался и держался за ребро, похоже, что это был болевой шок, так как он даже не подпускал к себе никого, а просто лежал и раскачивался, громко скуля. – Не лезь не в свое дело, шлюха! Двое парней переглянулись и, подойдя ко мне, подхватили на руки. Я пыталась выбраться из их рук, мой взгляд метнулся в сторону парней. Они уходили. Остался только Зейн, но, видимо, он боялся сделать что-то, что могло разозлить этих придурков. Трус. Мне дали пощечину, и это неплохо освежило мой разум. Меня вырвало прямо на асфальт и футболку одного из шкафов, если честно, я была довольна результатом. Они брезгливо отбросили меня, словно ненужную игрушку. – Вот стерва! Может, у себя дома поблюешь? – Меру надо знать, сколько же тебе лет. Фу, дерьмо какое. Валим отсюда, – грубо сказал один из них, и они начали уходить, но он снова обернулся, обращаясь к покалеченному парню. – Тебе повезло, педик. Почувствовав слабость в ногах, я поднялась на локтях, но потом снова свалилась на грязный асфальт. Я выглядела, наверное, такой жалкой и отвратной, но у меня хватило сил добраться до парня и лечь рядом с ним. – Спасибо, – еле прошептал он, смотря в небо и слабо кашляя. – Нужно вызвать ему врача, – встрял Малик, подойдя к нам. Я с ненавистью посмотрела на него, а он на меня с удивлением. Этот парень стал для меня настолько противным, что я тысячу раз пожалела о том, что выбралась из дома и набухалась как последняя свинья. Он набрал номер скорой помощи, и через несколько минут машина приехала. Светловолосого парня на носилках затолкали вовнутрь, и последнее, что я могла видеть – его глаза. В них стояли слезы. Он благодарил меня глазами, плакал, и я подумала, что, если бы я все-таки не ушла сегодня… Его, должно быть, убили бы. «Все будет хорошо», – я проговорила губами и слабо улыбнулась. Дверь захлопнули санитары, вскоре, они сели в машину и тронулись. Я провожала взглядом ее. Зейн помог мне подняться. – Мне нужно домой, – выдавила я, поборов желание врезать ему по лицу. – Я провожу, – рассеянно сказал он.

***

Мама каким-то образом узнала о моем ночном похождении. Ее поведение было странным: она даже не кричала на меня, лишь сказала, что я подло поступила, что эта компания является плохой для меня и дала таблетку от головной боли. Голова раскалывалась отвратительно. На телефон пришло несколько сообщений от Зейна, в каждом из них было что-то вроде: «Прости, что тебе не понравилось. Но в следующий раз будет лучше». Я не отвечала, потому что никакого «следующего раза» в моих планах не было. Сегодняшний день я прогуливала занятия. Мама ушла на работу и разрешила мне остаться дома, ссылаясь на мое лицо, которое выглядело ну просто ужасно. Когда в окно постучали, я неловко открыла его и впустила Зейна. Какого хрена он здесь вообще делает? – Красиво выглядишь, – усмехнулся он, проводя рукой по своим волосам. – Как кактус. – Ты врешь. Я ахнула, когда он нагло положил руки ко мне на талию. Моему возмущению просто не было предела, он пытался поцеловать меня, тыкая носом в мою щеку. Я оттолкнула его, будучи ошеломленная такими действиями. Все это напомнило один момент из жизни, поэтому я затряслась, как последний лист на ветке умирающего дерева. – Пошел отсюда вон, – процедила я, указывая на окно. – Быстро. Только попробуй еще прийти ко мне. – В чем дело? – невозмутимо спросил он, нахально улыбаясь. – Разве тебе не нравится, мм? Я могу быть понежнее, если это твой первый раз, куколка. – Вон! – Зачем, мать вашу, спрашивается, я тогда затеял все это… Гребаная истеричка. – Урод. – Посмотри на себя, девочка. Ты жалкая. Он вышел из моей комнаты через окно, сказав что-то вроде: «Ты пожалеешь об этом». Мое тело начинало колотить от мысли, что он хотел просто использовать меня для секса. Он даже показался мне милым сначала и все такое, но сейчас… «Ты жалкаяжалкаяжалкаяжалкая». Я начинала верить в это. Приземлившись пятой точкой на пол, я закрыла лицо руками. Я жалкая, я жалкая, я до ужаса жалкая маленькая наивная девочка. Я начала задыхаться, чувствуя, как голова кипит от похмелья и от его слов. Я резко поднялась и пошла в ванную. Не знаю, контролировала я себя в тот момент или нет, но я взяла в руки бритву и полоснула свое запястье. Вишневая темная венозная кровь, бедная кислородом, заструилась вдоль руки. Это было достаточно больно, чтобы громко закричать. Уголки моих губ порвались. Я резала себя, повторяя вслух одно и то же слово. «Жалкая». Я скулила от боли, но мне казалось, что вместе с кровью утекают воспоминания. В глазах потемнело, и я начала с большей силой уродовать и без того изрезанные руки. Резко очнувшись, я почувствовала, как в глаза резко ударил яркий свет. На кафельном полу была размазана кровь, мои руки нереально сильно кровоточили, я испугалась. Промыв раны, я пыталась тем самым остановить кровь, но это не помогало. Я пообежала в свою комнату и, увидев пару кед, которые в беспорядке лежали на полу, резким движением вырвала шнурок и повязала его поверх раны. Я тяжело дышала и приходила в себя. Кровь начала останавливаться, как и мое сердце. Я боялась только за маму, потому что она иногда все же беспокоилась за меня. Это заставляло меня прекращать заниматься этим. Мне пришлось надеть кофту с длинным рукавом, чтобы мама не увидела новых шрамов и шнурка, что был использован в качестве жгута. Включив магнитофон, я упала на кровать, держа себя за ребра, чтобы дышать тише и не трястись. Дверь в мою комнату распахнулась, мама вошла. Видимо, она приехала на обед. Я вспомнила, что не помыла пол в ванной, он был измазан кровью. Дерьмо. – Я купила тебе фруктов, гели для душа из новой коллекции Dior. Пахнут шикарно. Сейчас расставлю их на полочках, а ты отдохни. – Нет, нет, мама, не стоит, я сама… – растерянно говорила я, но она уже зашла в ванную. Я услышала, как сумки, что находились в ее руках, с грохотом упали на пол. Оглушительный крик: «Данияяяяя!» Я закрыла глаза и подошла в ванную. Мама была такая же свирепая, как если бы она была быком, а я показывала ей красное полотно. – Извини… – Так не может продолжаться. Я звоню Гарри, пусть он приезжает к нам домой, делает, что хочет, но я не собираюсь терпеть это дерьмо. Неблагодарная идиотка. Я удваиваю сеансы, может, это хоть как-то поможет тебе. Я начала хныкать и обиженно смотреть на нее. Наверное, я выглядела как маленький промокший котенок, в общем, зрелище не из лучших. Во всяком случае, мои уговоры на нее никак не подействовали, и мама позвонила Гарри. – Он должен приехать через час.