Наш самый большой грех в том, что мы люди

POV Gerard Дом патологоанатома оказался совершенно обыкновенным, в неплохом районе и недалеко от центра. В общем, ничего такого, что могло бы показаться подозрительным, но от этого моя взволнованность никуда не исчезла. Меня все еще переполняют сомнения в правильности моего решения. Я не думаю, что должен быть тут. Что вообще должен был связываться с этим парнем. Но я уже здесь. И отступать сейчас было бы глупо. И, наверное, поздно. Мы поднялись на третий этаж и остановились у одной из квартир. Когда парень уже проворачивает ключ в замочной скважине, в моей голове вдруг появляется довольно ясная мысль. Если я собираюсь бежать, то вот мой последний шанс. Но дверь открывается перед нами, а я до сих пор здесь. Стою на пороге квартиры незнакомца, доверять которому у меня нет ни малейших причин. - Добро пожаловать, - говорит он, и мы заходим внутрь. Мое сердце бьется так сильно, будто намеревается пробить грудную клетку, и дверь за моей спиной закрывается с громким хлопком. Бежать больше некуда. И мне лучше попытаться расслабиться. В конце концов, я пришел сюда по своей воле. Я сам хотел этого, никто меня не вынуждал. Первое, что сразу же бросилось мне в глаза – это идеальная чистота в квартире. Если бы не вещи хозяина, расставленные повсюду, то я мог бы подумать, что она выставлена на продажу. Мне никогда не удавалось привести свое жилье в такое состояние даже после уборки. - Сними обувь. И куртку тоже, - приказал мне парень и прошёл дальше. Я кивнул и послушно снял ботинки и куртку, которую позже аккуратно повесил на вешалку в прихожей. Я вдруг понял, что сейчас не столько чувствую страх, сколько напряжение, попадя в место, которое абсолютно не соответствовало моим ожиданиям. Тут оказалось просторно и уютно, все оформлено в светлых тонах, но при этом белые стены не ассоциируются у меня с больницей. Нет, попав сюда, ты понимаешь, что попал в чей-то дом, и что человек, живущий тут, любит это место, что он делает все, чтобы оно было максимально комфортным. - Садись, - парень указал рукой на небольшой круглый стол, за которым стоит два стула. – Я надеюсь, ты уже придумал, что именно хочешь мне рассказать, и не будешь меня стесняться, - добавил он, и ушел на кухню. Он вернулся уже через минуту со стаканом воды в руке, который он поставил передо мной на столе. - Если ты думаешь, что я хочу тебя отравить или усыпить, то можешь не пить, - сказал парень, видимо, заметив мой подозрительный взгляд, и сел напротив меня. – Ты хотел со мной поговорить. Потому я предлагаю тебе начать прямо сейчас. Чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь. А тебе, я уверен, не хочется задерживаться тут надолго. - Не думай, что я пришел бы к тебе, если бы у меня был выбор. Я просто в растерянности. Я не знаю, к кому обратиться. Мне даже не с кем поговорить. И вдруг появился ты, - я сделал паузу, потерев пальцами переносицу. – Я знаю, что тебе плевать на меня, но тебе интересно покопаться у меня в голове, а мне нужна помощь, - договорил я, поймав на себе улыбку патологоанатома. Он знал. Он догадывался. - У тебя нет родственников или хотя бы друзей? Он уже знает ответ, но ему нужно убедиться в своей правоте. Он просто подтверждает свою гипотезу. - Есть, - сказал я, но затем добавил немного тише: - Были, пока... - Пока что? - Пока я не влез в долги, которые не способен отдать... – я заметил, как парень вопросительно поднял брови, и, не ожидая его вопроса «почему?», я продолжил, - потому что я наркоман. Но я брошу. Я смогу бросить. После того, как закончу одну картину. Мне просто нужно закончить ее. И я опустил голову, не желая больше смотреть в глаза человеку, сидящему напротив. Я знаю, что он осуждает меня, и я знал изначально, что так будет. Разве я мог ожидать чего-то другого? - Ты пришел просить у меня денег? – спросил парень, и по его тону я не смог распознать ни единой эмоции. - Нет! – практически выкрикнул я. – Черт, нет! А может быть, и да. Может быть, я надеялся, что в конечном итоге я смогу попросить у него денег. Но изначально, конечно, я хотел не совсем этого. Изначально я думал, что мне должно стать легче, если я расскажу кому-то, если кто-то узнает о том, что со мной. Я думал, что, возможно, найду выход, что пойму, что должен делать дальше. Но это все не меняет того факта, что я нуждаюсь в деньгах. Наверное, с этого стоило начать. Потому что я понимал, что не найду в этом человеке друга. Я понимал, что не получу от него совета, и было бы глупо ожидать чего-то подобного. Я просто отчаялся. Я в западне и не знаю, что мне делать теперь. - Мне лучше уйти сейчас. Это все неправильно. И я… я не должен был приходить вообще, - нервно затараторил я, вставая со стула. Но парень остановил меня. - Сядь! – резко сказал он, и я замер на месте. POV Frank Теперь все стало на свои места. Теперь мне все более чем понятно. И самое главное – теперь я знаю, что именно с ним не так. Теперь я знаю, что уничтожает его изнутри. Ему нужна помощь, но он сам не знает, как себе помочь. Он утешает себя ложью, убаюкивая ей страшную правду. Он своими руками вырыл себе яму, которая оказалась слишком глубокой, а теперь безрезультатно пытается выкарабкаться из нее. Он никогда не сможет выбраться сам. Он слишком слаб. И он будет кричать о помощи, пока яма, в которую он попал, не превратится в его могилу. Но я не его спаситель. Я – случайный прохожий, случайный зритель. И я не спасу его. Но я покажу ему, кем он стал. Я покажу ему, как далеко он зашел. И он будет ненавидеть не только меня, но и самого себя. -Тебе нужны деньги, а я могу помочь тебе с этим, - с улыбкой сказал я. Художник с недоумением смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах загорается надежда. И я буду тем, кто увидит, как она потухнет. - Ты серьезно? – с оттенком недоверия спросил парень. - Серьезно, - кивнул я. – Я дам тебе денег. И в одно мгновение он как будто ожил, и мне показалось, что я даже могу слышать, как его сердце забилось чаще. Но в следующее мгновение художник помрачнел, помотав головой. - Нет. Я не могу просить у тебя деньги, - практически шепотом заговорил он, будто говорил это не мне, а пытался убедить самого себя. Словно пытался пробудить в себе свою спящую гордость. - Ты же хочешь дорисовать картину? - Хочу, но не в этом дело, – еле слышно промямлил парень. - Значит, тебе всё-таки нужны деньги? Потому что без них ты не сможешь достать себе дозу и, соответственно, не сможешь закончить картину, - подытожил я. - Нужны, но я не должен просить эти деньги у тебя, - сказал художник. Конечно, не должен, но другого выбора просто нет. И он не в силах отказаться. Он просто больше не в силах поступать правильно. Он не упустит эту возможность, потому что понимает, что другой такой в ближайшее время может не быть. А времени, судя по всему, у него не так уж и много. - Тебе больше не у кого просить. Ты знаешь это, и я это знаю, - говорю я, сложив пальцы в замок перед собой на столе. – Соглашайся. И парень кивает самому себе, словно о чем-то задумавшись. Он даже не смотрит на меня, его взгляд устремлен куда-то в пустоту, и сейчас я замечаю тонкий слой испарины на его лбу. Ему плохо. И ему действительно нужно поспешить, чтобы не стало еще хуже. - Хорошо, - голос художника звучит глухо и безжизненно. – Я согласен. Все внутри меня ликует в этот момент, но это еще не конец. Это – только начало. Это – только завязка. - У меня есть одно условие, - начинаю я. – Ты же понимаешь, что я не могу дать тебе деньги просто так? - Я все отдам! – спешит убедить меня художник, понимая, к чему я веду. Но я лишь довольно улыбаюсь, глядя на него, слегка покачивая головой. - Тебе не нужно будет ничего отдавать. Ты заработаешь эти деньги. Прямо сейчас. Художник растерянно смотрит на меня, напуганный и загнанный в угол. - О чем ты говоришь? – тихо спрашивает он, прекрасно зная, что я имею в виду. Он знал с самого начала, просто хотел верить, что ему повезет. - Я хочу, чтобы ты отсосал мне. Услуга за услугу – всё честно, - говорю я абсолютно серьезно, и парень, словно заведенный, замотал головой. - Я тебе и так все верну. Я клянусь, я верну все до последнего цента! – шепчет он, и в его глазах столько мольбы. Но его слова не имеют ни малейшего смысла, и мы оба в них не верим. - Ты врёшь и мне, и самому себе. Ты по уши в долгах, которые не можешь отдать. И, поверь, моим должником тебе лучше не быть. Потому я предлагаю тебе заработать эти деньги. Ты удовлетворишь мои потребности, а я помогу удовлетворить твои. - Ты ненормальный, - проговаривает художник дрожащим голосом, смотря мне прямо в глаза. И я уже знаю, что он сделает то, о чем я прошу. Я знаю, что он сделал бы что угодно. Потому что наркотики для него важнее, чем собственное достоинство. Когда ты зависим, о достоинстве приходится забыть. - Я не заставляю тебя. Я даю тебе выбор, - говорю я. – Что бы ни решил – это только твое решение. Все, что с ним происходит – его выбор и его вина. - Я не могу, - еле слышно говорит парень. Он такой жалкий и слабый. Такой беззащитный. И меня уже возбуждает сама мысль о том, как он станет передо мной на колени и возьмёт у меня в рот. Мой художник. - Не бойся, подойди ко мне, – проговорил я и отодвинулся от стола, протягивая вперед руки, подзывая художника к себе. И он подошёл. Осторожно ступая вперед. Всего несколько маленьких шагов, но для него они значат намного больше. - Я не хочу... – отрывисто прошептал он, зная, что это ничего не изменит. - Ты сам принимаешь решение, - повторяю я. – Ты сам решаешь, что тебе нужно. И он закрыл глаза, медленно опускаясь на колени. Как я и хотел. Покорный и униженный. Но не я сделал это с ним – он сам сделал это с собой. Это – только его выбор. - Посмотри на меня, - говорю я, и художник делает то, о чем я его прошу. Наши взгляды встречаются, и я беру его за руку, чтобы положить его ладонь мне на промежность. Я заметил, как парень слегка дернулся, но больше ничего не предпринял. – Я хочу, чтобы ты постарался для меня, - выдохнул я, одним движением расстегивая пуговицу на джинсах. Я выжидающе посмотрел на художника, и он ответил мне своим испуганным взглядом, боясь что-либо предпринять, но затем все же потянул вниз замок на молнии. - Смелее, милый, - сказал я, призывая парня к действиям, не в состоянии больше терпеть. – Просто сделай это. И я сам приспустил вниз джинсы с бельем, чтобы высвободить полувставший член от тесной ткани. Теперь художнику осталось лишь приступить к делу, но он, похоже, не особо собирается спешить. Как будто не может решиться начать. Что ж, ему придется поторопиться. Я кладу руку художнику на затылок, надавливая на него, и хватаю парня за волосы, притягивая его вниз. Сначала я чувствую горячее дыхание на своем члене, а потом влажное прикосновение языка к головке. И, кажется, на секунду я забываю, как дышать, когда язык соскальзывает ниже и парень впускает меня глубже в свой рот. Я чувствую его каждым миллиметром чувствительной кожи, я смотрю, как художник несмело опускает голову, обхватывая мой орган губами. И эти ощущения в сумме с увиденным заставляют меня рвано вздохнуть, откидывая голову назад. Вскоре художник начинает двигаться уверенней, но при этом всячески избегает зрительного контакта со мной, стыдясь своих действий и самого себя. Он двигается медленно и его припухшие губы идеально растянуты вокруг моего члена, но этого недостаточно и я хочу большего. Я подаюсь бедрами навстречу движениям парня, и мои пальцы сильнее сжимаются в его волосах, не давая тому отстраниться. - Черт! – сквозь зубы шиплю я, но уже в следующую секунду срываюсь на стон, неконтролируемо толкаясь вперед, тем самым вынуждая художника ускорить темп и брать глубже. Я вижу, как у него слезятся глаза, когда ему приходится заглатывать мой член практически на всю длину, но он не отстраняется, подчиняясь мне, позволяя мне им управлять. И я теряюсь в ощущениях, прикрывая глаза от удовольствия, уже не понимая, что меня заводит больше: то, что делает этот парень, или то, что это делает именно он. И, когда я смотрю на него, я чувствую, насколько я близок. Я заставляю художника немного отодвинуться, и он выпускает член изо рта, отчего тонкая ниточка слюны тянется от его мокрых раскрасневшихся губ до моей головки. Это выглядит чересчур грязно и пошло, что лишь подливает масла в огонь. Мне хватает пары движений руки, чтобы дойти до разрядки. Я кончаю и, жмурясь от накатившего на меня оргазма, я представляю его лицо, прилипшие ко лбу волосы, его жертвенный взгляд и приоткрытые, блестящие от слюны и смазки губы. Я кончаю с протяжным стоном, толком даже не соображая, что кончаю прямо на прекрасное личико художника, прямо на те самые приоткрытые губы, которые минуту назад обхватывали мой член. Парень смотрит на меня шокировано и стыдливо, судорожно пытаясь вытереть лицо рукой, но тем самым только еще больше размазывает сперму. - Пойди умойся, - пытаясь восстановить дыхание, сказал я и указал пальцем в сторону ванной. Парень лишь кивнул, опустив голову, и отшатнувшись, поплелся в ванную. Он чувствует себя уничтоженным и использованным. Он хочет навсегда забыть о произошедшем, но на самом деле он никогда не забудет. Он ненавидит себя за то, кем является. И ненавидит меня, что я заставил его признать правду. Пока художник был в ванной, я выложил на стол, за которым мы с ним сидели, пару купюр. - Этого достаточно? – спросил я, когда он подошёл к столу и молча забрал деньги. - Да, – тихо ответил он, и двинулся к входной двери, не попрощавшись и даже не посмотрев мне в глаза. Он поспешно ушел, видимо, желая как можно быстрее убежать из этого места и оставить меня на тех страницах прошлого, о которых не принято вспоминать. Но даже если мы больше никогда не встретимся, я навсегда остался в его памяти, как наваждение, как ночной кошмар.