Наш самый большой грех в том, что мы люди

POV Gerard Я рисовал весь день, всю ночь, и ещё большую часть сегодняшнего дня, пока не довел до конца начатое. Я все-таки сделал это, даже раньше, чем надеялся. Кайф уже почти прошел, и к тому же я чувствую усталость от недостатка сна, но зато я выполнил свою главную задачу, хоть что-то стоящее я сделал за последнее время. И теперь пришло время выполнять обещания? Я думал об этом еще вчера и еще вчера понимал, что это обещание – лишь пустые слова. Пообещать всегда легко, но выполнить намного труднее. А в случае с героином – практически невозможно. Он держит меня за горло. Он владеет мной и моим сознанием. Я полностью зависим от него, и я не смогу справиться с ним в одиночку. Наши силы уж слишком неравны. Я проигрывал этот бой уже сотни раз, и сейчас собираюсь проиграть еще один. Но когда героин попадает в кровь, смешиваясь с ней, проигрывать совсем не обидно. Раз. Два. Три. И все заново. Один укол и, кажется, что ничего замечательнее в жизни быть не может. Наверное, так и есть. Никакие из существующих в мире удовольствий не сравнятся с удовольствием от героинового кайфа. Ничто не сможет заставить вас почувствовать себя даже наполовину так хорошо, как этот наркотик. Один укол – и ты чувствуешь себя на седьмом небе, ты не думаешь о том, как больно потом будет падать. Да ты вообще ни о чем не думаешь, ты просто ощущаешь всплеск, как будто внутри взрывается бомба, ты горишь в мягком огне, который не ранит, а только ласкает своим пламенем каждую частичку тела, душу, мозг. С каждой проходящей секундой ты отдаляешься все дальше и дальше от реальности, погружаясь в мир своих грез. Играет музыка, где-то далеко, но, чем глубже в себя я ухожу, тем громче она становится. Дурманящая мелодия, мелодия, сводящая с ума и проедающая мозг, но она почему-то возвращает меня во времена, когда я был маленьким мальчиком, когда я беззаботно катался на карусели в парке развлечений и, улыбаясь, махал рукой маме. Детские годы, самые прекрасные годы моей жизни. И я вижу их сейчас. Сейчас я там, смотрю на свое прошлое со стороны. Я в нашем старом доме: наша с братом комната, я слышу, как мы разговариваем перед сном почти шепотом, еле слышно, но я знаю этот разговор, я могу даже по губам разобрать каждое наше слово. В тот вечер мы с ним мечтали о нашем будущем. Майки не мог определиться, он постоянно выдумывал что-то новое, а я уже тогда знал, что буду художником. Тогда он сказал, что я буду самым лучшим художником во всем этом мире, что у меня обязательно все получится. Тогда он верил в меня. Мы всегда с ним были вместе – два брата, как одно целое, во всем поддерживали друг друга, мы были уверены, что так будет всегда. Кто знает, может быть, моя жизнь сложилась бы иначе, если бы он продолжал верить. Но он перестал. Картинка растворяется в воздухе, распадаясь на неуловимые молекулы. Все исчезло. Остался только я. Тех двух мальчиков уже давно нет, они остались в прошлом, и там они все еще мечтают о светлом будущем, там они думают, что никогда не бросят друг друга ни при каких обстоятельствах, потому что они братья, а братья – это святое. Если бы только это было правдой. Если бы только мы не забыли обо всех тех обещаниях, которые давали друг другу в детстве. Сейчас я сижу на смятой простыне на кровати и улыбаюсь своему опьяненному воображению. Мои руки испачканы красками, так же, как и моя одежда – я никогда не умел аккуратно рисовать. Мне надо помыться и переодеться – я должен хорошо выглядеть. Я схватил в зубы сигарету, дым от которой сразу же расплылся перед моими глазами, и мои ноги занесли меня в ванную. Главное сейчас там не заснуть, а то это затянется надолго, но у меня есть другие планы на сегодня. Я не стал набирать воду, а, быстро скинув с себя грязную одежду, залез в ванну, включая душ. Как только стремительный поток воды встретился с моим лицом, сигарета тут же вылетела из моих зубов, падая прямо мне под ноги. И, естественно, выходя из ванной, я забыл о ней, оставляя размокать в мелкой лужице из натекшей воды. Я быстро оделся и сразу же чуть ли не выскочил на улицу, даже не подождав, пока у меня хотя бы высохнут волосы. К тому же я забыл надеть куртку, но меньше всего меня сейчас волнует то, что я могу заболеть. Сейчас меня вообще мало что волнует. Сейчас у меня нет ни проблем, ни забот. Сейчас я чувствую себя богом. Я не знаю, зачем иду туда, куда я иду, я не знаю, какой в этом смысл. Но я иду, управляемый какими-то первобытными инстинктами и необъяснимым желанием. Я иду к тому самому патологоанатому, которого еще вчера так хотел забыть. Улица расплывается перед моими глазами, голова кружится, но ноги сами ведут меня вперед. Возможно, кто-то думает, что я пьян или болен, и в какой-то степени это действительно так, но сейчас мне абсолютно плевать на чье-либо мнение. Я даже не думал, что так хорошо запомнил дорогу, но в итоге я все же оказываюсь в знакомом мне доме и поднимаюсь на третий этаж. Тут всего две квартиры, потому ошибиться очень трудно. Я до предела вжимаю звонок, опираясь рукой о стену, ожидая, когда мне наконец-то откроют. Я просто надеюсь, что этот чертов патологоанатом не отправился на вечернюю прогулку, такую же, как и ту, во время которой он встретил меня. Я довольно серьезно настроен на встречу с ним и, к счастью, вскоре я слышу звук приближающихся шагов. Я не волнуюсь, я лишь считаю секунды до то того момента, как дверь передо мной откроется. И она открывается. Ты удивлен, дорогой? А этот патологоанатом действительно красив, чертовски хорош. И я все еще не понимаю, как его характер совместим с его внешностью, я бы даже сказал, довольно милой внешностью. И, кстати, я, похоже, чуть не опоздал, пришел бы я на пару минут позже, он бы, может, уже успел уйти. Он, видимо, собирался уходить, так как сейчас он почти полностью одет, если не учитывать наполовину расстегнутой черной рубашки. А, может, наоборот, он только что вернулся… Но, впрочем, какая разница? - Зачем ты пришел? – непонимающе спрашивает парень, и я не могу объяснить. Я не знаю, как объяснить мотивы своего поступка. Я не знаю, существует ли хоть одно разумное объяснение тому, что я пришел домой к человеку, который целенаправленно унизил меня. Все, что я знаю, это то, что должен был увидеть его снова, должен был снова заглянуть ему в глаза. В конце концов, он единственный, кто не станет прогонять меня. И я, все еще не говоря ни слова, бесцеремонно захожу в квартиру. Может быть, это все героин. А может, я просто отчаянно нуждаюсь в ком-то. Пусть даже этим кем-то оказался тот, кто хочет причинить мне боль. Сейчас мне не будет больно. Сейчас я просто хочу его. Это первое и единственное, что вспыхнуло в моих мыслях, когда мы встретились взглядами. На лице у парня опять заиграла его язвительная улыбка, но я не обращаю внимания, я просто хочу его, безумно хочу. Я подошел к нему настолько близко, насколько это возможно, и впился губами в его губы, не давая ему ни секунды на размышления. Он любит играть в свои странные игры. Что ж, я пришел, давая ему шанс сыграть со мной снова. Он ответил на мой поцелуй с не меньшим энтузиазмом, но я и не сомневался в том, что он не будет против. Этот парень не из тех, кто станет отказываться от «случайной» связи с тем, кто так настойчиво себя предлагает ему. Мы оба хотим одного и того же, и вряд ли есть что-то, что могло бы помешать нам сейчас. Я поспешно скидываю с себя обувь, пытаясь в это время не отрываться от парня, а затем толкаю его к стене, прижимаясь к нему всем телом. Мои губы блуждают по его шее, усеивая ее быстрыми поцелуями и оставляя на ней свое горячее дыхание. Меня переполняет желание, оно зажигает пожар внутри меня, и мне кажется, что я полностью теряю рассудок. Мне кажется, реальность стала превращаться в сон, и я перестаю чувствовать границы. Границ нет. Нет ни запрещенного, ни дозволенного. Есть только импульс. Есть только жаркая близость двух тел, есть только странное нездоровое притяжение. Возможно, я бы мог назвать его неправильным, как и все происходящее с нами сейчас, но, когда ты под героином, нет ничего, что могло бы показаться хотя бы немного неправильным. Когда ты под героином, нет ни стеснения, ни стыда, ни здравого смысла, есть лишь целый спектр ощущений, пестрящих разными красками внутри и охватывающих сознание сладкой пеленой наслаждения. Мои поцелуи плавно переходят в легкие укусы, мне нравится чувствовать мягкую теплую кожу своими зубами, а потом касаться ее языком. Мне нравится чувствовать руки парня у себя под футболкой и дрожать от удовольствия и предвкушения. Его ладони блуждают по моей спине, и пальцы проводят линию от шеи по позвоночнику до поясницы. Одной рукой парень вцепляется в мою футболку, задирая ее вверх, и уже в следующее мгновение я чувствую его сбивчивое дыхание на своей груди и его влажный язык, выводящий узор вокруг соска. Я поднимаю руки, позволяя ему снять с меня лишнюю одежду, и сам начинаю ковыряться в его пуговицах. Я часто промахиваюсь, не могу сконцентрироваться, не могу восстановить контроль над своими движениями – от этого голова начинает еще больше кружиться, и я решаю не заморачиваться. В конце концов я просто срываю с парня его чертову рубашку, слыша только звук, с которым пуговицы приземляются на пол. Я не могу терпеть больше ни секунды, безумно желая ощутить, как соприкасаются наши обнаженные тела, и я притягиваю его за шею, заставляя прижаться ко мне еще сильнее. Кожа к коже. Пальцы парня вдруг оказались у меня на животе, медленно опускаясь ниже, пока не оказались на уровне моего члена, сжимая его через плотную джинсовую ткань. Я издал сдавленный стон, после которого послышался звук расстегивающейся молнии. Парень хватает меня за волосы, и его губы опять сливаются в одно целое с моими, он целует меня грубо и требовательно, а потом резко отстраняется. Я не успеваю ничего спросить, да и, кажется, я бы не смог сложить свои хаотичные мысли в слова, когда он молча берет меня за руку и ведет в свою спальню. Молча, ничего не говоря. А потом, когда мы уже стоим у его кровати, он легонько подталкивает меня рукой в грудь, заставляя упасть спиной на мягкий матрас. Я не отрываю от него взгляда, когда он приближается ко мне, когда нависает надо мной, когда садится на мои бедра и практически невесомо кончиками пальцев касается моих ребер, будто пытаясь повторить их изгибы своими движениями. Все это время я смотрю только ему в глаза, я не могу оторваться. Мои руки сами тянутся к джинсам парня, без проблем расправляясь с ними и стягивая их вниз, и патологоанатом в свою очередь делает то же самое со мной. Атмосфера в комнате накаляется, воздуха в помещении становится все меньше, и дышать становится заметно тяжелее. Мы остались совсем без одежды, и я не могу дождаться, когда он возьмет меня, когда он сделает это со мной. Я нетерпеливо подбрасывая бедра вверх, остро нуждаясь в большей близости, желая почувствовать возбужденное тело напротив меня. - Развернись, - прошипел парень, и я сразу же понял, что он имеет в виду, потому послушно выполнил его просьбу или, может, даже приказ. Я развернулся к парню спиной, согнув ноги в коленях и опираясь руками перед собой. Буквально через пару секунд я почувствовал ладони на своей заднице, слегка сжимающие ее, а затем двигающиеся выше, останавливаясь на талии, чтобы притянуть меня назад. Парень плотно прижимается ко мне, и его твердый возбужденный член оказывается между моих ягодиц, будто дразня меня. И я раздвигаю ноги шире. Я предлагаю себя ему. Я безмолвно умоляю его. - Куда ты так спешишь? – я слышу горячее дыхание у себя над ухом. Ему нравится видеть, как я извиваюсь под ним, как сильно я хочу его, и он не хочет, чтобы все закончилось слишком быстро. Он проводит пальцами по моей нижней губе, заставляя меня приоткрыть рот и впустить их внутрь. Он хочет, чтобы я облизал их, и я делаю это, тщательно и старательно, как будто от этого зависит моя жизнь. Я знаю, что он улыбается за моей спиной, наблюдая. Я знаю, что превзошел все его ожидания. - Хватит, - он вдруг останавливает меня, и я выпускаю изо рта его пальцы, прекрасно понимая, что последует дальше. И я не боюсь, я жажду этого. Парень надавливает одним пальцем на колечко мышц у входа, а затем резко проталкивает его внутрь. Но я не чувствую боли, это чувство притупилось почти до полного его отсутствия благодаря героину. Я лишь чувствую, как сначала один, а потом уже и два пальца двигаются во мне, растягивая и подготавливая меня. Готов поспорить, что он уже делал это раньше. С кем-то вроде меня. С мальчиком, которого можно использовать. С мальчиком, который так и просит, чтобы его использовали. И вдруг все остановилось, пальцы с легкостью выскользнули из меня, оставляя после себя странную пустоту. Краем глаза я заметил, как парень наклонился к тумбочке, доставая оттуда презерватив, и все это время я продолжаю стоять все в том же положении, ожидая следующих действий. Я слышу копошение у себя за спиной и задерживаю дыхание, когда чувствую головку члена у входа. - Давай, трахни меня уже наконец-то, - не выдерживая ожидания, чуть ли не выкрикиваю я. Мой голос звучит вызывающе, и парень принимает этот вызов. После моих слов он резко входит в меня с протяжным глубоким стоном, растягивая меня сильнее, чем это делали его пальцы, но я принимаю его сантиметр за сантиметром, пока он не оказывается во мне полностью. Я чувствую лишь легкий дискомфорт, но все еще практически никакой боли, потому я быстро привыкаю к ощущению заполненности. Очевидно, и самому парню нужно привыкнуть, так что перед тем, как продолжить двигаться, он делает короткую паузу, тяжело дыша мне в шею. Он что-то неразборчиво шепчет, почти полностью выходя из меня, а потом толкается опять с новой силой, заставляя меня содрогаться всем телом. Он начинает буквально вбиваться в меня, грубо и несдержанно, впиваясь пальцами в бедра так, что завтра на них обязательно будут красоваться синяки. Не удивлюсь, если завтра я вообще не смогу двигаться. - Поаккуратней, ты же не хочешь испачкать свое покрывало моей кровью? – задыхаясь, спрашиваю я, и парень, похоже, прислушивается к моему замечанию, умерив свою ярость и немного сбавив темп, давая мне подстроиться под его движения. Вскоре мы находим общий, удобный для нас обоих, ритм, в котором мы оба можем получать удовольствие. С каждым новым движением парень заставляет меня стонать и сжиматься вокруг него. Он заставляет меня сходить с ума, полностью отдаваясь собственным ощущениям. Я заведен до предела и, кажется, готов взорваться от этих чувств, переполняющих меня. Сейчас не имеет ни малейшего значения, что будет потом, потому что на данный момент мне действительно хорошо. Меня трахает парень, которому плевать на меня, и мне это нравится, меня заводит наша порочная близость. Он прижимается открытыми губами к моему плечу, заметно ускоряясь, одной рукой придерживая меня за бедра, а другой – за шею, как бы приобнимая меня, не позволяя упасть. Я слышу рваное дыхание парня мне на ухо и, зная, что осталось еще совсем чуть-чуть, поворачиваю голову, чтобы увидеть его в секунды оргазма. Он кончает с протяжным стоном, плотно закрывая глаза, все еще по инерции двигаясь во мне, и я чувствую разливающееся внутри тепло, ловя себя на мысли, что хотел бы почувствовать это без презерватива. И я сам уже готов кончить, дойдя до высшей точки кипения, но, даже когда я касаюсь своего пульсирующего члена, ничего не происходит. Черт, черт, черт. Когда парень уже полностью выходит из меня, я падаю всем телом на кровать и заливаюсь истерическим смехом, от которого даже мне самому становится страшно. Я не могу кончить... я же под кайфом, мать вашу, я под кайфом!

*

- Поднимай свою задницу и сваливай, - послышался знакомый голос прямо надо мной. Я приоткрыл глаза и увидел перед собой патологоанатома, с которым мы вчера так приятно провели вечер. Я уже почти отошел от вчерашнего приема наркотиков, и я прекрасно помню все, что вчера происходило на этой самой кровати. Я не краснею от стыда и, черт возьми, я даже не жалею о произошедшем, жалею лишь о том, что это произошло именно так, как произошло. Возможно, я хотел бы повторить это в нормальном состоянии, и я хотел бы, чтобы мы оба что-то чувствовали друг к другу. Но я все еще одинок. И этот парень, с которым я переспал вчера, все еще даже не мой друг. Все, что у нас было – это животная страсть, приправленная героином. Но я знаю, что хотел прийти именно к нему. Я хотел именно его. Может быть потому, что у меня никого нет, кроме него. Кроме незнакомца, о котором я ничего не знаю. И, может быть, он мне нужен. Может быть, я хочу получить от него то, чего никогда не смогу получить. Может быть, я просто снова требую невозможного. Я знаю, что рано или поздно снова захочу вернуться к нему. И снова не смогу объяснить причину. Наверное, я никогда не умел разбираться в людях, никогда не умел выбирать тех, с кем мне было бы хорошо. И теперь я тут. В кровати человека, который меня ненавидит. - Ты меня слышал? – голос парня звучит грубо и... громко, как для утра. - Сколько времени? – сонно спрашиваю я, полностью открывая глаза. Я немного приподнялся и, как я и предполагал, все болит, абсолютно все, как будто мое тело – одна сплошная рана. Кажется, что мне даже дышать больно. - Шесть, - ответил парень, отходя от меня. Через минуту он вернулся и кинул в меня мою одежду, которая вчера была разбросана по всей квартире. - Так рано... – промычал я, ища в себе силы, чтоб одеться. Или чтобы хотя бы встать с кровати и не рухнуть на пол. - А что, я, по-твоему, должен был бросить работу, чтобы полдня любоваться, как обдолбанный придурок дрыхнет на моей кровати? Скажи лучше спасибо, что не выпер тебя еще вчера, и тебя не отымели еще разок где-нибудь в подворотне, а может, и не разок, - ядовито проговорил парень, в завершение своей речи фирменно ухмыльнувшись. - Спасибо, - коротко ответил я, потому что вступать в какие-либо разборки с этим человеком я не вижу никакого смысла. - Кстати, один вопрос, и тогда точно можешь идти на все четыре стороны, - он сделал паузу, а я уже настроился на то, что ничего хорошего он не спросит. – На чем ты сидишь? - Героин, - быстро ответил я, стараясь не смотреть парню в глаза и не видеть его реакции. Я медленно и осторожно встал с кровати, начиная натягивать на себя одежду. - Ты еще жив? – с издевкой в голосе спросил парень. - Я не так давно на нем сижу. Я начинал с более легких наркотиков... Тебе впрочем, неинтересно, потому, можно задать тебе встречный вопрос? - Ладно, только одевайся быстрее, - ответил он, пристально смотря на меня и ожидая вопроса. - Как тебя зовут? Это просто как-то... странно, что я до сих пор не знаю твоего имени, особенно после вчерашнего, – я почему-то замялся и даже занервничал, и мне показалось, что парень в очередной раз пошлет меня куда подальше с моим вопросом. - Ладно, пожалуй, я могу открыть тебе эту тайну, - вздохнул он. – Меня зовут Фрэнк, - ответил парень, а затем указал рукой в сторону двери. - А я Джерард... – тихо сказал я, выходя в прихожую, чтобы надеть ботинки. - Я, кажется, не интересовался твоим именем, - раздался голос Фрэнка за моей спиной. И это последнее, что он сказал мне прежде, чем я ушел, как и в прошлый раз, не прощаясь.