Наш самый большой грех в том, что мы люди

POV Frank Он ушел, и теперь я остался один, обдумывая случившееся, отматывая события назад, словно пленку, чтобы вернуться в недалекое прошлое и понять, чем именно было то, что между нами произошло. И думаю, у меня нет ни малейших сомнений в том, что это не было случайностью. Может быть, все случилось под влиянием какого-то внутреннего импульса, непреодолимого желания, но это не было чем-то спонтанным и уж точно не случайным. Он пришел ко мне, потому что он этого хотел. Он думал обо мне. И ему нужен был именно я. Джерард. Несчастный и разбитый художник. Заблудшая душа, ищущая выход там, где его нет. Он так отчаянно хочет спастись, он так отчаянно кричит о помощи. И в итоге он оказался тут, буквально бросаясь в мои объятия. В итоге он отдался мне, чтобы почувствовать близость, чтобы почувствовать, что он не один, что есть еще кто-то рядом. А что может создать большую иллюзию близости, чем секс? Он знал, в чем он нуждался. И он знал, кто ему это даст. Это не было глупостью, потому что сам Джерард пусть и пропащий, но не глупый. Он разочарованный и напуганный. Ему хочется жить, но ему нужен кто-то, кто сможет вернуть его к нормальной жизни, кто-то, кто сможет вытянуть его и крепко держать, не позволяя упасть обратно. Может быть, ему бы хотелось, чтобы этим кем-то стал я. Может быть, он даже надеется на это. И мне нравится думать, что я могу быть особенным для него. Тем, на кого он возлагает какие-то надежды. Тем, в ком он видит свой второй шанс. Я не хочу, чтобы Джерард ненавидел меня, как все остальные, с кем я играл раньше. С ним все должно быть иначе, к нему нужен другой подход. Я не хочу его ненависти, я хочу его преданности. Я хочу стать для него всем, забраться вглубь его сознания, засесть в нем, будто паразит, а потом просто исчезнуть, когда придет время. Я не тот, кто может его спасти, вопреки его желаниям. Я просто не умею спасать, не умею воскрешать то, что уже мертво, давая ему новую жизнь. Джерард обречен, а я не могу стать его другом, который вытащит его. Скорее всего, он упадет в пропасть, позволит зависимости поглотить себя, а я… а я даже не узнаю, когда это произойдет. Потому что меня не будет рядом. Потому что я не тот, на кого он сможет положиться. Потому что я не тот, кто готов посвятить себя кому-то другому. Мы совсем разные. И вопреки своей наивной вере, Джерард понимает, что у нас с ним не может быть ничего общего. Он – героиновый наркоман. И я для него не больше, чем незнакомец. Даже несмотря на то, что мы с ним трахались, он все еще не знает обо мне ровным счетом ничего. Мы не любовники. Мы не друзья. Мы – лишь случайные знакомые, связанные странными противоречивыми чувствами. Я пользуюсь Джерардом, а он позволяет мне. Мы оба преследуем свои, совершенно разные цели, но достигаем их благодаря друг другу. И даже это не будет длиться вечно. Все подойдет к концу, как только хотя бы один из нас решит, что получил от второго все, что хотел. Все закончится тогда, когда закончится моя игра, а то, что случится дальше, уже не будет иметь ни малейшего значения. Я знаю только одно – Джерард уже подписал себе смертный приговор. И у него недостаточно сил, чтобы его отменить. Но может быть, это того и не стоит. Может быть, не стоит пытаться избежать неизбежного. Может быть, смерть – это единственный и лучший выход для него, избавление от всех проблем. Когда твоя жизнь ничего не стоит, то, наверное, смерть – это самый правильный выбор. Когда его руки полностью опустятся, когда бороться будет больше не за что, он поймет это. И смерть станет для него новым началом. В конце концов, это – последствия его собственных решений, результат его действий. Когда ты начинаешь принимать тяжелые наркотики, ты знаешь, во что ввязываешься, и даже несмотря на слепую веру в собственную исключительность, ты все еще где-то в глубине души прекрасно осознаешь, чем заканчиваются «отношения» с героином. Все наркоманы знают, что их ждет, но предпочитают обманывать себя, бросая вызов смерти, играя с огнем. И с Джерардом произошло то же самое. Он был слишком слаб, чтобы отказаться, а сейчас он слишком слаб, чтобы бороться, но все же до сих пор держится, балансируя на грани. На долго ли его еще хватит? POV Gerard Этот день настал. Последняя доза, больше не осталось... и больше быть просто не должно. Сегодня в последний раз игла вонзается в мою вену и заполняет кровь медленно действующим ядом. Сегодня последний раз. Это больше не может продолжаться. По многим причинам. Да и, черт, возьми, я вряд ли могу себе позволить регулярно покупать героин, тем более скоро, кажется, мне придется делать это в два раза чаще, чтобы поддерживать себя в форме, если я не завяжу. Мне надо покончить с этим. Но прежде чем я снова начну борьбу со своими демонами, я в последний раз нажму на курок. В ушах раздается звон, оглушающий звон, и он не утихает, а становится только сильнее. Тело кажется невероятно легким и одновременно тяжелым – странное, но приятное ощущение, к которому я уже успел привыкнуть. Оно уже даже не вызывает такой волны удовольствия, как первое время, и это означает, что теперь организм требует большего. Но больше он ничего не получит, ни грамма, ничего. Мысли постепенно уходят, все мои внутренние конфликты утихают, и я опять ухожу в параллельную реальность. Меня больше нет здесь в этой комнате в этом теле. Я снова исчезаю, оказываясь там, где я сам не ожидал оказаться.

*

Я стою перед обыкновенной католической церковью, не отличающейся какой-либо архитектурной изысканностью. В ней нет ничего особенного, ничего такого, что вызывало бы восхищение или приковывало взгляд, но я делаю шаг вперед. Я хочу зайти во внутрь, меня словно тянет туда, и я открываю тяжелую деревянную дверь. Первым делом я улавливаю тонкий аромат ладана и церковных восковых свечей, такой необыкновенный, отличимый от любых других запахов. Дверь открывается медленно с легким скрипом, в абсолютной тишине кажущимся действительно громким, и мне постепенно открывается обзор, от которого с каждой секундой все сильнее и сильнее захватывает дух. Что тут произошло? Все разрушено, расписанные витражами оконные стекла трещат под ногами, а свечи слились в одно большое засохшее восковое пятно на почерневшем полу. Такое впечатление, что тут прошла война или какое-то стихийное бедствие, но было это довольно давно, потому что видно, что здесь давно никто не бывал. Все покрыто слоем пыли, паутиной, все заброшено и забыто... но тогда почему эту церковь до сих пор никто не снес? Почему она до сих пор стоит тут, для кого? Я прохожу вперед к алтарю с уже потускневшей с годами позолотой, игнорируя грязь и переступая валяющиеся под ногами иконы. Я иду вперед, видя перед собой что-то похожее на тумбу, на которой лежит книга, и когда я подхожу ближе, я понимаю, что это. Это библия. Старая потертая библия с пожелтевшими порванными страницами, торчащими и выпадающими оттуда. Я аккуратно провожу пальцем по строгой черной обложке, собирая серую пыль, а затем дрожащими руками медленно открываю книгу, отчего вырванные листки тут же вываливаются из нее. Я пытаюсь вложить их обратно на свои места, но внезапно возникший из неоткуда порыв ветра уносит их прочь своим потоком, один рывком вздымая их в воздух, позволяя им разлететься в разные стороны. На секунду они будто застывают наверху, но потом тихо падают на пол, словно осенние листья, качаясь в воздухе и плавно ложась на землю. Я не стал поднимать их, а просто начал листать те страницы, что еще остались в самой библии. По телу прошла дрожь, когда я бегло просматривал содержание, выхватывая лишь отдельные слова, но особо не вникая в суть, и я продолжил листать нервно и быстро, как вдруг перед моим взором оказались абсолютно чистые листы бумаги. Это насторожило меня, и я стал листать дальше, открывая все новые и новые пустые страницы. И так до самого конца больше ни единого слова, ни одной буквы. Меня охватывает необъяснимый страх и тревога, и я резко закрываю книгу, преследуя лишь одно желание – как можно скорее убежать отсюда и больше никогда не возвращаться. Под ногами образы святых – символы веры, которые сейчас никому ненужные распадаются под действием времени. Но я стараюсь не обращать внимания, быстрой походкой направляясь к выходу, пока чей-то голос за моей спиной не заставляет меня остановиться. «Постой, куда ты идешь?». Я резко оборачиваюсь, хотя знаю, что никого не увижу. Я знаю, что я тут один. И я безумно напуган. «Останься, посмотри, что ты натворил», - опять говорит голос, кажущийся мне до боли знакомым. Посмотри, что ты натворил. И я судорожно оглядываюсь по сторонам, чувствуя, как массивные стены давят на меня, будто обвиняя в чем-то. И я ощущаю вину, хотя и не могу понять, за что. Я не помню, что я сделал, но я знаю, что это был я. Я знаю, что это я все уничтожил. И голос, будто читает мои мысли, он подталкивает меня к ответу, и прежде, чем я снова погружаюсь в кромешную тьму, я слышу последнюю фразу. «Ты был тут... Ты всегда тут. Это – ты».

*

Я закрыл руками лицо, сидя, опершись спиной о стену, на полу. Постепенно звон стал затихать, сменяясь стандартной мелодией на мобильном. Я медленно поднимаю голову, будто бы возвращаясь в реальность. Я подползаю к кровати, хватая лежащий на подушке телефон, и, бросив мимолетный взгляд на дисплей и замечая высветившийся там номер, я быстро принимаю вызов. Мне кажется, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и я не могу поверить, что это – не очередная галлюцинация, что это на самом деле происходит со мной. Может быть, сейчас решится мое будущее. Может быть, сейчас решится вся моя жизнь. POV Frank Почему-то сегодняшний день оказался для меня чересчур утомительным. Я устал и нуждаюсь в отдыхе. Я даже решил отменить свою традиционную вечернюю прогулку, да и к тому же в ней все равно особо не было бы смысла – у меня ведь до сих пор есть художник, и пока он со мной, нет причин искать кого-нибудь еще. Ведь он все еще мой, правда? Во всяком случае, что-то подсказывает мне, что он обязательно объявится снова. Может быть, так же, как и вчера, а может, и при каких-то других обстоятельствах. Так или иначе, я уверен, что он найдет причину, чтобы вернуться. И пока он будет возвращаться, мне не нужно утруждать себя поиском замены ему. Думаю, в ближайшее время об этом можно не беспокоиться, потому что дела идут как нельзя лучше. Я уже собирался отправиться на кухню, чтобы приготовить себе ужин, как вдруг раздался звонок в дверь. Конечно, я не ждал гостей, и друзей, которые могли бы так бесцеремонно заявляться ко мне домой, у меня тоже нет, потому у меня есть только один вариант, кто это мог бы быть. И я, даже не смотря в глазок, открываю дверь, будучи более чем уверенным, что увижу перед собой Джерарда. Стоит ли говорить о том, что я не ошибся? Конечно, изначально я не думал, что он вернется так скоро, но черт его знает, что ему нужно на этот раз. И, судя по его расслабленной улыбке и суженным зрачкам, он опять под кайфом, так что ожидать от него можно чего угодно. Так или иначе, прогонять его я не собираюсь – может быть, художнику удастся скрасить этот вечер своим присутствием. Раз уж он пришел, то скучно мне точно не будет. - Проходи, - говорю я как можно более равнодушно, делая вид, что появление парня меня ничуть не трогает, и я делаю ему одолжение, впуская в свою квартиру. Джерард только молча кивнул и вошел внутрь, сразу же послушно разуваясь и снимая крутку – он хорошо запомнил правила, действующие в моем доме, и это не может не радовать. - И зачем ты пришел? – поинтересовался я, проходя в гостиную и садясь за стол. Джерард последовал за мной, садясь напротив. Прямо как в тот раз, когда он отсосал мне, и, вспомнив о том случае, я не сумел сдержать ехидной улыбки, на которую художник, кажется, даже не обратил внимания. - Я хочу тебе кое-что рассказать, - сказал Джерард, и в его стеклянных глазах я смог уловить блеск энтузиазма. - С каких пор разговоры стали частью наших отношений? – ухмыльнулся я. – И с чего ты вообще решил, что я захочу тебя слушать? - Я знаю, что тебе неинтересно, - пожал плечами художник, но его голос едва ли мог передать его эмоции. - Ты знаешь, но ты все равно хочешь поговорить? – переспросил я, хотя заранее знал ответ. Я знаю, что ему больше не с кем разговаривать, и что больше никто не станет его слушать. - Так ты можешь меня выслушать? Сделаешь для меня маленькое исключение? «То, что я впускаю тебя в свой дом – это уже огромное исключение, и ты просишь меня о еще одном?», - думаю я, но все же киваю. Я делаю для этого парня слишком много исключений. - Говори, - выдыхаю я, махнув рукой. - Сегодня со мной произошло кое-что невероятное, - Джерард заметно оживился, а потом странно засмеялся, так что я даже на секунду засомневался в том, что его новости действительно чего-то стоят и это не очередной наркоманский бред. - Давай ближе к делу, - раздраженно проговорил я. – Если у тебя есть что-то важное, чем ты хотел со мной поделиться, то выкладывай сразу. У меня нет желания тратить время на пустую болтовню. - Хорошо. Черт, прости, - покачал головой художник. – Я просто… я до сих пор не могу поверить. Мне позвонил один человек и сообщил, что хочет взять мои работы для выставки. Мои работы будут на выставке! – воскликнул Джерард, а затем залился смехом, громким и счастливым, что даже заставило меня немного растеряться. Наверное, он долго шел к этому маленькому успеху, и, видимо, ему через многое пришлось пройти, чтобы его добиться. - Что ж… Поздравляю, - холодно ответил я, но Джерарда ничуть не смутил мой тон. Кажется, ничто сейчас не сможет подавить его восторг. Он буквально подорвался со своего места, подбегая ко мне и начиная обнимать, сжимая в своих объятиях. Его небольшая мечта сбылась, и он поделился ей именно со мной. На мгновение мне даже стало жаль парня. Жаль, что такой человек, как я, стал единственным, кому он может рассказать о своем успехе, что у него нет никого ближе, чем равнодушный и черствый незнакомец. Несмотря на все, я важен для него, и может быть, в какой-то степени он даже чувствует ко мне некую привязанность. Я знаю, что имею власть над ним. Что он в моих руках. Я не стал отталкивать художника, но и не стал отвечать ему. Я просто позволил ему дать волю эмоциям. Я не способен разделить с ним его радость, поддержать его, но в то же время я не хочу издеваться над ним, не хочу портить для него этот момент. Наверное, это жалость. Наверное, мне действительно жаль его. Но это все еще не меняет ровным счетом ничего. Мы все еще остаемся на наших прежних позициях. И игра все еще продолжается. Это все еще всего лишь игра.