Наш самый большой грех в том, что мы люди

POV Frank Я замер. В голову в один момент хлынули мысли, начиная кружиться вихрем, превращая там все в хаос. Слова Джерарда, только что услышанные мной, нашли свое почетное место в моей памяти и теперь раз за разом повторяются, не давая о себе забыть. Он так просто это сказал, так легко... сказал так, как оно есть. Я опять обратил свой взгляд к рисунку и пристально посмотрел на глаза. Это даже странно смотреть в свои же глаза, смотреть в них и понимать, что Джерард прав. Эти глаза действительно добрые, они смотрят на меня с листа, и я понимаю, что человек с такими глазами не причинит зла. Это точно не мои глаза, потому что я не такой. Я никогда не был таким и, наверное, уже никогда не смогу стать. Я привык жить так, как живу сейчас, и меня это устраивает. Я сам придумал себе такую жизнь, я захотел, чтоб она была именно такой. Я стал тем, кем хотел стать. Я сделал свой собственный выбор, и у меня никогда не было ни малейших сомнений в его правильности. Я никогда не задумывался над тем, чтобы что-то изменить, стать кем-то другим. Но сейчас я смотрю на свое изображение на бумаге, смотрю на другого себя, и впервые задаюсь вопросом – что, если бы это был я настоящий? Хотел бы я стать им? Хотел бы я пожить его жизнью? Хотел бы я хотя бы попробовать? Эти вопросы всплывают в моем сознании один за другим, но я не уверен, что хочу знать ответы. Я не готов к кардинальным изменениям. Мне не нужны такие изменения, но я знаю, что Джерард хотел бы этого. Я знаю, что он хотел бы увидеть меня другим, он хотел бы, чтобы я был человеком, которому не все равно. Я знаю, что он хотел бы, чтобы я был человеком, в котором он нуждается. С добрыми глазами и светлыми мыслями. С ним рядом должен быть кто-то другой, но разве у Джерарда была возможность выбирать? Он просто оказался не в том месте и не в то время, нас с ним свел случай, и в этом нет ничьей вины. В жизни Джерарда появился не тот, кого он ждал, в моей – не тот, кого я искал. Он ждал друга, а нашел экспериментатора. Я искал жертву, и поначалу я был уверен, что нашел ее, но сейчас наши первоначальные роли затерлись, и я больше не знаю, что именно происходит. Я больше не знаю, как называется наша игра. И играем ли мы вообще? Я все еще не хочу признаваться самому себе, все еще боюсь признать правду, но Джерард больше не моя жертва, а я больше не экспериментатор. Этого не должно было произойти, но все же происходит сейчас. Все, чего я меньше всего ожидал, все, что я так долго отрицал, сейчас накрывает меня с головой. Все это лишь потому, что я нашел его, а он не смог вовремя уйти. Мы просто не могли остановиться и не можем до сих пор. Наверное, то, к чему мы пришли сейчас, вполне логично, но раньше я не мог даже представить, что что-то подобное случится со мной, я даже не рассматривал такой вариант. Если бы я только мог подумать, что стены, которые я выстроил вокруг своего мира, однажды дадут трещину… - Я оставлю его себе? – осторожно спросил я, обрывая паузу, возникшую в нашем разговоре. - Забирай, - в ответ послышался голос Джерарда, который прозвучал приглушенно из-за того, что он полностью накрыл свою голову подушкой. Я больше ничего не сказал, молча сложив листок вчетверо и засунув в левый карман джинсов так, что сбоку остался торчать белый уголок. Я снова сел на диван, полностью погружаясь в свои мысли и заново разбирая каждый интересующий меня вопрос. В комнате стоит тишина, наполненная неровным и громким дыханием Джерарда. Мы находимся в одном помещении, но мы практически не контактируем друг с другом. Я просто рядом. И все продолжается дальше.

*

Уже наступил вечер, на улице заметно потемнело, а квартиру Джерарда опять заполнил притупленный желтый цвет люстры. Целый день я безвылазно просидел с ним в этой комнате, смотря на него и понимая, что в принципе ничем не могу ему помочь сейчас. Но, так или иначе, я все еще здесь. За это время мы практически не говорили друг с другом, может, обменялись парой фраз, не более того. Сейчас нам явно не до разговоров – не та ситуация, не то положение. В комнате царит угнетающая атмосфера, и чем дальше, тем больше она давит на меня, она будто просачивается вовнутрь, поселяя внутри меня необъяснимую тревогу, которая черным осадком остается на дне моих легких, затрудняя дыхание. И я вдруг ясно понимаю, что мне нужно уйти. Сейчас же. Мне нужно отвлечься, чтобы не сойти с ума. Чтобы не запутаться во всем окончательно. - Мне пора, - внезапно говорю я, вставая с кресла и замечая на себе испуганный взгляд Джерарда. - Уже? – спрашивает он сиплым голосом, пытаясь чуть-чуть приподняться. – Ты не останешься? – в этом вопросе слышится смесь детской наивности, угасающей надежды и безграничной усталости. - Нет, мне надо идти, - резко ответил я, направляясь в сторону двери. Я решил ничего не объяснять, да и что я могу сказать, какую разумную причину я могу привести сейчас? Прости, мне тяжело находиться рядом с тобой, потому что я не могу понять, что я чувствую? Прости, мне нужно побыть одному и обо всем подумать? Что бы я ни сказал, все звучало бы ужасно глупо и жалко. Поэтому мне лучше промолчать. - Постой, - Джерард окликнул меня, и я не смог не обернуться, хотя на секунду действительно задумался об этом. – Сделай кое-что для меня. - Что? – меня насторожила просьба Джерарда, потому что я не имею даже малейшего понятия, о чем он может попросить. Конечно, я знаю, что в любом случае за мной всегда остается право отказать ему. Но вопрос тут совсем в другом – смогу ли я ему отказать теперь? - Закрой меня, когда будешь уходить, - сказал он, а я непонимающе уставился на него, из-за чего он все-таки решил уточнить, - возьми мои ключи и закрой дверь ими, чтоб я не мог выйти. - Зачем? – спросил я, хотя мысленно уже согласился. По крайней мере, когда я вернусь сюда снова, эти ключи будут моим оправданием перед самим собой. - Потому что я могу сорваться и попытаться найти наркотики, а я не могу этого допустить. И еще... забери мой телефон – он в кармане куртки. - Ладно, - я кивнул, не задавая лишних вопросов, и направился к выходу. Найти телефон не составило особого труда, да и ключи я долго не искал, потому что прекрасно помню, где их оставил. Я, не попрощавшись, вышел из квартиры, закрыв ее с другой стороны. Теперь Джерард остался совершенно один в пустом помещении. Один со своими проблемами, со своим горем, болью, зависимостью. Меня там больше нет, теперь я не сижу рядом, не вижу того, что он делает. Как-никак, я хоть как-то мог контролировать его, если бы это понадобилось, а теперь, кто знает, как его ломка сыграет против него самого, ведь это она сейчас выставляет ему свои условия. Что с ним произойдет за эту ночь и за последующий день, я не могу даже предугадать, потому что сложно узнать, что придет в голову человеку, оставшемуся один на один со своей зависимостью. Ему опасно оставаться одному, но я оставил его. Пусть даже на время. Я знаю, что поступил неправильно. Но я не хочу думать об этом. В конце концов, раньше такое поведение я считал не то что просто допустимым, а и вполне нормальным. Почему же все так резко изменилось сейчас?

*

Сегодняшняя ночь была более или менее спокойной и уютной в родной кровати, хотя я долго не мог уснуть из-за странных мыслей и чувств переполняющих меня. Я наконец-то все отпустил и погрузился в сон лишь тогда, когда смог признаться самому себе, что привязался к Джерарду, что я привык к нему. И что, возможно, теперь он нужен мне не меньше, чем я ему. Проснулся я с щемящим чувством вины в груди. Я словил себя на мысли, что если с Джерардом что-то случилось за эту ночь, то это будет на моей совести. Я должен был остаться рядом. Я должен был, но не смог. Наверное, в тот самый момент, когда я согласился помочь ему, я взял на себя ответственность, с которой теперь явно не справляюсь. Мне нужно было отказаться, и тогда ничего бы не мучило меня сейчас. Я сделал ошибку, я разрушил свою идеальную стабильную жизнь. Все из-за тебя, Джерард, все из-за тебя. Я уже собрался выходить из дома и, запустив руки в карманы своей куртки, я нащупал там телефон и ключи Джерарда. Если бы даже он не попросил их забрать, я бы все равно вернулся. Я знал об этом еще вчера. И нет смысла лгать, убеждая себя в обратном. Я улыбнулся, качнув головой, и вышел на улицу. После работы я обязательно наведаюсь к Джерарду. Просто потому, что я так хочу, потому, что я не могу иначе. Я сжал его ключи в ладони и на полную грудь вдохнул прохладный утренний воздух, двигаясь вперед по тротуару. Вперед против ветра. POV Gerard Ночь была ужасной. Утро еще ужасней. День вообще невыносим. Неужели это никогда не закончится? Так долго... до невозможности долго, слишком долго для моего терпения. Мой организм словно весь иссушился изнутри, и я уже не чувствую себя живым, но и еще не чувствую себя мертвым. Я на грани, изнеможенный от боли, и я не могу продолжать дальше. У меня просто больше нет для этого сил. Я слишком слаб, и я устал. Мои страдания стали безразмерными и всеобъемлющими, боль завладела моим телом, переломала все мои кости и въелась в них. Она победила меня, а я проиграл эту битву. Я больше не могу бороться. Я опускаю руки. Я сдаюсь. Стиснув зубы, я медленно сползаю с кровати и плетусь к входной двери. Я намерен покончить с этим, я хочу поставить жирную точку. Я готов на все, лишь бы снова вернуться к жизни, лишь бы только не чувствовать того, что я чувствую сейчас. Лишь бы только эта пытка наконец-то прекратилась. Я нервно рыщу по карманам куртки, надеясь на чудо, будто телефон, который я вчера вечером попросил забрать, сейчас невероятным образом появится. И я взбешен. Я в отчаянии. И я проклинаю себя, срывая куртку с вешалки и с ненавистью кидая ее на пол. Я бросаюсь к двери, дергаю за ручку, но ничего не происходит – все бесполезно. Дверь закрыта, и я знаю, что выхода нет. Я знаю, что сколько бы ни бился в нее, она не откроется. Я заперт тут. Оставлен один на один со своей ломкой. Я отчаянно дергаю дверную ручку и стучу кулаком в дверь до тех пор, пока обессилено не падаю на холодный пол. Из моих глаз текут слезы, и я беззвучно плачу, прижавшись мокрой щекой к плитке и содрогаясь в истерике. Я должен найти наркотики, а дальше будь, что будет. Главное – мне точно станет лучше, все остальное сейчас не играет такой уж важной роли. Может быть, у меня еще осталось немного героина, может, у меня что-то припрятано на черный день? Что-то, о чем я забыл. Сейчас я готов ухватиться за любую, пусть даже абсурдную идею, чтобы освободиться. Сейчас я готов поверить в то, что мог забыть о дозе героина и не воспользоваться ей. Я готов перерыть весь дом, ища то, чего на самом деле нет. Я готов на все, но только не готов к очередному разочарованию. Я перевернул вверх дном всю эту жалкую квартирку, обсмотрел каждый угол и не нашел ни грамма. Вообще ничего. Ноль. Пусто. Я искал везде, где только можно – и все безрезультатно. Ничего нет. И единственное, что я могу, – это ломать все, что попадается мне под руку, в приступе безумия, сбрасывать на пол вещи, пинать их ногами, а потом срываться на крик от рыданий. Мои руки трясутся, и я сжимаю зубы так сильно, что, кажется, они вот-вот начнут крошиться. Я обречен. И я не продержусь так больше ни дня. Но я знаю способ, как покончить с этим раз и навсегда. Если не наркотики, то есть другой вариант. Есть еще один выход. Но если я открою эту дверь и позволю ей захлопнуться за мной, то уже никогда не смогу вернуться. Это – путь в один конец. И это то, что мне нужно. Я готов. Может быть, смерть – это лучший выбор для меня. Может быть, только в смерти я смогу найти облегчение. Может быть, только смерть решит все мои проблемы разом. В этом определенно есть смысл. И, наверное, это – единственное будущее, которого заслуживают такие слабаки, вроде меня. Что ж, я больше не собираюсь медлить. Я не трачу времени на раздумья – я уже знаю, как сделаю это. Я повешусь. Минута мучений – и я мертв. И эта минута – ничто по сравнению с днями страданий. Может быть, пару секунд будет больно, но я не боюсь, потому что после меня ждет вечное умиротворение, и я больше не буду чувствовать вообще ничего. Ничего и никогда. Я подошел к старому телевизору, стоящему в углу комнаты, которым я не пользовался где-то около года. Я резко выдернул из него шнур, оценивая его взглядом. Мне кажется, что он достаточно длинный и достаточно прочный, чтобы выдержать мой вес и не порваться, по крайней мере, до тех пор, пока я уже не буду мертв. Теперь нужно завязать узел – и полдела сделано. Я отрегулировал петлю на нужную ширину и просунул в нее голову – теперь я еще ближе к цели. Осталось совсем чуть-чуть, самая малость. Я пошел в ванную – именно тут я и встречу свою смерть, именно тут все и закончится. Я затянул петлю на своей шее и стал на край ванны, чтоб дотянуться до трубы, проходящей под потолком. Надеюсь, эта труба не подведет меня в самый ответственный момент. О чем должен думать человек, когда ему остаются считанные секунды до смерти? Он должен вспоминать свою жизнь, все, что было им пережито? Но я сомневаюсь, что моя жизнь достойна воспоминаний, что она принесла мне что-то, кроме боли и разочарований. Я был никем, и я умру никем. Бессмысленный и жалкий. Человек, которому нечего терять. Человек, о котором после смерти никто не вспомнит. Мой бег в никуда наконец-то будет закончен раз и навсегда. Я начал обвязывать шнур вокруг трубы, придерживаясь другой рукой за стену. Я перевязываю настолько крепко, насколько могу. Я хочу, чтобы все получилось, чтобы не случилось какой-нибудь очередной неудачи, которая все испортит. Последние движения – и я уже нависаю над пропастью. Осталось только броситься туда, сделать шаг навстречу вечности, найти свое избавление от земных страданий. Один шаг – и больше ничто и никогда не сможет меня потревожить. Еще несколько секунд, и этого всего не будет, я больше не буду принадлежать этому миру, больше не будет этой ужасной боли. Не будет ничего, и все годы, прожитые на этой планете, станут ничем иным, как пеплом. И я готов к этому. Осталось лишь сосчитать до трех.