Наш самый большой грех в том, что мы люди

POV Gerard Дальше тянуть нельзя, времени на раздумья или сомнения больше не осталось. Все уже решено, и я готов к последнему шагу. Я не боюсь, потому что мой разум окончательно затмило отчаяние, теперь свой единственный выход я вижу в самоубийстве. Я знаю, что это – удел слабых, и мне плевать. Я знаю, кто я такой. Я знаю, что это – тот конец, которого я заслуживаю. Я слабый и никчемный, и мир не нуждается в таких, как я. В один момент ноги соскальзывают с гладкой поверхности ванны и повисают в воздухе. Организм и тело отчаянно борются за жизнь: губы приоткрываются в надежде захватить хоть каплю воздуха, руки хватаются за перевязанный вокруг шеи шнур, пытаясь высвободить ее, ноги пытаются найти опору, на которую можно было бы стать, глаза в ужасе раскрываются, будто бы моля о помощи, а из горла вырывается только хрип. Теперь я точно понимаю, что это конец. Кино закончилось смертью главного героя. Тело становится все слабее и слабее, все чувства уже заметно притупляются, а движения становятся менее нервными и резкими. Если моя душа и мой разум уже сдались, то тело сдается только сейчас. Только сейчас оно понимает, что нет смысла бороться, бой со смертью проигран. Я уже почти не чувствую прежней боли, и кажется, теперь уже никогда не почувствую. Я сделал то, что должен был сделать, а значит, теперь я свободен. В глазах постепенно темнеет, а воздуха в легких остается совсем немного, но организм выжимает из себя последние силы в попытках спастись. Действительно ли я хотел умереть? Скорее я был просто обижен на жизнь, слишком обижен и слишком устал от нее и от всего, что она мне преподносила. Нет, я не хотел бы умереть так рано, но жить так, как я жил в последнее время я бы тоже не хотел. Потому лучше уже так, тем более, я все равно не поверну время вспять. Ничего уже не изменишь. Я ненавижу свою жизнь, и она ненавидит меня. У нас это взаимно. Невольно мысли и тело заполняет страх, что жизнь заканчивается прямо сейчас, безвозвратно покидает меня, и обратного пути нет. Отвратительное чувство удушья и катастрофической нехватки воздуха заставляет машинально дергаться и пытаться высвободиться. Это, должно быть, выглядит так беспомощно и так жалко. Проходят считанные секунды, и я понимаю, что все это закончится даже быстрее, чем я думал изначально. Но вдруг я слышу звук открывающейся двери ванной, я не вижу, что там происходит, потому что повернут лицом в другую сторону. Шаги. Невнятные крики за спиной. Я сейчас не могу точно разобрать слова. Шаги стали отдаляться, но буквально через мгновение я опять услышал их приближение. Меня стали придерживать чьи-то руки, чуть приподнимая мое тело вверх – дышать стало немного легче, и я тут же сделал глубокий вдох. Когда вторая рука моего спасителя потянулась к петле, она была разрезана, и воздух бешеным потоком стал поступать в легкие. Я издал какой-то сиплый звук, и мое тело, готовое к падению, было тут же подхвачено сильными руками. Я оказался на холодном кафеле. Перед глазами нечеткая плывущая картинка, все будто в тумане, грудь вздымается, пытаясь восстановить прежнее дыхание, а сердце выстукивает в бешеном ритме. Я был так близко к смерти, а теперь я опять здесь. И я не знаю, что именно я чувствую по этому поводу. Перед глазами постепенно все начинает проясняться, и я возвращаюсь в реальность, от которой я так сильно хотел сбежать. Я смотрю в глаза напротив моих, глаза, которые как будто пытаются что-то высмотреть во мне, которые будто бы спрашивают «почему?». Они смотрят на меня с упреком, и я отчего-то чувствую себя виноватым, как будто я подвел кого-то еще, кроме себя самого. В конце концов, это – моя жизнь, а значит, я вправе распоряжаться ей так, как пожелаю. Взгляд светло-карих глаз прожигает меня насквозь, делая наш зрительный контакт просто невыносимым для меня. Фрэнк. И кто знал, что ты так рано придешь, что ты успеешь? Ведь еще хотя бы минута – и ты бы точно опоздал. Еще минута – и было бы уже слишком поздно. Ты застал бы тут лишь мое бездыханное тело. Ты молчишь, и я молчу. Наверное, я должен поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь? Но, может быть, на этот раз я не хотел, чтобы меня спасали, единственный раз в жизни, когда я не хотел, чтоб кто-либо спасал меня. Так смешно получается, до боли смешно... - Какого хрена, Джерард? – спокойно спросил Фрэнк, и я сумел сесть, опершись спиной о стену. - Что ты хочешь от меня услышать? – непонимающе спросил я хриплым голосом, потирая пальцами шею. - Хотя бы объяснение, зачем ты хотел сделать это, - сказал Фрэнк, а я слегка приподнялся, чтобы наклониться к нему поближе. - Неужели ты сам не понимаешь? Посмотри на меня, посмотри! Что ты видишь? Нет, не отвечай, не надо. Знаешь, как мне больно? Ты просто не можешь этого знать, ты себе представить не можешь, как я себя чувствую. Я больше не могу, Фрэнк, с меня хватит. Легче умереть, чем пережить это, - я опять вернулся на прежнее место, прислоняясь к твердой ледяной стене спиной, сгибая ноги в коленях, обхватив их обеими руками. Я склонил голову и поджал губы, изо всех сил стараясь не дать волю эмоциям и попросту не расплакаться. В последние дни я совсем расклеился. - Когда ты начинал, ты знал, что будет тяжело, - Фрэнк придвинулся ближе ко мне и положил руки на мои колени, - и теперь ты должен довести это до конца. - Я больше не хочу... – прошептал я. - А это уже не важно, - сказал он, и по его голосу я услышал, что он улыбнулся. Я поднял голову и пристально посмотрел на Фрэнка, пытаясь понять его мотивы, но пока что это невыполнимая задача для меня. Я совершенно не понимаю его, я не могу прочитать его замыслы и желания, потому что он так и остался абсолютно непонятен и загадочен для меня, практически ничего не изменилось с тех пор, как мы познакомились. И я все еще не знаю, кто он такой. - Почему ты решаешь за меня? Зачем ты спас меня? Я не хотел, чтобы ты меня спасал! Я хотел умереть! Почему ты не мог дать мне спокойно умереть, зачем надо было вмешиваться? – прокричал я, а Фрэнк лишь ухмыльнулся и, чуть надавив на мои колени, он заставил их опуститься. Тогда он пододвинулся еще ближе, слегка присаживаясь сверху мне на ноги. Я хотел было что-то сказать, но он прислонил палец к моим губам и зловеще улыбнулся. - Кто-то ведь должен что-то решать, если ты сам не способен этого делать, да, Джерард? Почему я спас тебя? Потому что я пока что не готов все вот так вот закончить, еще не время, - последние слова он уже прошептал мне в ухо. - Что это означает? – в недоумении спросил я, пытаясь оттолкнуть от себя Фрэнка, но он даже не сдвинулся с места, хотя и не стал предпринимать никаких более решительных действий. - Для тебя это означает только то, что пока что я буду тебя спасать, хочешь ты этого или нет, - улыбнувшись, ответил он и провел указательным пальцем по следу от шнура на моей шее. – Болит? - Нет. Из-за остальной боли эта совсем не чувствуется. Зачем ты вернул меня к этому всему, зачем? – еле слышно прошептал я. - Потому что так надо, потому что я так решил. Надеюсь, тебя устраивает такой ответ? Если нет, то, к сожалению, другого у меня для тебя не найдется, - спокойно ответил Фрэнк, а я только тяжело вздохнул, ища подходящие слова, которые мог бы сказать ему. - Слушай, я ведь знаю, как ты относишься ко мне... Я понимаю, что на самом деле тебе это все нахрен не нужно. Просто пока что я не могу понять, зачем тогда ты это делаешь: может, чтобы посмотреть, как я мучаюсь, может, у тебя на уме что-то поинтересней этого... я не знаю. Да и, может, это не так уж важно. Ну а если тебе плевать, то ты мог бы одолжить мне немного денег – только на одну дозу, ведь, что тебе стоит? – проговорил я, все время, ощущая на себе пытливый взгляд Фрэнка, но сам же я не хочу смотреть ему в глаза. - Хочешь, чтобы я дал тебе денег? А ты, как и в прошлый раз, отсосешь мне за это? – эти слова, как будто разрезали воздух между нами, достигая моих ушей и дальше распространяясь в моей голове. Ну а что еще я мог услышать от него? Нет, я нисколько не удивлен вопросу Фрэнка, мне просто жаль, что между нами так ничего и не изменилось. - Если у меня нет другого выбора, то я согласен… – вяло ответил я и, приподняв голову, я обнаружил, что лицо Фрэнка находится буквально в миллиметре от моего. Он схватил мое лицо руками и притянул к себе, сокращая расстояние в тот самый миллиметр. В следующую секунду его горячие губы уже были на моих губах, а его язык пробивался ко мне в рот, и в итоге я не устоял перед его настойчивостью, так что он добился своей цели. Он целует меня жадно, как будто пытаясь проникнуть языком как можно глубже, а я сам начинаю подвергаться этой животной страсти, с желанием отвечая на каждое движение языка Фрэнка, положив ладонь ему на затылок. Я дам ему то, что он хочет. Я не против. Но в тот самый момент, когда моя вторая рука опускается с груди ниже по животу Фрэнка, он вдруг резко отстраняется. - Нет, - говорит он, качая головой и вставая с меня. – Нет, Джерард. - Что такое? – спрашиваю я, разводя руками и удивленно смотря на него. Я думал, мы уже обо всем договорились. - Я не дам тебе денег. Это не обсуждается, - строго сказал Фрэнк, как начальник своему подчиненному, а я и правда себя сейчас таким чувствую. - Но почему? – крикнул я, провожая его взглядом, и он остановился у двери. - Все не так просто, как ты думаешь... – ответил Фрэнк и после этих слов вышел из ванной, оставив меня одного. Я оглянулся вокруг, вспоминая то, что тут происходило совсем недавно... ведь эта ванна, отделанная голубой плиткой, которая уже приобрела сероватый оттенок, могла стать последним, что я увидел бы в этой жизни. Я откинул голову назад, закрывая лицо руками. У меня все-таки ничего не вышло, мне все еще предстоит пережить ужасные мучения, которые, мне кажется, будут продолжаться вечность. Боль опять возвращается, захватывая меня в свой плен. И единственное, что сейчас сорвалось с моих губ – это тихое «черт». Но больше всего в этой ситуации мне непонятна позиция Фрэнка – чего он добивается, о чем он думает, чего он хочет? Как вообще его можно понять, если он толком ничего не говорит, кроме каких-то странных многозначительных фраз, загоняющих меня в еще большее неведение. Я все еще не знаю, что именно происходит между нами, и как он относится ко мне, но я все так же сильно, как и раньше, а может, даже сильнее, чем раньше, хочу, чтобы он оставался рядом. Я доверяю ему, несмотря ни на что. И я остро нуждаюсь в нем. Даже с его непонятным поведением и резкими сменами настроения от ненависти до заботы, с его колкими замечаниями и высказываниями, он остается самым близким для меня человеком сейчас и единственным, кто оказался со мной в такой трудный период моей жизни и не отказался помочь. Мы знакомы друг с другом слишком мало, и за это короткое время между нами уже успело многое произойти. И если изначально мне казалось, что между нами вообще не может быть ничего общего, то сейчас я не могу и не хочу себе представлять тот момент, когда Фрэнк навсегда уйдет. Я боюсь того, что случится со мной, когда он бросит меня, и я снова останусь один. - Ты еще долго собираешься тут сидеть? – в ванную опять вошел Фрэнк и теперь он возмущенно смотрит на меня сверху вниз. - Не знаю... – протянул я, прикрывая глаза, - помоги мне встать. - Раньше попросить не мог? – спросил Фрэнк и протянул мне руку. Я сжал его ладонь и начал медленно подниматься с пола, облокачиваясь одной рукой на стену. Я скривился от очередной резкой вспышки боли и сделал шаг навстречу двери, все еще держась за Фрэнка. Он довел меня до кровати, а дальше я справился сам – попросту рухнул на нее всем телом. И все опять продолжается, все по тому же сценарию с теми же актерами. Я ведь так и не смог закончить свой фильм, наверное, потому, что не учел пожелания второго главного героя, или же, потому, что попросту не принял во внимание, насколько важна его роль. - Ты сегодня должен поесть, - послышался громкий голос из кухни. Я не стал ничего отвечать до тех пор, пока Фрэнк сам не вышел ко мне – сил кричать у меня уже не осталось. - Ты меня слышал? – спросил он, возвращаясь в комнату. В его руке какая-то белая бутылка, на которую я с отвращением посмотрел и отвернулся в другую сторону. Совершенно ребячески и нелепо. - Да... – недовольно промычал я. Меня ну никак не радует тот факт, что меня заставляют есть, когда я сам совершенно этого не хочу. Хоть я и нахожусь не в самом лучшем состоянии, это все равно не делает меня ребенком, которого нужно кормить и насильно пихать в него еду. - И что ты скажешь на это? – уж слишком воодушевленно спросил Фрэнк. - Ничего, кроме того, что я не буду сейчас есть, - отрезал я, не желая ничего слышать в ответ, потому что я не поддамся на его провокацию. Ну, или, по крайней мере, сейчас я думаю, что не поддамся и что у меня вообще есть выбор. - А я у тебя спрашивал, будешь ты или нет? Мне помнится, что ничего такого я не спрашивал – я поставил тебя перед фактом, потому можешь не возмущаться, - резко ответил Фрэнк, подходя ближе ко мне. С ним невозможно спорить, и я далеко не в том положении, чтобы рисковать, иначе он вольет в меня содержимое этой чертовой бутылки насильно – а этого мне сейчас совсем не хотелось бы. - Черт, что это? – спросил я, повернувшись лицом к Фрэнку и указывая рукой на белую емкость. - Какой-то йогурт, - задумчиво сказал он и протянул мне его, а мне в свою очередь пришлось его взять. Да, я сдался. Ну, а что мне еще оставалось? Я с отвращением покрутил бутылку в руках, борясь с огромнейшим желанием выкинуть ее куда подальше и забыть об этом йогурте, как о страшном сне. - Я не хочу его пить! Не хочу, понимаешь! – вдруг взбешенно выкрикнул я, хотя где-то в глубине души прекрасно понимаю, что этот выпад ничего не даст. - Мне надо стоять над тобой и следить за тем, чтоб ты выпил этот чертов йогурт? Не веди себя, как маленький ребенок! Я с тобой не играюсь сейчас, потому будь добр, веди себя, как взрослый человек, - серьезно сказал Фрэнк, и его слова будто вернули меня куда-то в далекое детство, где родители заставляли меня есть противный суп. На самом деле, я сейчас, как тот маленький мальчик Джи, пытающийся идти против маминых правил. И точно так же, как тогда, сейчас мой жалкий бунт закончится полным фиаско. Конечно, в итоге мне пришлось открыть эту несчастную бутылку йогурта, и, когда я сделал это, то сразу же вручил открученную крышечку Фрэнку, а сам начал выливать в себя густоватую жидкость. - Оно ведь почти не сладкое! – скривившись, сказал я, после чего опять продолжил пить йогурт, подавляя в себе позывы, вернуть все выпитое наружу. - По-моему, тебя слишком многое не устраивает, - ответил Фрэнк, все еще стоя рядом со мной, как заботливая нянечка или как медсестра в больнице, следящая за приемом лекарств. С горем пополам через пару минут я почти до конца опустошил бутылочку с йогуртом, так как другого выхода у меня и не было – все время я находился под чутким наблюдением Фрэнка. - Все... больше я пить не буду, даже не проси, - быстро сказал я, отдавая Фрэнку емкость. Как только он взял ее в руки, я сразу же перекатился на другую сторону кровати и повернулся на другой бок. Фрэнк ничего не сказал, лишь хмыкнул себе под нос и ушел на кухню, но очень скоро вернулся обратно. И мне остается только надеяться, что, по крайней мере, в ближайшее время он никуда не уйдет. Что он останется здесь. Со мной.