Наш самый большой грех в том, что мы люди

POV Gerard Я совру, если скажу, что не нервничаю. И если скажу, что мое сердце не бьется с такой силой, что, кажется, вот-вот вырвется из груди, то мои слова тоже будут ложью. Я чертовски взволнован, и на то есть множество причин, но главное, что сейчас я рядом с Фрэнком. По крайней мере, пока что. У меня все еще есть возможность все исправить. - Я уже начал бояться, что ты не придешь, - сказал Фрэнк, стоя за моей спиной. Послышался щелчок, закрывающейся двери. - Прости. Я должен был… - я не успеваю договорить до конца, когда ладонь Фрэнка вдруг оказывается на моем плече, слегка сжимая его. - Разувайся и проходи в гостиную. Будешь кофе или еще что-нибудь? – он проговорил это настолько спокойно и буднично, как будто я не исчезал на две недели, а всего лишь вышел на пару часов прогуляться. Он даже не выглядит так, будто злится на меня. А он должен быть зол. - Нет, ничего не нужно, - я покачал головой, а затем послушно снял с себя обувь, находясь под пристальным наблюдением Фрэнка. – Я просто хочу, чтобы ты выслушал меня. - Обязательно, - кивнул он. – Ты уверен, что не будешь кофе? – спросил Фрэнк и тут же двинулся вглубь квартиры. Я буквально скинул с себя куртку, не заботясь о том, чтобы повесить ее на крючок, и последовал за ним, словно боясь хотя бы на секунду упустить его из виду. - Я не хочу кофе, - решительно говорю я, и Фрэнк останавливается посреди комнаты, поворачиваясь ко мне лицом. – Я хочу извиниться. - За то, что заставил меня понервничать эти две недели? – он улыбнулся, но улыбка не выглядела слишком веселой и очень быстро вовсе потухла. Он пытается отшутиться, пытается казаться менее уязвимым, чем он есть на самом деле, но я знаю, что у него есть чувства, что он умеет переживать. И я знаю, что ему не было плевать все то время, что я отсутствовал, я знаю, что он ждал меня и принятого мной решения, пока я вел себя, как последний трус и эгоист. - Я злился на тебя первые дни, когда ты ушел, хотя не имел на это никакого права. Я был виноват перед тобой, и это именно мои поступки привели нас к этой ситуации, а не твои, но мне было настолько себя жаль, что мне хотелось верить в несправедливость твоего отношения ко мне, - начал я, удерживая с Фрэнком зрительный контакт, чтобы он видел, насколько я искренен сейчас с ним. – Мне хотелось хоть как-то оправдать себя, но правда в том, что я наделал кучу глупых ошибок, разумного оправдания которым не существует. Я не смог сделать даже самого простого – прийти к тебе и сказать, как ты мне нужен. Я убеждал себя, что недостоин тебя, я боялся, что ты не примешь меня обратно, хотя я хотел быть с тобой все это время, и знал, что этого хочешь ты. Я много в чем сомневался и до сих пор сомневаюсь, заслуживаю ли я твоего прощения, но есть кое-что, в чем я уверен. Я уверен в том, что я люблю тебя. И я замолкаю, ожидая ответа Фрэнка, но не очень-то похоже на то, чтобы он торопился мне его предоставить. Он просто смотрит на меня, пока я от волнения кусаю губы и тереблю пальцами низ футболки. Я жду и надеюсь, что Фрэнк пощадит меня и не заставит ждать ответа две недели, как это сделал я, потому что, думаю, в таком случае, я бы не выдержал и расплакался от отчаяния. Но, когда вдруг я слышу тихий голос Фрэнка, разрывающий тишину, мне кажется, я забываю, как дышать. - Может, обнимешь меня? – спрашивает он, и на этот раз я готов расплакаться от счастья. Я буквально падаю в его объятья, как только он раскрывает руки для меня, и утыкаюсь носом ему в плечо. Я просто наслаждаюсь. Каждым моментом, каждой секундой, которая у нас есть. Каждым прикосновением. Каждым взглядом. Потому что каждая мелочь имеет значение. И каждая мелочь складывает паззл, делает картинку целостной. Делает нас теми, кем мы есть. - Эти две недели тянулись мучительно долго, но я рад, что ты здесь сейчас, - сказал Фрэнк, а затем слегка отстранился, все еще придерживая меня за плечи. – А ты похудел, - задумчиво добавил он, изучая меня оценивающим взглядом. - Мне воспринимать это как комплимент? – улыбнулся я, уже понимая, что мне стоит ожидать какой-то колкости со стороны Фрэнка. - Нет. Это я намекаю на то, что ты хреново выглядишь. Как тяжелобольной на последней стадии рака. Господи… - Спасибо, - закатив глаза, пробурчал я. – Эта фраза, пожалуй, займет какое-нибудь почетное место в хит-параде высказываний в мой адрес. - Прекрати, ты знаешь, что я о тебе забочусь. И я даже нахожу твои мешки под глазами чертовски привлекательными, - сказал Фрэнк, после чего оставил мелкий быстрый поцелуй на моих губах. - Как ты только не боишься целовать тяжелобольного? Не страшно, что я рассыплюсь на твоих глазах? Фрэнк приподнял одну бровь и хитро ухмыльнулся. Очень в его стиле. Ровно так же в его стиле, как сыпать остротами. - Намекаешь на то, что тебе нужен постельный режим? - А тебе так и хочется устроить мне постельный режим, правда? – я отвечаю вопросом на вопрос, стараясь сохранять крайне серьезный и, может, даже слегка возмущенный вид, но Фрэнк знает, что я всего лишь подыгрываю. И он делает то же самое. - Ну, знаешь, две недели прошло все-таки, - говорит он, и я шутливо толкаю его в грудь. - Засранец! – я уже не в силах сдержать смеха, и Фрэнк смеется вместе со мной. Так легко и беззаботно, и я наконец-то чувствую себя спокойно. Я чувствую, что все возвращается на свои места. Я обнимаю Фрэнка крепче, и, когда мои губы практически касаются мочки его уха, я шепчу: - На самом деле я совсем не против постельного режима. - Вот как? – спрашивает он, и в его голосе звучат те самые низкие нотки, которые заставляют мою кожу покрыться мурашками. Черт возьми, почему я не мог прийти раньше? - Да, - выдыхаю я, когда руки Фрэнка спускаются ниже и оказываются на моих бедрах. – Но сначала я хочу забрать тебя домой, и там… - Домой – это в твою конуру? – перебивает меня Фрэнк. Он не выглядит недовольным, но, тем не менее, его фраза заставляет меня немного насторожиться. - Ты против? - Ты мог бы переехать ко мне. Я смотрю на Фрэнка удивленно, будто никогда не ожидал услышать ничего подобного от него. Может быть, я действительно не ожидал. Может быть, я никогда и не думал, что Фрэнк решится с кем-то разделить свою личную территорию. Потому я на всякий случай переспрашиваю, прежде чем согласиться: - Ты уверен? - Да. Я даже готов к тому, что ты превратишь эту квартиру в зону боевых действий, начнешь повсюду разбрасывать свои вещи и обязательно заляпаешь белые стены краской. И для Фрэнка это настоящая катастрофа. Даже хуже – апокалипсис. Так что я удивился еще сильнее. - И тебя это устраивает? Он вздохнул, немного отодвинувшись от меня, создавая между нашими телами хоть какое-то расстояние. - Знаешь, я всегда относил себя к очень самодостаточным людям. И я никогда не нуждался ни в ком, чтобы скрасить свое одиночество. Одиночество само по себе прекрасно – его не нужно ничем скрашивать. Так я считал, сколько себя помню. Но эти две недели моя квартира казалась мне пустой, вся жизнь была какой-то неполноценной, и ничего подобного еще не случалось раньше. Мне не хватало тебя. Я часто думал о том, как я хотел бы, чтобы ты оказался рядом, как я хотел бы просто чувствовать твое присутствие. Он перевел дыхание, и его взгляд, пусть мягкий и совершенно беззлобный, приобрел еще пущую серьезность. - Многое из того, что происходит со мной сейчас, происходит со мной впервые. Впервые я действительно пытаюсь что-то создать, выстроить какие-то отношения, а не рушить их. И это странные, но приятные изменения. Так что, думаю, я готов открыть двери своей «святыни» для тебя. Думаю, это то, чего я хочу. И это было даже больше, чем я ожидал услышать. Никогда еще я не чувствовал себя настолько любимым кем-то и значимым, как сейчас. Вряд ли кто-либо когда-либо заставлял меня ощущать что-то подобное. И я до сих пор не могу поверить, что мне так повезло. Что это все – не мой сон, а моя реальная жизнь. - Я люблю тебя, - единственное, что могу выдавить из себя я, сглатывая подступивший ком в горле. - Значит, завтра заедем за твоими вещами? - Да. - Или, если хочешь, можем забрать их хоть сегодня? Я отрицательно мотаю головой. Нет, сегодня я определенно хочу заняться чем-то другим, и сомневаюсь, что вообще буду способен сосредоточить свое внимание на сборе вещей. Оставим все дела на завтра. Когда губы Фрэнка находятся так близко, я не могу сдержаться от соблазна быть еще ближе, раскрыть их языком, проникая внутрь. И я делаю это. Я целую его жадно, как в первый и последний раз, цепляясь пальцами за его футболку, сминая ее и задирая вверх, обнажая кожу. Я ощущаю жар и приятную слабость, и эти ощущения накрывают меня с головой. Я шепчу всякую бессмыслицу, вперемешку с бранью и клятвами в любви, которую спустя пару секунд прерывает горячий шепот, обжигающий кожу. - Спальня, Джерард. Я уже знаю, что, скорее всего, весь остаток дня пройдет именно там. И будь я проклят, если такой расклад меня не устраивает.