Обливион

А ведь все так чудесно начиналось. Я проснулся слишком рано, чтобы мой мозг начал нормально функционировать и, конечно же, как же без этого, накосячил. Вместо того чтобы отправиться умываться в комнату для мальчиков, я свернул в женский туалет и наткнулся на Ромильду Вейн. Ах, этот пиздоган не давал мне и раньше прохода, так теперь она вообще не оставляла меня ни на секунду одного. Малфой старался что-то там изменить, но было как-то поздно и потом отворота от любви вроде и не было никогда. Даже Ириска бессильна перед этой бестией. Завидев меня, она расширила свои и без того большие глазки до размера чайных блюдец. Надо отметить, что с утра она выглядела очень и очень сексуально, пусть и с блюдцами вместо глаз. В распахнутом халатике, из-под которого выглядывала грудь, в черных кружевных трусиках и пушистых белых тапочках. Я ухмыльнулся. Провел по своим волосам рукой, глубоко вздохнул и запер дверь ванной комнаты. Потрогав своего единорога и убедившись, что тот готов к бою я приблизился к Ромильде. Она смотрела на меня, но ничего не предпринимала. Я вплотную подошел к ней, начал целовать её в шею, мои трусы были уже приспущены и жеребец круто возвышался ввысь. Ромильда уже практически стонала, а я терся своим членом об её трусики у входа в таинственную пещерку. - Люцифер, - прошептала она, - я еще никогда… - Закрой глазки, - так же шепотом попросил я, - я не обижу, солнышко… Мне, если честно было глубоко насрать на то, что она еще никогда и то, что она еще маленькая, я просто хотел её в данный момент. Это моя природная потребность, черт возьми. Я прижал её к себе и, подняв на руки, посадил на тумбочку у зеркала. Она попыталась сделать какое-то отталкивающее движение, но я поддался вперед и поглотил её алые губки. Она уже полностью отдавалась мне, она была моей. Я достал своего жеребца, стянул её маленькие трусики и вошел в её эдемовский сад. Моему наслаждению не было предела. Её девственная пещерка открывала для меня райское наслаждение. Я вводил свой член раз за разом и не мог остановиться. Она начала громко стонать, я снова прикрыл её губы своими, чтобы заглушить стоны. Она царапала мне спину, сжимала кулачки, била меня, но меня заводило это куда больше, чем просто секс. Такая маленькая, невинная. Она доверилась мне. Глупышка… не нужно быть такой доверчивой, солнышко. Даже, если ты сильно влюблена, оставайся самой собой, а не бросайся в первые попавшиеся объятия. Но было уже поздно. Я кончил, лапочка. Главное успеть вовремя, вытащить свой шлагбаум, чтобы не было гребанных последствий, иначе «не хватало мне еще ребенка на стороне» Я прижал её к себе, чтобы успокоить. Она плакала и улыбалась. Я понимал, что бросать её в данный момент не нужно и поэтому еще около пятнадцати минут успокаивал это милое и безобидное создание и обещал, что все будет хорошо. Когда её истерика поутихла, я натянул трусы, поцеловал её еще раз на прощанье и вышел из комнаты. Малфой догнал меня по дороге в Большой зал. - Где ты был, мой дорогой? - Ты не поверишь, но я только что слетал в космос и встретился с Ежом. Он пообещал мне нехуевые косячки. - Вот как, а у меня другая информация, - подмигнул мне Малфой и кивнул в сторону Ромильды. - Где это таких хитровыебанных следопытов берут? - Пиздец, но ты не поверишь. Он отвел меня в сторону и рассказал одну приинтереснейшую новость. Теперь мы связаны не только кровным родством, но и телепатической связью. Мы, блять, теперь все чувствуем, оказывается, и видим прямую картинку, когда кому-то из нас очень плохо или в данном случае невъебенно хорошо. - Заебись мы с тобой братаны оказывается, - я расхохотался в голос, - что означает - у тебя еще в этом году ничего не было, - я расхохотался еще больше. - Отнюдь, брозе, - Малфой развел руками, - мне не было хорошо с теми шлюхами, так как было хорошо тебе. А ты у нас казанова. Тебе любую подавай, тебя все устроит. - Не надо вот тут меня ущемлять. Мне нравится секс. Я не виноват, что тебя не возбуждают женщины. - Бля, о чем мы толкуем, - ударил себя по голове Малфой. - Встретимся на зельях, солнышко. Я сделал невинный жест, прижав руку к сердцу, и отправил воздушный поцелуй Малфою. Все оглянулись на нас с невъебенно большими глазами, сопровождаемые непониманием и качественным ахуем. Но мы ржали во весь голос, и нам было по хуй. На зельях я снова показал себя с самой что ни на есть охуетительной стороны. Слизнорт давился завистью, Малфой торжествовал, Гришаня бычился, а Ириске было не по себе в нашей компании. На выходе я столкнулся с каким-то малышом. Он протянул мне записку от Дамблдора, где было сказано, чтобы я посетил его немедленно. - Бля, ребят, я пошел, крыша вызывает. Распрощавшись с друзьями, я отправился блуждать по коридорам. В кабинете Дамблдора было все так же занятно, как и раньше. Всякие странные штучки, с одной стороны интересные, с другой до боли простые, как две копейки. Наконец, старик сошел со своего пьедестала и снизошел до меня смертного мученика. - Как твои успехи, Гарри? – начал он. - Люцифер, - поправил я его. - Да, точно. Никак не могу привыкнуть к твоему глобальному изменению. - Никто не может, - решил успокоить я его, - а дела мои отлично. Все ровно, я набираю обороты, пользуюсь вниманием женщин и прочие излишества. - Ты знаешь, зачем я позвал тебя? – спросил он. - Я пока не всевышний, мысли читать не могу. Но, чувствую, что очень скоро я все это просеку и тогда не нужно будет меня вот так вгонять в тоску и заставлять мотаться из одного крыла в другое. - Я хочу дать тебе еще одно задание. Подойди сюда. - Профессор, может просто прижать Слизнорта к стенке и все разузнать силой? Дамблдор изумленно посмотрел на меня. Я и сам не понял как, но опередил его. Дамблдор еще и не заикался о профессоре Слизнорте, а я откуда-то знал наперед все, что он хотел мне сказать, но не показать. Сделав вид, что якобы не подал никаких признаков, чтобы подозревать меня - он поманил меня своей искалеченной рукой к себе и стукнул по стенке, где стоял Омут памяти. Послышался скрежет, стенки отворились и Омут памяти выдвинулся к нам. Дамблдор вынул из кармана очередной стеклянный флакончик с жидкостью и вылил все содержимое в чашу. Я склонился над Омутом, почувствовал, как мои ступни отрываются от пола… Я снова пролетал сквозь тьму и приземлился в кабинете Слизнорта. Сильно помолодевший Слизнорт с густыми, блестящими соломенными волосами и светло-рыжими усами сидел в уютном кресле с высокой спинкой, ноги его покоились на бархатном пуфике, в одной руке он держал винный бокальчик, другой перебирал в коробке засахаренные дольки ананаса. Вокруг него сидело с полдюжины мальчиков и среди них Том Реддл, на пальце которого поблескивало золотое кольцо с черным камнем – перстень Марволо. - Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост уходит в отставку? – спросил Том Реддл. - Том, я не вправе на это отвечать. Кстати, спасибо за ананасы. Я их просто обожаю. Но… как вы узнали? – Слизнорт подался вперед. - Возможно, это всего лишь интуиция, - бросил Том и улыбнулся. Время на часах отбило одиннадцать и Слизнорт встрепенулся. - Батюшки мои, неужто так поздно? Вам, юноши, лучше идти, а то наживете неприятности. Мальчики гуськом покидали комнату. Слизнорт выбрался из кресла и перенес пустой бокал на письменный стол. Звук какого-то движения за его спиной заставил Слизнорта обернуться: посреди комнаты так и стоял Реддл. - Живее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы все-таки староста… - Сер, я хотел кое о чем спросить вас. - Так спрашивайте, спрашивайте, - торопливо произнес Слизнорт. - Мне больше не к кому пойти. Другие учителя совершенно точно не похожи на вас. Они могут не правильно понять меня. Я хотел спросить вас о… о крестражах. Тут вдруг комнату наполнил густой туман, в котором я не видел ни Слизнорта, ни Реддла – лишь Дамблдор безмятежно улыбался стоя, рядом со мной. Тут голос Слизнорта прогремел неестественно: - Я не знаю о крестражах ничего, а если бы и знал, вам не сказал бы! А теперь немедленно убирайтесь отсюда и постарайтесь, чтобы я от вас ничего о них больше не слышал! Секунду спустя мои ноги ударились об пол – я снова стоял на ковре перед столом Дамблдора. - И что это все значит? - Как ты, вероятно, заметил, эти воспоминания подправлены, Люцифер. - Подправлены? – переспросил я, - разве можно подправить свои воспоминания? - О-о, Люцифер, - протянул Дамблдор, - это целая наука, в которой Слизнорт весьма преуспел. Так как ты числишься в любимчиках профессора, твоя задача будет, раздобыть настоящие воспоминания Слизнорта как можно скорее. Тебе все ясно? - Не понимаю, почему вы думаете, что у меня это может получиться лучше, чем у вас? - Ты многого еще не понимаешь, Люцифер, очень многого. Спокойной ночи. - Да, сер. Зашибись. Теперь мне придется гоняться за стариком и его воспоминаниями. Да он уже, наверное, давно забыл об этом. Столько лет прошло. Черт подери! А ведь утро было таким чудесным.