Враг мой - брат мой.

Похмелье, похмелье... Знаете ли вы, что такое настоящее похмелье? А особенно, когда это похмелье у сталкера? Похмелье сталкера в корне отличается от похмелья обычного рядового гражданина. Обычный рядовой гражданин страдает мигренью, его тошнит, его все угнетает, он готов сделать что угодно, лишь бы либо опохмелиться, либо как-то еще избавиться от этого состояния. Ему действительно плохо. А что же у сталкера? Это то состояние, когда настоящий сталкер уже ничему не удивляется и ничего не боится. И голова у него не болит. И не тошнит его. Сталкер не страдает. Сталкеру похуй. На всё. Пока он пьян, он может быть и веселый, и буйный, может страдать и сокрушаться, может рыдать крокодиловыми слезами. Но на утро... ему всё равно. Он становится точно таким же огрубелым, бесчувственным и неотесанным грубияном, готовым пойти на всё ради наживы. Ему не надо опохмеляться. Потому что в Зоне опохмеляться нельзя. Чуть что не так и тебя слопают. Вот так сразу. Пьяненького. И больного на утро. Поэтому сталкеры сразу просыпаются полностью здоровые. Ну, многие из них точно. А те, кто болен, лежат себе по углам и отходят. Вещий относился к тем, кто просыпался здоровым сразу. Но просыпался совсем не там, где ожидал проснуться. Сегодня же он обнаружил себя на столе, в окружении пустых бутылок, консервных банок, кусков газет с шелухой от вяленой рыбы и одной рукой в пепельнице, полной бычков и спичек. Лицом к потолку. На пузе зашевелилось что-то. Приподняв голову, он увидел руку Снегиря, который спал сидя на грубо сколоченной табуретке. На одной руке щекой он спал, второй рукой держался за пузо Вещего, чтоб окончательно не рухнуть с ветхого предмета местной "мебели". Отцепив от себя друга, Вещий завертел покачивающейся спросонья головой и оглядел окружавшую его действительность. В главном зале Янова пара новичков Свободы что-то обсуждала за сборами походных рюкзаков. На противоположной стороне зала, в проходе арки, стоял Азот в своей излюбленной позе "ноги крест-накрест и рожа с гадской ухмылкой". Следил, шельма, за порядком. Аккуратно слез со стола и отряхнулся от рыбной шелухи. Покачался неваляшкой. Вдохнул полной грудью. И заулыбался аки дитё. Всё как обычно, а значит жизнь прекрасна и день обещает быть хорошим. *** - Ну история... - раскрыл рот в изумлении Шульга, глядя на забинтованного со всех сторон Стаса. - Да, вот так. - Кто ж такой тебя спас-то? Что ж за сталкер такой? - лидер Долга встал со стула и начал медленно расхаживать по комнате, изредка с некоторым беспокойством оглядывая бойца. - Не назвался. - решив оставить в тайне своего спасителя, Стас ограничился этим. - М-да? Ну ладно. Хотел бы я ему благодарность выразить. Было бы очень жаль тебя потерять. Где ж я ещё такого умельца возьму? - Шульга заулыбался и подошел к стоящему по стойке смирно подчинённому. - Не могу знать. - Сухо отозвался он, глядя на лидера безразличным и уставшим взглядом. - Не можешь. А жаль. - Лидер по-отечески похлопал парня по плечу, - ладно, можешь идти. Дверь закрылась и Стас наконец-то выдохнул. Теперь, после отчета, можно было заниматься чем угодно. Спать особо не хотелось. Даже бушевавшие ночью соседи в лице свободных не мешали ему с раннего вечера и до утра спать беспробудно. Не спеша подошел, поздоровался с уходящем в свою каморку технику. Встал в проходе арки, у самого свода и со скучающим выражением лица осматривал присутствовавших. Группка новичков, пара друзей за столиком о чем-то втихую балакают. На соседней же стороне всё тоже было тихо и мирно. Из-за стенки виднелись чьи-то ноги в одних носках. Кто-то видимо спал прямо на кафельном полу, нахрюкавшись до состояния полнейшего не стояния. Двое свободных совершенно непотрёпанного вида собирали мелкие пожитки в дорогу. Гаваец спал на стойке и сладко всхрапывал, лицо его просто излучало вселенское добро и умиротворение. И тут его взгляд уцепил своего знакомца-спасителя, так же вышедшего осмотреться. Стас слабо кивнул ему, приветствуя. Вещий же, внезапно вспомнив вчерашнюю сцену на станции, покраснел, быстро кивнул в ответ и так же быстро скрылся с долговских глаз. Стас, узрев такую резкую перемену настроения свободного, гаденько захихикал, злорадствуя. - Стесняшка. Ха-ха.