Враг мой - брат мой.

Смеркалось. Именно так начинаются либо страшные, либо смешные и упоротые в щи истории о эпичности человеческой глупости. Кто помнит присланное Задорнову письмо от чувака, попавшего в реанимацию посредством неоднократной встречи с бочкой? Ну вот. Ну так вот. Смеркалось (!). Длинная тень проскользнула мимо пускавшего пузыри рядового и прокралась в Азотовскую каморку. Тихо. Хозяина каморки нет, но зато в углу ютится синий Сенька в обнимку с початой бутылкой паленой. А рядом (о Монолит!) заветный ящик. С "мировым" закусоном. Бычками в томате... "Вот паскуда ушастая, не мог что ли подальше лечь, гнида алкашная, курва синяя, тварь..." - рвал и метал в мыслях своих фримен, выглядывая из-за дверного косяка на похрапывавшего мальца, так некстати закинувшего свои ноги на заветный картонный ящик с нямкой. Вкусненького хотелось нещадно. Может и не полез бы Вещий проверять долговские закрома, если бы его чуткое ухо не прослышало о том, как долговский квад ограбил бандитов, которые ограбили сталкеров, которые в свою очередь ограбили зазевавшихся вояк, разгружавших провизию, отобранную у других сталкеров, которые тоже до этого ограбили тех же бандитов, которых после ограбили те самые долговцы... Но, как говорится, назад дороги нет. Назвался груздем, полезай в кузов. То есть, полез воровать у должан, закончи дело, гад! Иначе не свободовец ты, а хрен пойми что! Воровал у должан Вещий уже не в первый и даже не во второй раз. Дай бог, если в двадцатый. Была у Вещего такая клептоманская жилка, ну не мог он у ближнего соперника своего не стибрить что-нибудь ценное и, тем более, вкусное. Собравшись с духом, свободный полез в комнату. Причем полез не на своих двоих. А на своих четверых. Сейчас, в эти секунды, он напоминал снорка, который вроде бы и сыт, но азарт и жадность не позволяют ему оставить плохо лежащее на съедение остальным. И двигался он, надо сказать, весьма профессионально. Будто он для этого родился. И крался он так, что было слышно скорее сонные всхрюкивания Сеньки, чем поползновения фримена. И вдруг скрипнула под рукой одна половица, заставившая Вещего застыть статуей посреди комнаты. Картина Репина "Не ждали". С минуту он так и стоял в таком положении, бешено вертя квадратными от ужаса глазами. Но, слава Черному Сталкеру, его не услышали. Уже не смеркалось. Взошла луна (!). Великий поход продолжался. Напружившись и в два легких скока достигнув заветной коробки, фримен судорожно выдохнул и дрожащими пальцами зацепил Сенины брюки и с дикой осторожностью, словно ювелир, сложил его ноги на пол рядом с заветной коробочкой. После чего еще раз выдохнул и раскрыл картонные створки. Под светом настольной лампы жестяные банки казались глыбами серебряными. Счастью Вещего не было предела и он невольно даже залюбовался на это богатство. Но действовать надо было быстро, пока его не зашпокали. Стараясь не греметь жестью и не скрипеть липучками комбеза, свободный набил все карманы банками. Теперь он стал тяжел, как болотная тварь и банки из под ткани выпирали жутко, чем даже придавали большую схожесть с кровососом, ибо в свете лампы на стене проявился похожий на тварь силуэт. От чего фримен чуть не взвизгнул и не грохнулся на жопу со всем этим богатством. Но вовремя понял, что это он сам. Теперь предстояло ползти обратно... С таким весом теперь каждая доска в полу просто пела серенады. И каждый сантиметр теперь сопровождался беззвучным матом и жуткими корчиньями свободовской рожи. Выгоднее всего оказалось ползти по другому пути - не по центру комнаты, а по ее краю, по стеночке, где половицы не так страшно скрипели и можно было ползти тише. "Еще чуток и кто-то пожрет сегодня... Хи-хи!" - ликовал блондин, подбираясь к дверному проему. Еще шажок. И... - Ах ты лапушка... - дорогу преградили армейские тяжелые ботинки с металлическими носами. И знакомый тихий шепот. - А я... э-э-э... Стас вцепился сильной рукой в шкирняк свободовца и поднял того над полом. - И что это мы тут делаем? - недобрый взгляд долговца как бы намекал на то, что фримен огребет пиздячек. - Да так... - паренёк посмотрел снизу вверх, виновато улыбаясь, - тебя вот ищу. - Нашел? - Стас приподнял бровь и тихо застучал по полу носком ботинка. - ... - улыбка стала шире. *** Спустя 15 минут... - Попиздовал вперед, шельма! - Я не пойду в таком виде! - Скажи спасибо, что я ночью тебя гоню, а не с утра пораньше, когда встают все. - должанин зыркнул хитрым глазом, жадно разглядывая приятеля. - Ну бля, я же извинился! Я же даже все на место вернул, ну! - в глазах свободовца угасал огонек надежды на то, что он уйдет отсюда не опозоренным. - Попиздовал, я сказал... Или в афедрон тебя при всех с утра пораньше отходить? - Стасик перевел глаза с жестянки на жалостливые глаза фримена, который уже трясся от холода и переминался с ноги на ногу, - Шульга уже распознал во мне пидараса, мне можно. - ... - Пинка дать? - ... - ... - ... Смачным пинком анархист был отправлен в полет по коридору. Из рук несостоявшегося воришки чуть не выпала консерва - единственный предмет его гардероба на этот момент. Тело по кривой траектории прошествовало на середину зала и встало, зажмурившись. В трясущихся руках была продолговатая консервная банка с бычками, прикрывавшая причинное место, на что обычно посылают всех нас рано или поздно. С минуту наверное он ждал возмущений, свиста и чего-то подобного. Тишина напрягала страшно и чуть погодя, Вещий открыл один глаз. И выдохнул облегченно, ибо в зале никого не было. Даже Гаваец не спал на стойке, а уполз в койку. Вещий открыл второй глаз и окончательно расслабился, надеясь, что боле никого не встретит на своем пути. И пошел было дальше... Вслед его провожал взглядом долговец, который снова любовался на замечательную подкачанную жопку, которую фримен прикрывать не стал специально, даже не смотря на то, что на это ему была выделена вторая банка. За спиной Вещего раздался одобрительный свист и тихий шепот: - Не, надо было все-таки тебя иначе наказать. А то что-то легко ты отделываешься. - Да пошел ты! - так же тихо зашипел на должанина блондин, обернувшись к нему лицом, при этом продолжая пятиться в том же направлении. А зря. Удивленный хмык заставил парнишку встать столбом и округлить глаза до размера чайных блюдец. - Что, опять воруешь, да? - заспанный голос Яра вынудил сделать отчаянный вид, - Ну сколько раз тебе говорить - осмотрительней надо быть! Дядька Яр подошел сзади и смачно отвесил фримену по жопе кожаной перчаткой. - Ай! - парень возмутился и снова чуть было не выронил банку. С другого конца зала раздался злорадный смех. - Так его, так его, Дядь Яр! - одобрительно кивал сержант, смотря, как предмет его любви старой драной перчаткой лупит старикан. - Да ну вас всех! - надувшись обиженно, прошипел свободный, бросил банку на пол и шлепая босыми ногами по ледяному кафелю, ушмыгнул к себе. - Дядь Яр, вы бы почаще его били что ли... А то распустился совсем Ваш молодец! - похихикавал Загорецкий, шествуя к противоположной "свободовской" арке. - Это теперь твоя прерогатива - наказывать нашего предсказателя за его мелкие пакости, так что извиняй. А чего он там украсть пытался? - поинтересовался старик, облокачиваясь о проем и уставившись заспанными глазами на соседа. - Да консервы. Видели же банку, ну... - долговец поднял с пола брошенную банку, уже слегка поцарапанную. *** Ранее утро. Вещий давно отобрал у Стаса свои шмотки и одевшись, притащил себе к столу ящик и уселся, обиженно уставившись в старенький детективчик. Ведь эту книжку он рассчитывал дочитать в компании банки свежей рыбки с хлебушком. Хлебушек то был, зараза, но без рыбки он теперь был бесполезен, бесполезен так же, как футболка ежу. И книжка теперь читалась не так легко и весело, как хотелось бы. Так бы и дальше дулся наш ГГ. Но. Вдруг сбоку, на столе, приземлилась тарелка со стопкой бутеров и с пододвинулась поближе. - Впредь запомни - чего-то захочешь, просто попроси меня, окей? - рядом появилась физиономия сержантика, улыбавшаяся уже по-доброму. - А ты дашь? - искренне удивился фримен, глядя то на бутерброды, то на своего, без пяти минут, поклонника. - О да, детка! Гы. - Стас скорчил фримену рожу и быстро удалился с соседской территории, злорадно хихикая. Из угла раздалось мечтательно: - Вот это я понимаю любовь! - Улыбнулся Яр, возведя глаза к потолку.