Всё закончится в 1998

— Ты в самом деле считаешь, что самым разумным решением будет просто взять и зайти через главные ворота Малфой-мэнора? Гермиона, прикусив язык, поморщилась от холодного тона Малфоя и устало потёрла лицо. Начинать ссору сейчас хотелось меньше всего. В камине успокаивающе потрескивал огонь, чужой взгляд ледяными иголками колол кожу, и ей оставалось надеяться, что тишина, повисшая в комнате, продлится хотя бы пару минут. Они обсуждали возможные варианты с вечера, а часы показывали уже пять утра, и каждый раз, когда Малфой недовольно кривил губы на её план, возникало желание ударить его как можно сильнее. Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она пообещала помочь, и она мечтала закрыть глаза и поспать хотя бы пару часов, но вместо этого приходилось снова и снова прокручивать в голове всё, что сказал Малфой. Грейнджер через силу посмотрела на него. Слизеринец сидел в кресле напротив, прикрыв глаза ладонью и вцепившись другой рукой в подлокотник, как утопающий за соломинку, и в тусклом свете догорающих поленьев выглядел смертельно уставшим. В другой момент она бы так ни за что не подумала, однако сейчас, в помятой рубашке, с тёмными кругами под глазами и ещё более бледный, чем обычно, он был именно таким. Когда Живоглот с тихим урчанием вскочил ей на колени, она зарылась пальцами в густую шерсть и замерла, продолжая наблюдать за Малфоем. За последние пару часов он будто бы постарел на несколько лет — прямо на её глазах. С каждым из дюжины отвергнутых планов — трансгрессировать с домашним эльфом; применить дезиллюминационное заклинание и выйти за пределы действия наложенных заклятий, чтобы оттуда трансгрессировать; выпить Оборотное зелье и, опять-таки, трансгрессировать, только выйдя за ворота Малфой-мэнора, — он мрачнел, лицо его заострялось, глаза становились всё более злыми, а в волосах — Грейнджер могла поклясться — появлялись частые седые прядки. Она могла почти физически ощущать его бессилие, и по воздуху невидимыми щупальцами к ней тянулся практически животный страх — страх потерять последнего близкого человека, и от этого ей становилось так жутко, что сердце то и дело пропускало удары. Застывшее время ледяной глыбой царапало её грудную клетку изнутри, замораживая сердце и превращая в ледяную крошку лёгкие. В гостиной царило дремлющее спокойствие, и было в этом что-то пугающе неправильное и фальшивое, ведь ещё пару дней назад она в ужасе пыталась поймать утекающие сквозь непослушные от холода пальцы мгновения тишины, а несколько недель назад заставляла себя жить призрачной надеждой. Будь здесь Рон и Гарри, они бы меня успокоили. Мысль, пришедшая следом за этой, озарила её уставший разум блеклым голубоватым светом, и Грейнджер, успокоенно выдохнув, закрыла глаза, позволяя себе провалиться в сон. Метла.

***

— Блять. Старинные часы, оглушительно тикая, пробили десять. После пары часов сна, проведённых в низком кресле, тело отказывалось слушаться, и Малфой, даже сквозь веки видевший яркий солнечный свет, пробивающийся через замёрзшее окно, и пытавшийся с закрытыми глазами дойти до подоконника, где ещё вчера оставил пачку сигарет, согнулся, потирая ушибленное об угол стола колено. Когда рама со скрипом открылась, в комнату ворвался пахнущий зимой воздух и Малфой, глядя на блестящий под солнцем снег, щёлкнул зажигалкой. Кончик языка тут же онемел от терпкого дыма, и блондин успокоенно прикрыл глаза, крутя в руке сигаретную пачку. Ему хотелось ненавидеть Блейза за то, что он сделал, но получалось плохо. Как бы там ни было, Забини был прав: в этот раз самому ему не выкрутиться. Малфой стряхнул пепел и выпустил облачко сизого дыма, отстранённо наблюдая, как он, мерцая, рассеивается в морозном воздухе. От ощущения собственного бессилия сосало под ложечкой, и где-то глубоко внутри чудовищем ворочался страх. А что, если Нарциссы не станет?.. За спиной раздался шорох. Малфой стремительно обернулся и, наткнувшись взглядом на сидевшую на диване девушку, скривил тонкие губы, почти слыша шум морского прибоя. Мерлин, просто съебись отсюда и дай мне хотя бы пару часов спокойствия и грёбаный свежий воздух. Ты и так въелась в мои лёгкие намертво. Каким бы сильным ни было хреново ощущение бессилия, впутывать во всё это Грейнджер он точно не собирался. Она выглядела по меньшей мере плохо — должно быть, от бессонной ночи — хмурилась, цепляясь пальцами за шерсть рыжего кота, и настороженно следила за движениями Малфоя. Он отвернулся, затягиваясь и не вдыхая запах, затопляющий комнату всё сильнее, когда Грейнджер встала и принялась ходить по гостиной. Колючий ветер из открытого окна отрезвлял, заставлял мозг сосредотачиваться на вчерашнем разговоре и не позволял развернуться и наорать на маячившую гриффиндорку. Когда окурок оставил очередное чёрное пятно на раме, Малфой, в последний раз вдохнув морозный воздух, повернулся и захлебнулся запахом моря. Грейнджер, остановившись рядом с ним, заламывала руки, не сводя взгляда с его лица. — Малфой, у нас есть план.

***

С того утра, когда нашёлся план, на который Малфой не скривился, прошло четыре дня. С того утра они до сих пор больше не говорили на эту тему, да и вообще не говорили. Слизеринец возвращался в Башню за полночь, и Гермионе не оставалось ничего, кроме как хмуриться, наблюдая, как он в молчании проходит по гостиной и скрывается на лестнице к спальням. Да иди ты к чёрту, Малфой! Он раздражал, и Грейнджер приходилось сжимать челюсти почти до боли, чтобы не послать его куда подальше и вслух. Гермиона возвращалась из Башни Гриффиндора, где провела большую часть дня, когда Малфой догнал у проёма с Венделиной Странной, схватил за локоть, заставив вскрикнуть от неожиданности, и запихнул в гостиную, захлопнув за собой портрет. — Какого хера, Грейнджер? — Его голос был похож на змеиное шипение, но лицо было безукоризненно спокойным, и злость выдавала только чуть пульсирующая венка на виске. — Я что, должен тебя искать по всему грёбаному замку? — Какая честь, ты соизволил заговорить со мной! Что, больше, видимо, не с кем? — Гриффиндорка, опасно прищурив глаза, выдернула руку и, развернувшись, отошла на несколько шагов. — Как жаль, что… — Мне сейчас не до этого. — Что-то в голосе Малфоя заставило Гермиону остановиться, закусив губу, и медленно обернуться. Малфой стоял, скрестив руки на груди, и в глазах его закипала сталь. — Я должен быть в поместье через пятнадцать минут. И это лучшая возможность спасти Нарциссу. Воздух вышел из лёгких Грейнджер почти со свистом. Сегодня? Мы должны сделать всё сегодня? Рано, слишком рано, мы ведь даже не подготовились, не обсудили, что делать, если что-то пойдёт не так, и… Будто бы услышав мысли, Малфой в секунду оказался рядом и сжал её плечи так, что на коже наверняка остались синяки. — Грейнджер, план сработает. Мерлин, когда на поместье накладывали охранные заклятия, никому это даже и в голову не пришло! — Он впился взглядом ей в лицо. — Это самый удачный вариант, да и другого может просто не представиться. От холода в его голосе Гермионе показалось, что её окатили ледяной водой, и она, будто бы придя в себя, осмысленно посмотрела на него. И медленно кивнула. Вдоль тропы слева росли низкие кусты дикой ежевики, а справа — высокая живая изгородь. Грейнджер кусала губы, сжимая в кармане палочку, и шла вслед за Малфоем, пока он не остановился, обернувшись к ней. — Запомни. Метла хранится в моей комнате… — По лестнице вверх, налево, прямо до упора, направо, вторая дверь справа, — отчеканила Гермиона, нервно оглядываясь. Малфой кивнул. — Всё верно. И никакой магии. На поместье наложены отслеживающие чары, стоит сказать «Репаро» — и сбегутся все Пожиратели, которые сейчас там. — Он впился в её глаза взглядом. — Повтори план ещё раз. — Требовательный голос Малфоя звенит сталью. — Мы зайдём в особняк. У дверей могут стоять два Пожирателя — охрана. Ты идёшь на собрание, я — за Нарциссой и в твою комнату. Нахожу метлу, открываю окно и улетаю с твоей матерью. — Малфой кивнул, и Грейнджер, глядя в его светлые глаза, закусила губу. — Малфой, я боюсь высоты. — Я не могу улететь с ней сам. Это приравнивается к предательству, Грейнджер, и тогда меня будут искать до тех пор, пока не наткнутся на мой труп. — Он достал палочку и обвил вокруг её талии правую руку, заставив вздрогнуть. — Надо наложить на тебя дезиллюминационные чары. Холодная волна прокатилась по телу девушки, и она взглянула на свою руку, сливающуюся с землёй. Они повернули направо, на широкую подъездную дорожку. Живая изгородь оборвалась у высоких кованых ворот, однако они не замедлили шага, а Малфой поднял в подобии приветствия левую руку. Проходя сквозь тёмный, словно обратившийся перед ними в дымку тумана металл, он шепнул: — С Сочельником, Грейнджер. Постарайся не попасться.