Всё закончится в 1998

Грейнджер знала, кого напоминает Пожиратель, прислонившийся плечом к стене у выхода. Отец Нотта, такой же худощавый и темноволосый, выглядел натянутым, как струна, стоя возле тёмных массивных дверей, и ей совсем не хотелось знать, каково Малфою стоять рядом с ним. Холл поместья Малфоев был тусклым и холодным. Висевшие на стенах портреты перешёптывались и не покидали рам из потемневшего серебра, и создавалось отчётливое ощущение, будто бы в одной из бесчисленных комнат лежит человек при смерти. Грейнджер неслышно выдохнула, сжимая палочку так, что дерево до боли впилось в замёрзшую ладонь. Здесь все при смерти. — Ты в порядке? Она, как ужаленная, обернулась на голос, прикусив губу до отвратительного металлического привкуса во рту. Малфой, фальшиво спокойный, обнял за плечи худую женщину с заострившимися чертами лица и тонкими пальцами, вцепившимися в его пиджак — до побелевших ногтей. Картинная невозмутимость блондина ломалась и рассыпалась, как пазл, — его глаза, холодные, колючие, злые, блуждали по комнате, разыскивая что-то невидимое. Что-то. Или кого-то. — Тебе лучше вернуться в комнату, мама. — Голос Малфоя был предельно ровным, но глаза становились всё более дикими, и Грейнджер от этого было не по себе. — Сейчас. Мрачный холл пугал своей пустынностью, и стены давили так сильно, что голова начинала кружиться. А, может, это сказывался страх — животный, первобытный страх — страх за свою жизнь. Грейнджер боялась, но упрямо, шаг за шагом, поднималась по лестнице. Грейнджер замерла на верхней ступеньке, глядя в напряжённую спину Малфоя, до сих пор обнимающего мать. Когда женщина, чопорно прямая, напряжённая до дрожи, прошла мимо и скрылась на втором этаже, обдав Грейнджер лимонным запахом, она будто бы очнулась. Нарцисса. Гермиона знала свой путь наизусть, но не могла заставить себя сдвинуться с места. Ровно до тех пор, пока не пошевелился Малфой. Как только он нажал на дверную ручку, Грейнджер повернула налево и рванула вперёд. Из-за поворота показалась фигура в чёрной мантии, и гриффиндорка резко затормозила, до боли сжимая в руке палочку. Холодный голос Малфоя, раздавшийся в голове, напомнил, что стоит ей произнести «Репаро», как здесь тут же соберутся все Пожиратели, которые есть в мэноре, — и в подсознании вспыхнул и сгорел десяток заклинаний, которые она могла послать в стремительно приближающегося человека. Беспомощная Грейнджер в ужасе вжалась в холодную стену, будто бы пытаясь просочиться сквозь неё. Сердце бешено стучало в горле, и ей оставалось только молиться, чтобы его не услышали. Фигура приближалась, и Гермиона с отвращением узнала в ней Беллатрису. Пожирательница пронеслась мимо, а Грейнджер всё стояла, окутанная липким, отвратительно жарким страхом, и сумела отойти от стены, только услышав пронзительный крик, доносящийся с первого этажа. Крик боли. Он ввинчивался в мозг, и ей самой хотелось закричать, начать распевать гимн Хогвартса, разбить вазу, стоявшую в углу, лишь бы только заглушить этот звук. Но вместо этого она повторяла про себя план действий и стремительно шагала вперёд, не издавая ни звука. Когда крик оборвался, Гермиона замерла у двери, ведущей в спальню Малфоя. Гермионе казалось, что она всё ещё слышит крик, когда она ступила в полутёмную комнату Драко Малфоя. Она несмело прошла дальше, оглядываясь и лихорадочно соображая, где может быть метла, когда заметила древко над тлеющим камином. Да! Подойдя ближе, она нервно закусила губу. Всё шло гладко. Слишком гладко, чтобы быть правдой, и вдруг… В их плане был изъян. В её плане был изъян: она понятия не имела, где находится комната Нарциссы. Заламывая руки, она в ужасе смотрела на метлу. Таскаться с ней, разыскивая спальню миссис Малфой, было бы просто по-идиотски. Значит, ей нужно — придётся — сначала отыскать Нарциссу. Дверь открылась с негромким щелчком. Очередная. Чёртова. Дверь. Грейнджер на мгновение показалось, что комната пуста. А потом она увидела направленную прямо на нее палочку.

***

Дверь открылась с негромким щелчком, и Малфой, закрыв на мгновение глаза, разбил сознание на кусочки. В гостиной царили полумрак и тишина. За длинным столом собралось около двадцати человек, но оставалось четыре пустующих места: во главе стола и по обе руки от него. Ещё одно — на другом конце стола, возле Крэбба. Место Нотта. Малфой, опустившись на своё место, глубоко вдохнул и огляделся. Снегга не было, как не было и Кэрроу, — значит, Лорд не посчитал нужным забирать из школы всех, кто мог следить за порядком. В углу комнаты он видел чью-то нечёткую фигуру, но не знал и не хотел знать, кто это был. Он прикрыл глаза, не позволяя себе думать ни о чём конкретном. Поле для квиддича погружалось во тьму, и отсюда было видно огни Хогвартса. Пахло преющими листьями, травой и дождём. Море билось о скалы, и в воздух, терпко пахнущий солью, взмывали тысячи блестящих в лунном свете брызг. В библиотеке горел камин и жил запах пыли и пергамента. А ещё — магии. Когда в гостиной раздалось змеиное шипение и лёгкий шорох, Малфой открыл глаза. Напротив него сидела Беллатриса, с подобострастием смотрящая на приближающегося Лорда. Пахло кровью. Малфой выдохнул, успокаивая воображение. — Мой Лорд… — прошелестела Беллатриса, и ему пришлось подавить в себе желание презрительно скривить губы. Волан-де-Морт опустился в своё кресло, провёл пальцами по едва заметной в полумраке Нагайне и обвёл взглядом комнату, зацепившись за фигуру в углу. В его глазах блеснуло торжество. — Ну-с, начнём. — Высокий, звонкий голос Тёмного Лорда отразился от потолка. — Мне о стольком нужно с вами поговорить… Но сначала, — его бледные губы на змееподобном лице растянулись в улыбку, — мы поприветствуем гостью. Хвост?.. Малфой видел, как Хвост встал. Минуту спустя на свет вытолкнули худую девушку со светлыми волосами — одни глаза на бледном лице, показавшемся смутно знакомым. — Познакомьтесь, это… Лавгуд. Это херова Полоумная Лавгуд. Дальше он не слушал, вперив взгляд в изученный десяток раз узор на столе. Не слушал, но не мог не слышать, как спустя пару минут Лавгуд — Лавгуд-не-из-этого-мира, Лавгуд-я-верю-в-несуществующие-вещи — зашлась в диком крике, изгибаясь на полу от заклятия, брошенного кем-то с другого конца стола — брошенного долбаным Винсентом Крэббом. Не мог не думать, что этот крик был слышен во всём Малфой-мэноре.

***

— Миссис Малфой. — выдохнула Гермиона, когда глаза привыкли к полумраку и она смогла разглядеть женщину, стоящую во мраке перед ней. — Снимайте чары, — приказала женщина, не убирая палочки. Грейнджер нервно закусила губу. На что Малфой рассчитывал? Что его мать, согласится пойти с тем, кого даже не видит? Или что она вдруг поверит моим словам о том, что я, Гермиона Грейнджер, пришла её спасти? — Миссис Малфой, — её голос дрожал от волнения, — вы знаете, что стоит мне только взмахнуть палочкой, как сюда сбегутся все Пожиратели. Вы вовсе не обязаны мне верить, но меня зовут Гермиона Грейнджер, я… Я пришла с вашим сыном. Нарцисса отступила назад и шумно втянула воздух. Палочка в её руках дрогнула, и Грейнджер облегчённо вздохнула. Её мозг лихорадочно работал, ища причину того, что урождённая Блэк поверила ей на слово. На ум приходило только одно. — Вы знали. Знали, так ведь? Нарцисса выпрямилась, и лицо её некрасиво исказилось. — Я не знала, что он приведёт именно вас. Надеялась, что это не придёт ему в голову. Гермиона отшатнулась, как от пощёчины. В её голосе скользило презрение. Малфой говорил таким же тоном, когда был зол. И таким же тоном говорил «грязнокровка». На мгновение ей стало обидно, даже отвратительно, ведь там, внизу, она видела, как Нарцисса цеплялась за плечи сына и как ровно он дышал в её объятиях, и на секунду Грейнджер померещилось, что они простые люди. Ещё через мгновение ей стало плевать: чего можно ожидать от кого-то из Малфоев? — Я сама захотела помочь ему, — раздражённо бросила гриффиндорка. — В любом случае нам нужно идти. Сейчас, пока все… — Её прервал очередной крик, раздавшийся с первого этажа. — Пока все… заняты. Женщина смотрела на неё с непониманием, сжимая в руке палочку до побелевших костяшек. — Вы рискуете своей жизнью, мисс Грейнджер. Зачем? Зачем? Потому что вы последнее, что делает отвратительного ублюдка Малфоя кем-то, кто напоминает нормального человека, чёрт бы вас подрал! — но вместо этого она молчит, а потом, открывая дверь, тихо говорит: — Нам пора. Они шли в тишине, и Грейнджер знала, что если кто-то и увидит Нарциссу, идущую по коридору, то ничего не заподозрит, — и от этого ей становилось спокойнее. — У вас есть план? Нарцисса, бледная, но уверенная, стояла у двери, наблюдая, как невидимая Гермиона снимает метлу с держателя. — Да. — Меньше всего сейчас Грейнджер, до чёртиков боящейся высоты, хотелось обсуждать что-либо. — Вы готовы? Нарцисса огляделась, будто пытаясь запомнить каждый предмет в комнате, на мгновение закрыла глаза и подошла к висящей в воздухе метле. — Нет, но это не имеет значения. Миссис Малфой была тёплой и пахла лимоном и прохладой, и Грейнджер успокоенно выдохнула, когда её руки крепко обхватили талию. Гермиона оттолкнулась от пола и вылетела в открытое окно, стараясь не смотреть на землю.

***

Лорд, как он и ожидал, был в ярости. Пропажа Нарциссы обнаружилась спустя час после окончания собрания — Драко хотел задушить Беллатрису, поднявшую шум, своими руками — однако… У Тёмного Лорда не было никаких — абсолютно никаких — доказательств хоть какой-то его причастности к исчезновению. После нескольких Крициатусов и попыток проникнуть в мозг Малфоя, Лорд вынужден был отправить его обратно в школу. Малфой, разбитый физически, торжествовал, и взволнованный вид матери его ничуть не расстроил. Осталось совсем немного. — Грейнджер, я вернусь за тобой через пять минут. — Она ничего не ответила, продолжая сидеть на поваленном дереве и с отсутствующим видом смотря на падающий снег. Малфой начинал закипать. Ты не испортишь мне настроение своей постной миной, даже не надейся, гриффиндорская зазнайка. — Впрочем, если тебе здесь понравилось… Последнее, что он видел перед трансгрессией с матерью, — убийственный взгляд Грейнджер.