Всё закончится в 1998

Гермиона стояла в совятнике вот уже полчаса, стуча зубами и глядя на свиток в своей руке. На бумагу попало несколько дождевых капель, и она размокла. Чернила в этих местах смылись, разобрать некоторые слова было невозможно. Но даже если бы она не поскользнулась на злосчастной ступеньке, если бы не Малфой, схвативший её за куртку, если бы не потёкшие чернила, она бы всё равно стояла в совятнике, сжимая в руке письмо. Письмо, которое не послала бы ни за что, даже если желание сделать это было бы сильнее нынешнего. Письмо, которое, пошли она его, навлекло бы опасность на её мальчишек. Гермиона сжала кулак, сминая свиток, бросила комок бумаги на каменный пол, усыпанный травинками, скелетами мышей и помётом, и вытащила палочку. — Вспыхни! — Гермиона из последних сил старалась не дать волю слезам, которые она списывала на едкий дым, раздражающий глаза. — Гермиона? Гриффиндорка крутанулась на месте, как ужаленная. В арочном проходе, замерев в нерешительности, стоял взъерошенный Невилл. Гермиона попятилась, отчего-то оглянулась на тлеющие на полу остатки письма и шумно выдохнула. — Гермиона, — голос Долгопупса звучал не то взволнованно, не то настороженно, — что ты тут делаешь так рано? — Я… — замялась Грейнджер и, снова посмотрев на промокшего парня, честно ответила: — Я хотела отправить письмо. Невилл удовлетворённо кивнул, исподтишка оглядывая Гермиону. Она осунулась, побледнела и казалась испуганной. Нахмурившись, он окинул взглядом совятник. Никого, кроме Гермионы, сжимающей в руке палочку, и его, стоящего у входа. — Ну, я, наверное, пойду, — неуверенно сказала девушка, нарушив неловкое молчание. Спрятав палочку и убрав с лица влажную прядь волос, она обошла Невилла. — Осторожнее на лестнице: кажется, одна из ступенек разваливается, — вдруг бросил он, уже подойдя к насесту с совами. Гермиона вздрогнула, но кивнула ему и, выйдя под дождь, сменившийся изморосью, взялась за мокрые каменные перила, а вспомнив ледяной взгляд серых глаз, сжала руку на скользком камне сильнее. Девушка ещё не переступила порог гостиной Гриффиндора, сказав Полной Даме пароль, когда к ней подлетела взволнованная Парвати. — Ох, наконец-то я тебя нашла! Джинни… — Парвати часто дышала, прижав руку к груди. Гермиона сжала палочку в кармане влажной куртки. — Мне сказали, что она в больничном крыле, а я решила, что ты должна… Гермиона сорвалась с места, махнув Парвати. От быстрого бега кололо в боку, в горле, казалось, разгорался огонь. Только не Джинни, с ней не может ничего произойти, нет-нет! Она свернула направо, влетая в светлый коридор, ведущий к больничному крылу. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Толкнув дверь, она оказалась в лазарете. Дальняя койка была отгорожена ширмой. Гермиона поспешила к ней, чувствуя возрастающую тревогу. Подойдя к кровати, шумно выдохнула. — Джинни… — Рыжие волосы лежащей под одеялом рассыпались по подушке. Девушка была бледна. — Джинни. — Мадам Помфри подошла к Гермионе, держа в руках поднос с кубком, какими-то снадобьями и мазями. Гермиона, услышав позвякивание, обернулась. — Мадам Помфри, что с ней произошло? Женщина, тяжело вздохнув, поставила поднос на столик. — На неё наслали проклятие. Мальчик, доставивший её сюда, сказал, что это было в каком-то коридоре. Он увидел пурпурный всполох и… Гермиона задрожала и провела под курткой по рёбрам. Насколько ей было известно — а известно ей о «пурпурном» проклятии было немало — Джинни пришлось несладко. Мадам Помфри взглянула на сидящую на согнутых ногах Гермиону. — Она поправится. Вы же поправились, мисс Грейнджер. — Она коснулась её плеча и нахмурилась: — Вы промокли насквозь. Поднимайтесь и отправляйтесь в гостиную. Сейчас же. Если почувствуете недомогание, приходите за бодроперцовым зельем. Гермиона нехотя кивнула, снова взглянула на Джинни и, сжав её руку, поднялась. Уже открыв двери, она обернулась. — Мадам Помфри, а кто её привёл? — Хм, — женщина задумалась, — мальчик, кажется, ваш ровесник. Высокий, темноволосый. — Гриффиндорец? — Не знаю, — пожала плечами мадам Помфри, — он был без мантии. — Спасибо, до свидания. Ах да, передайте, пожалуйста, Джинни, когда она проснётся, что я к ней загляну.

***

Снегг раздражённо ответил стучавшему, отложив испещрённый мелким почерком пергамент на стопку других: — Войдите. — Когда в дверях показалась будто бы деревянная Макгонагалл, он не показал удивления. — Чем обязан, Минерва? Она была напряжена — он видел это по её морщинистой руке, сжимающей в складках мантии палочку — была сдержанной и, как и всегда, перешла практически сразу к делу. — Добрый день, директор. — Он видел, с каким трудом и нескрываемым презрением она так обратилась к нему. — Профессор Снегг, известно ли вам, что происходит в вашей школе? — Снегг вскинул брови, скрестив руки на груди. — Межфакультетская вражда, стычки, ученики насылают друг на друга проклятия! Джиневра Уизли попала в лазарет после очередного происшествия. Насколько мне известно, — она поджала тонкие губы, — вы должны узнавать обо всём этом раньше меня. Снегг указал на резное кресло у стола, холодно взглянув на женщину. Макгонагалл не шевельнулась, продолжая сверлить его взглядом из-за прямоугольных стёкол очков. — Насколько мне известно, Минерва, — спокойно начал он, — именно в ваши обязанности входит разрешение межфакультетских споров. В ваши, Слизнорта, Флитвика и Стебль обязанности как деканов входит налаживание отношений между факультетами. Макгонагалл выпрямилась, глядя на него сверху вниз. — Боюсь, вы ошибаетесь. Это прерогатива директора. Деканы никогда не разрешали подобных вопросов без участия главы школы. — В её мутноватых глазах полыхнул огонь. — Доброго дня, профессор. Как только тяжёлая дверь закрылась, Снегг в ярости махнул рукой, разбрасывая бумаги. Поднялся из-за стола и повернулся к позолоченной раме, висевшей прямо за ним. — Дамблдор, — рыкнул он, — я сделал всё, что мог: маглорождённые учатся здесь, их не вызывают на разбирательства в Министерство. Я стараюсь сделать ущерб для всех, находящихся здесь, минимальным: преподаватели обязаны извещать меня о каждом происшествии и нарушении, даже Кэрроу… — он резко умолк. Дамблдор пронзительно взирал на него, сплетя пальцы. — Этого мало, Северус. Ты должен защитить учеников не только от преподавателей. Ты мне обещал.

***

— Дин! — Гермиона ускорила шаг. - Дин, постой! Парень обернулся и сдержанно улыбнулся, увидев её. — Привет. — Привет, — кивнула гриффиндорка, направляясь с ним к мраморной лестнице. — Слушай, я хотела спросить: ты не знаешь, кто принёс Джинни в лазарет? Он нахмурился, но ответил: — Знал, что ты спросишь, как только узнаешь обо всём этом. Я нашёл её посреди коридора на третьем этаже, её всю трясло. — Спасибо тебе. — Парень кивнул, снова улыбнувшись. — Я хотела ещё кое-что спросить. Ты не видел, кто это сделал? — Прости, — он остановился, почему-то виновато уставившись на свои ноги, - нет. Но это были не преподаватели, в этом я уверен. Может, слизеринцы? Хотя Джинни им ничего не сделала… Гермиона нахмурилась. — Наверное, сейчас не играет роли, сделала ли она им что-то. Она Уизли, сестра Рона, подруга Гарри. Им этого достаточно. И спасибо тебе ещё раз. — Развернувшись, она направилась к кабинету Макгонагалл.

***

— Мисс Грейнджер, — Макгонагалл сняла очки, — я ничем не смогу вам помочь. Это не в моих силах. Профессор Снегг, — её голос стал холоднее, — возможно, мог бы с этим что-то сделать. Межфакультетские разбирательства — часть его обязанностей. — Но ведь это слизеринцы… — гриффиндорка обречённо выдохнула. — Именно, — спокойно кивнула Макгонагалл. — Поэтому советую вам обратиться не к нему, а к старосте. — Факультетский староста… — Нет-нет, — перебила её профессор. — Ко второму старосте школы.