Please myself

      Кел приоткрывает глаза. После долгого сна она плохо соображает и несколько минут сидит неподвижно. Тишина помогает понять ей, что сейчас она одна. Кел выпрямляется и садится ровно. Она не может потереть глаза руками и пару раз сильно зажмуривает их. Девушка действительно в фургончике одна. Из маленьких окон не сочится свет, темноту разрывает только несколько слабых лучей единственной лампы в потолке около входа. Вчерашние порезы на теле девушки закрылись, кровь застыла и образовала тёмно-красные корочки. Во рту пересохло, и ей хочется пить, но Кел не может пошевелиться. Любое движение сковывают верёвки, впивающиеся в руки и ноги. После тщетных попыток развязать узлы, Келси ещё несколько раз дергает верёвки и, выдохнув, кладёт голову на правое плечо и руку.       На её взгляд попадается газета, валяющаяся недалеко от входа, который сейчас закрывает дверь, а не занавеска. На открытой странице красуется огромная фотография горящего здания и заголовок: «Пожар в «Guns and Arms». Кел заинтересовано пытается разглядеть ещё что-то, но остальной текст написан очень мелким шрифтом. Девушка пододвигается, насколько это возможно, и вытягивает ноги в направлении выхода. Она старательно, миллиметр за миллиметром приближается к цели. Когда ботинок Кел достаёт края газеты, она сгибает ноги и подтягивает их к себе. Теперь газета рядом, и Кел может пробежать глазами текст.        «Произошедший пожар уже вызвал много вопросов и…        …сегодня, в три часа дня произошло возгорание на…»       Кел отрывается от чтения. В три часа дня. Сколько же времени сейчас? Келси оглядывает фургончик в надежде найти хоть какой-то указатель времени, но тщетно.        «…причина пожара выясняется…        …Уэсли Максфилд, владелец производства, не оставил никаких комментариев насчёт произошедшего…        …неизвестно, какой ущерб был нанесён зданию, но уже можно предположить, во сколько миллионов обойдётся ремонт…»       Кел резко поднимает голову, услышав возню снаружи. Через несколько секунд дверь открывается, и на пороге виднеется силуэт Кобейна. Кел отпихивает ногой газету, Курт входит внутрь, и его сонное лицо попадает под лучи мутного света. Он окидывает Кел безучастным взглядом и идёт дальше. - Рано проснулась, спокойной ночи, - щёлкает выключатель, и комната погружается в темноту. Кел слышит шаги, приближающиеся к дивану. - Мы можем поговорить? – Напряжённо с надеждой произносит Кел. Шаги смолкают на секунду, а затем Курт продолжает путь. - У тебя не заклеен рот, очевидно, что… - Курт, пожалуйста… - Тембр голоса Кел повышается, сейчас эта просьба больше похожа на истерический вздох. - А жаль, что не заклеен, - шаги стихают, слышен еле заметный скрип пружин, и наступает звонкая тишина. Кел делает два глубоких вдоха и продолжает. - О какой спокойной ночи ты говоришь, если я… Ой! – В Кел врезается комок бумаги, - ты не придумал ничего остроумней, чем кидаться бумагой? - Следующим полетит нож, - устало проговаривает Кобейн. Кел хочет сказать что-то ещё, но закусывает губу и замолкает.       Сейчас было бы неплохо заснуть, но девушке точно это не удастся. Через несколько минут тишины Кел становится слышно тихое, равномерное дыхание. Как она не пытается задремать, ей напоминают о себе или затёкшие руки, или неудобное положение, или густая тишина, которая давит на неё. Минуты длятся вечность, Келси начинает считать секунды, чтобы постоянно напоминать себе, что рано или поздно эта ночь кончится, но девушка сбивается, начинает с начала, и толку от этого не остаётся.       Кел пытается представить, что сейчас творится на улице, в городе, что сейчас происходит с её отцом. Белла должна рассказать ему, тогда он сможет вытащить её отсюда. Под удар попадёт Кобейн. Кел это надо? Она не может представить реакцию Билла, когда он узнает, что его друг всё это время резал направо и налево людей Сиэтла. Кел должна непременно сама отсюда выбраться, она должна найти способ. И она должна найти способ доказать невиновность Кобейна, или, проще говоря, найти доказательства вины кого-то другого.       Когда бледное солнце начинает освещать фургончик, и внутри становится светлее, Кел всё ещё не спит. Она смогла сосредоточиться на цифрах и досчитала уже до трёхсот семидесяти восьми. Когда силуэт человека на диване начинает слегка шевелиться, Кел думает, что, наконец, это тупое состояние фактического одиночества прекратится. Но скрип пружин затихает, и надежды Кел снова рушатся. Она прислоняет голову к стене и прикрывает глаза.

***

      Курт открывает дверь фургончика, и она со стуком об угол отскакивает назад. Кобейн хватает Кел за локоть и выволакивает наружу. - Пожалуйста, нет! – Кел пытается кричать, но её голос странно сиплый, она будто шепчет. Девушка спотыкается и выпрыгивает из фургончика, она хватает Курта за руку и умоляюще смотрит в его лицо, но видит в глазах Кобейна только ледяную злость. Он выдёргивает руку и захлопывает дверь. Кел оттолкнуло на пару шагов назад, и она еле стоит на ногах. Девушка кидается вперёд и начинает со всей силы молотить в закрытую дверь. Но всё безрезультатно, по щекам Кел начинают катиться слёзы, рыдания заставляют её обхватить себя руками, она опускается на колени и сползает на землю. Лучше бы она не говорила Курту, что её отец – убийца. Она больше не нужна Кобейну, а значит, и сама себе.       Когда Кел поднимает голову и сквозь слёзы смотрит вперёд, она замечает, что фургончика уже нет. Девушка заставляет себя подняться и осмотреться. Она в сосновом лесу. Где-то над головой виднеется чистое голубое небо, но здесь, внизу, ни один солнечный луч не может пробиться сквозь плотную завесу влажной зелени. Кел начинает идти вперёд, тонкая кофта не может защитить её от холода и сырости. Впереди виднеется просветление, и девушка ускоряет шаг. Вскоре лес кончается, и она щурится от солнца. Кел понимает, что это приветливое место – кладбище Форт Лотон Милитари. Она пытается сориентироваться и направляется к церкви, от неё направо, потом пройти ещё чуть-чуть, правый ряд. Рейлин Элисон Ланкмиллер. Кел хочет сесть на землю около надгробного камня, но замечает красно-жёлтый цветок на соседней могиле. Она с досадой понимает, что не взяла воды полить его. Кел подходит к соседней могиле. Келси Даниэль Коннер. - Что… - Кел оборачивается, и от испуга у неё подпрыгивает сердце, - Белла? – Выдыхает она, - что ты тут делаешь?       Лицо Беллы бледное, она стоит к Кел почти вплотную и одета в чёрное для похорон. - Меня зовут Изабелла Рейсвуд, - голос Беллы холоден и безразличен. Кел хочет что-то спросить, но стоящая прямо напротив неё девушка протягивает руку и толкает Кел в плечо. От несильного удара Кел теряет равновесие и летит спиной на землю. Пока она падает, она замечает, что вокруг её могилы столпилась куча народа, кто-то из них плачет, но большинство равнодушно сморят на происходящее. Кел пытается как-то защитить себя от удара, но столкновения с землёй не происходит, она летит всё ниже и ниже, пока слабый толчок сообщает ей о приземлении. Девушка понимает, что лежит в яме на несколько метров ниже уровня земли. Она пытается сесть, но деревянный ящик не даёт ей пошевелиться. - Какого чёрта?! Эй!       Кел никто не слышит, она видит сосредоточенное лицо священника, потом холодный взгляд отца, кидающего на неё горсть земли. Потом двое берут лопаты и начинают закапывать гроб, Кел не переставая пытается привлечь внимание, показать, что она ещё жива. Пока слой земли не накрыл девушку, она видит, как Белла слегка улыбается, перебирает пальцами правой руки, махая на прощание.

***

      Кел распахивает глаза и пытается привести дыхание в норму. Она всё ещё сидит в фургончике, солнце запустило свои лучи внутрь через грязное окошко, и на полу видно квадратное яркое пятно. На диване никого нет, когда Кел удаётся совладать с собой, она разбирает шаги снаружи. Они неравномерны и не отдаляются от фургончика, будто человек топчется на месте и напряжённо ждёт чего-то.       Через несколько секунд становится слышен один голос, Кобейн разговаривает по телефону. Кел замирает и старательно пытается разобрать слова разговора. - Чем ты собираешься платить?... М-м… Я это знаю… Я не сдвинусь ни на шаг, пока ты не отдашь мне сумму за то, что я уже сделал. У нас была договорённость, что… Да мне срать на твои проблемы! Если ты не в состоянии сделать… Я жду три дня, а потом делаю с ней, что хочу. Время пошло.       Курт громко ругается, пинает ногой гравий, Кел слышит, как несколько камешков ударяются о фургончик. Несколько шагов до двери, и Кобейн входит внутрь. - О, доброе утро, - мрачно замечает он. - Для тебя, видно, не очень доброе… - Неважно, пока это мои проблемы. Но потом, - Курт берёт с полки слева от входа сигарету и приподнимает брови, - они могут стать твоими. - Что, чёрт возьми, происходит? С кем ты разговаривал? – Кел кивком головы убирает с лица прядь волос. - Если ты такая проницательная, может, сама сообразишь? – Курт подходит ближе. - Сейчас мы, наконец, можем поговорить? – Раздражённо спрашивает Кел. - Очевидно, у тебя тоже не всё отлично, - при этих словах Кел сжимает челюсти, - плохой сон? Я слышал, ты звала меня и… - Мой отец причастен к убийствам? - Думаю, тебе лучше у него спросить. - Конечно, сейчас прям побегу и… А Максфилд? - Мне кажется, пока тебе это не нужно знать, - Курт щёлкает зажигалкой. - Ха, я сижу у умалишённого убийцы, который вскоре должен перерезать мне горло. И я не имею право узнать перед смертью правду? - Перед смертью ты всё узнаешь, обещаю, - Кобейн насмешливо ухмыляется. - Можно мне хотя бы руки в другом положении привязать? – Кел отчаянно дергает за верёвки. - У вас, что, с Рей это семейное? - Что?! Развяжи мне руки, я скоро без них останусь. - Можно подумать, они тебе ещё нужны… - Чтобы надрать тебе задницу! Развяжи!       Хохотнув, Курт вынимает из стены нож, торчащий оттуда в перпендикулярном положении, и одним движением перерезает верёвку, прижимающую руки Кел к стене. Со вздохом девушка кладёт всё ещё связанные между собой руки на колени и начинает сгибать и разгибать бледные онемевшие пальцы. - Ещё вопросы есть? – Курт возвращает нож в прежнее положение, со стуком вонзая его в стену. Кел быстро неравномерно кивает, разминая холодные руки, она становится спокойнее. - У Рей… На её предплечье было… Был какой-то знак или… В общем, она оставила его сама. - М-м, буква, верно? – Курт струйкой выпускает дым. - Но… Если ты знал, почему ты допустил, что… - Это забавно, верно? – Кобейн улыбается и слегка прищуривает глаза, - и ты с такой уверенность говорила, что это «Р», такая отчаянная надежда, что это Рик… Это не «Р», - Курт затягивается, - это «К» (в англ. написания букв «R» и «K» схожи, их вполне возможно спутать, если написание неразборчивое).       Кел медленно проводит руками по лицу. - Вот чёрт… - Тихо выдыхает она. - Одна маленькая промашка, и дело катится по наклонной… Хотя, если бы ты знала всё, ты бы поняла, что и «Р» подходит. - Так почему бы тебе не рассказать мне?! – Кел стукает руками по своим джинсам. - Ты можешь сама догадаться, - Курт снова улыбается уголком рта. Кел отводит от него взгляд и прикусывает губу. На некоторое время наступает тишина. - Что ж, если вопросы иссякли, разреши мне откланяться и… - Стой! – Кел быстро возвращает взгляд на Курта, - если все жертвы связаны с мэром, то… Причём тут я? Я дочь его помощника и не имею на Романа никакого влияния.       Курт опускается на корточки перед Кел и внимательно смотрит ей в глаза. Девушка нервно сглатывает, но не отводит взгляд. - Ты много знаешь. И у меня на тебя другие планы, - Кобейн выдыхает дым ей в лицо. - Ты убьёшь меня? – Пару раз кашлянув и сдерживая слёзы от дыма (только ли от дыма?), спрашивает она. Кобейн опять улыбается, делает затяжку и направляется к выходу, Кел провожает его взглядом. Курт останавливается в дверном проёме и оборачивается. - Мне заплатят, - через секунду молчания отвечает он и выходит.       Да, Кел, когда ты бралась за это, никто не обещал, что будет легко.