Please myself

      Прищурившись, Курт задумчиво крутит бутылку, стоящую перед ним на барной стойке. У него из головы не выходит испуганное лицо Кел, её проницательный, умный взгляд, её терпение и выдержка. Нет, он ей не восхищается, он просто видит разницу между ней и любыми другими людьми, которых он держал у себя, которые знали, что их убьют. Кобейн отвлекается и поворачивает голову, когда рядом с ним садится мужчина. - Билл, выпьешь чего-нибудь? – Туманно улыбаясь, Курт радушно указывает на стеллаж с напитками. Когда он видит серьёзный, почти озлобленный взгляд Коннера, улыбка немного блекнет. - Расслабься, - Курт отпивает из бутылки. - У тебя, видимо, плохо с чувством юмора. - В самом деле? - У тебя моя дочь, - выделяя каждое слово, проговаривает Билл. - Поверь, я прекрасно это помню. - Нет, ты совсем с катушек съехал?! – Коннер ударяет рукой по стойке, - с самого начала и до конца я был уверен, что мы правильно друг друга поняли. Какого чёрта моя дочь делает у тебя? Я хочу, чтобы она была в безопасности и живая! - Она в полной безопасности. Такую безопасность даже ты не мог обеспечить, - Курт философски делает бутылкой круг по воздуху, - к ней не ворвутся, не ограбят, не побьют. Её даже маньяк не изнасилует, - Курт ухмыляется и делает глоток. - А ты не маньяк?! Я хочу, чтобы она была жива. У Максфилда теперь нет средств, кроме его жалкой зарплаты учителя. Я заплачу тебе ту сумму, которую он должен был тебе отдать за половину сделанного дела, чтобы ты продолжил, и… - Эй, Билл. Я не беру денег у друзей, а я всё ещё считаю тебя своим другом. - …я хочу, чтобы ты отпустил её. - Три дня, данные мной Максфилду ещё не прошли. Тем более, ты не знаешь моих планов. Побереги лучше деньги на что-нибудь более ценное, дружище, - Курт отворачивается от Билла и снова отпивает. - Ценнее, чем дочь? Как мы можем быть друзьями после всего, что ты сделал? - О-о, это звучит так, будто ты – моя подружка, которая бросает меня, - он возвращает свой взгляд на Билла. - Ты опять обкуренный, - Коннер закатывает глаза. - Брось, Билл. Молодой папаша не может уследить за своей взрослой дочерью – неплохой заголовок для очередной статьи в жёлтой прессе, - добавляет Курт после паузы. - Какие бы отношения у нас с ней не были, она всё ещё моя дочь, - Билл встаёт со стула. Отойдя немного, он останавливается, чтобы что-то добавить, но только качает головой и уходит. - Эй, Джуди, - зовёт Курт после небольшой паузы, - дай мне вон тот «Джемисон». - Я Джей, Курт, сколько раз можно?.. – Поймав взгляд Кобейна, бармен замолкает и просто протягивает ему бутылку.

***

      Курт подходит к светлому фургончику с несколькими тёмными разводами пятен грязи. Он поворачивает ключ в замке и открывает дверь. Кел сидит на том же месте, где он её оставил, она спит. Выбившиеся пряди из её тёмного хвоста наэлектризовались и прилипли к стене. Девушка что-то бормочет и крутит головой. Курт опирается плечом на балку дверного проёма и с полуулыбкой наблюдает за Кел. - Нет, нет! – Вскрикивает она и просыпается. Кел окидывает взглядом помещение и останавливает взгляд на Кобейне, - что ты тут… А-а...       Она проводит руками по волосам и, придя в себя, снова смотрит на Кобейна: - Ну, как дела на большой земле? - Как и прежде: проблемы без решений, - Курт включает свет, который разгоняет мрак внутри, потом проходит внутрь, снимает чёрную кожаную куртку и кидает её на диван. - Зато у меня тут тихий уголок спокойствия и благополучия, - Кел устало прислоняет голову к стене и выдыхает. - Держи, - Кобейн кидает Кел на колени бумажный пакет, та недоверчиво начинает его разворачивать. Девушка вдруг резко разрывает его, достаёт сэндвич и с хрустом открывает упаковку. Это далеко не лучшая еда, и связанные руки Кел мешают ей нормально двигаться, но для неё сейчас всё идеально. Пока Келси справляется с содержимым пакета, Курт, покачивая головой, вытягивается на диване. - Может, тебя надо почаще кормить?       Вопрос Кобейна остаётся без ответа, потому что рот Кел забит, и она слишком занята сейчас, чтобы отвечать на его усмешки. Курт некоторое время лежит неподвижно, слышен только шорох от упаковок еды и монотонный стрекот вечерних кузнечиков снаружи. Потом Кобейн садится и с трудом дотягивается до гитары, стоящей в углу. Взяв её в руку, он кладёт голову на подлокотник, сгибает одну ногу в колене и берёт несколько аккордов. Кел отбрасывает обёртки и пустые пакеты в сторону. Ей не остаётся ничего другого, как наблюдать за длинными пальцами Кобейна, перебирающими струны. И вспоминать, как она часто сидела так в доме на Лэйк Вашингтон Бульвар, только без верёвок вокруг конечностей и со счастливым чувством теплоты внутри. Вся эта глупая романтика в старом фургоне навевает на неё тоску.       Лампочка в потолке два раза мигает. Кел ещё долгое время сидит неподвижно и пытается понять, что сейчас чувствует и что хочет больше всего. - Спой мне, - просит Кел, но ей кажется, что это сказал какой-то другой человек у неё внутри. Он гораздо смелее её и всегда добивается того, чего хочет. Лампочка ещё раз моргает и гаснет, фургончик утопает в мутных сумерках.       Курт не реагирует на слова Кел, он будто не слышит их, и Кел уже думает, что зря попросила его. Однако вскоре его аккорды приобретают другой ритм, мелодия меняется. Курт сначала просто тянет ноты голосом, и Кел слегка улыбается. Но когда к мелодии добавляются слова, девушка замирает, её сердце начинает работать в два раза быстрее. Широко распахнутыми глазами она смотрит на Кобейна. К ней тенью возвращается тот страх, который она испытала на тёмной улочке Сиэтла, она видит перед глазами образ не друга отца, о котором, как она думала, она знает всё, а серийного убийцу, подвергшего город панике.       Когда голос Кобейна замолкает, Кел ещё не может ничего выдавить. Ей хочется забиться в угол и тихо сидеть там. - Меня зовут не Полли, - наконец говорит она. - А я не насильник, - через паузу, хмыкнув, отвечает Курт. Кел продолжает ёжиться, даже когда он меняет тональность и начинает играть совершенно другое. Она совершенно точно знает, что должна найти выход отсюда, пока не сошла с ума.       Что ж, Кел, теперь ты хотя бы можешь гордиться, что сам Курт Кобейн пел для тебя.