Please myself

- Ты знаешь мои условия… В моей жизни тоже много дерьма.       Кел открывает глаза, на диване никого нет, Кобейн снова на улице разговаривает по телефону. - Изворачивайся, ты это хорошо умеешь делать.       В фургончик снова через маленькие окошки просачивается слабый серый свет. У Кел урчит в животе, и она с неудовольствием замечает, что опять голодна. Она окидывает взглядом пол, стены, потолок в надежде найти хоть что-то, способное помочь ей избавиться от верёвок. В полутора метрах от неё Кел видит ржавый гвоздь. При желании, им можно будет если не перерезать верёвку, то хотя бы ослабить узел и развязать его. Ничего удивительного, что его никто не заметил среди остального хлама. Девушка кидает опасливый взгляд в сторону двери, Кобейн продолжает о чём-то спорить, но его спокойный голос стал тише, и слов почти невозможно различить, вероятно, он отошёл от фургончика дальше. Кел вытягивает ноги в сторону гвоздя, пытаясь провернуть старый номер с газетой. Подпрыгивая, она пододвигается на несколько сантиметров вбок и пытается дотянуться до рыжей шляпки гвоздя. Кел раз кидает быстрый взгляд на дверной проём, но даже занавеска остаётся неподвижной. Остаётся совсем немного, семь сантиметров, пять… У Кел начинает бешено колотиться сердце, совсем скоро она сможет выйти отсюда, если только ещё чуть-чуть потянуться… - С такими длинными ногами тебе надо было в модели идти.       Кел с ужасом поднимает глаза на Кобейна, как ребёнок, которого застукали за кражей сладостей перед обедом. Курт подходит ближе и ногой вышвыривает гвоздь на улицу. Кел слышит, как её искренняя надежда звонко стукается о гравий. Кобейн склоняется над Кел и дёргает её за руку, разворачивая к себе спиной. Он хватает её под мышки и тащит в угол фургона. - Ой! – Нога Кел зацепляется за диван. Но Кобейн не обращает на это внимания и дёргает сильнее. Тихий хруст в ноге девушки заставляет её вскрикнуть от боли. - Пусти меня! Я ничего не сделала! Прошу, я буду сидеть тихо, - умоляет Кел, пытаясь освободиться. - Непременно, - Курт закидывает Кел в угол и отходит немного назад, чтобы заглянуть ей в лицо, - что ты хочешь?       Кел убирает руки от лица, которыми прикрывалась. - Поговорить. - Нет, ты издеваешься! – Курт резко выпрямляется. - Пожалуйста, я хочу знать всё. - Ты меня с ума сведёшь, - Кобейн отходит назад и, развернувшись, берёт с полки пачку сигарет. - Видимо, это уже сделал кто-то до меня, - тихо отвечает Кел, поглядывая на повреждённую ногу. - Почему бы тебе не подумать своей головой и не избавить меня от бессмысленных рассказов? – Курт вынимает одну сигарету и кладёт пачку в задний карман джинсов. - Ладно, - Кел сжимает челюсти, чтобы сдержать слёзы, - я буду рассказывать, а ты просто говори что верно, а что нет. Курт закуривает и ничего не отвечает, и Кел начинает (на то, чтобы собраться с мыслями и подобрать остатки смелости, у неё уходит несколько секунд). - Я знаю тебя уже давно, и, как бы тебе мозги не прищемило последнее время, ты бы не стал убивать людей просто так. Я делаю вывод, что самый элементарный повод – тебе платят, - Кел поднимает глаза и испытывающим взглядом окидывает Кобейна, - чего я не понимаю, ведь у тебя и без этого полно денег и фанатов. Просто какой-то идиотизм!... Ладно, следующий вопрос – кто бы это мог платить? Я знаю, что Максфилд владеет фирмой, изготовившей тот нож, который ты по непонятной мне причине оставил у тела одной из жертв. Странным образом несколько дней назад производство «Guns and Arms» загорается, и тут же ты разговариваешь по телефону с человеком, которому нечем платить. Очевидно, что это заказчик. Основным доходом Максфилда является изготовление оружия, следовательно, из-за пожара он лишился немалых денег. Я делаю вывод, что Максфилд – заказчик. Единственное, что я не понимаю, зачем ты поджёг завод? Хочешь отложить мою смерть? Великодушно. - Всё верно, кроме одного. Я не устраивал пожар, и мне нужны деньги, - Курт отделяется от стены, на которую опирался. У Кел что-то обрывается внутри. Кобейну всё равно на неё, всё равно, когда она умрёт, будет ли она вообще жива или нет. - Кто? - Не я.       Кел сглатывает, ей надо взять себя в руки. - Ты действуешь не один, - продолжает она, - я не сказала тебе, куда направляюсь, когда ехала в библиотеку. Я не рассказывала всю схему, кто-то доложил Максфилду, что я знаю. Есть только единственный человек, которому я это рассказала, - Кел медленно перевод взгляд вниз, - почему я только сейчас догадалась? - Разочарование – гадкая штука, да? – Курт подходит ближе и выпускает дым в сторону. - Нет… Она не могла так поступить. - Ты думаешь? - Я… Думала. И что с этого получает Белла? – Кел не поднимает глаз, будто на полу может быть какой-то ответ. - Деньги. Ей хорошо приплатили. - Какой-то бред… - Кел замолкает. Она молча вспоминает и проматывает ланчи с Беллой, прогулки, телефонные звонки – всё, что с неё связано, - вот дерьмо. - Это всё? - Нет-нет, подожди! – Кел вскидывает голову, - если та буква на руке Рей и является «Р», Рик имеет к происходящему какое-то отношение? - Смотря, что ты под этим подразумеваешь, - Курт делает затяжку. - Я имею в виду самый прямой смысл! – Кел повышает голос. - Нет, можно сказать, нет, - Кобейн опускается на пол напротив неё. - Что значит… Как тогда объяснить его постоянное отсутствие? - Ему нужны были деньги, и он просто работал в заведении Максфилда. - Что за… Ладно, - Кел откидывает волосы назад, - тогда почему почти все жертвы – дети? - Так получилось, - Курт подгибает под себя ноги «по-турецки». - Что? Это должно быть с чем-то связано. - Надо убрать Романа, он… - Кому это надо? Зачем? – Кел качает головой, тряхнув тёмными запутавшимися локонами. Уголок рта Курта трогает лёгкая полуулыбка, и он продолжает. - Всё повернули так, чтобы было видно, как он не справляется со своими обязанностями. Роман с самого начала знал, что это делаем мы, это можно было понять хотя бы потому, что умирали люди, к которым он имел отношение. И у него было два варианта – либо демонстративно бездействовать, показывая, что ему всё равно, либо быстро справиться с беспорядками, найти и засадить убийцу. Роман выбрал простой вариант – первый, увы, ошибочный, беспорядки привели к тому, что люди стали недовольны мэром; и тут вступает твой отец с красивой речью и серьёзными обещаниями о лучшей жизни; он побеждает на выборах. - Что ты сейчас сказал? – Выделяя каждое слово, произносит Кел, - мой отец причастен к этому плану? - Он помогает нам. - Что?! Помогает?! – Голос девушки срывается на визг, - ещё скажи, что он для тебя ножи точит! - Девочка, он беспокоится о тебе, он пытается тебя спасти, - вкрадчиво говорит Курт. Рыдания уже подходят к горлу Кел, и она не сдерживает их, - вчера я говорил с ним. Он действительно готов пойти на всё для тебя.       Кел молчит, Курт, тщательно обдумывая слова, которые произносит, рассказывает историю о том, как встретил её отца в баре. Девушка отрешённо качает головой и продолжает молчать. - Хорошо, - говорит Кобейн, - Ричард Лоуэлл. Что ты скажешь о нём?       Кел тыльной стороной ладони размазывает слёзы вместе с грязью по щекам. - Он умница, - девушка довольно хмыкает, - он узнал, кто ты, он вообще всё узнал! Так же, как и то, что ты придёшь за ним. Лоуэлл покинул город, сбив тебя с толку и поломав твою систему. Но, - улыбка сползает с её губ, - зачем убирать Романа? - Он использовал свои уловки, чтобы стать мэром, - спокойно продолжает Курт, - а Максфилд с ним и так не ладил с самого начала. Они знакомы ещё с института, ещё тогда стали врагами и пытались как-то задеть и ущемить друг друга, от безобидных шуток перешли к тому, что происходит сейчас. И из-за них ты сидишь сейчас на грязном полу, - добавляет он, - и ведёшь задушевные беседы с маньяком. - Маньяком… - Эхом повторяет Кел, - знаешь, я до сих пор не могу уложить всё это в сознании… Я ожидала увидеть в лице убийцы какого-то… Совсем не… Не тебя, в общем, - она поднимает голову и заглядывает Курту в глаза, надеясь где-то внутри этого человека найти того, с кем связано её прошлое. - Не думал, что мне когда-то нужно будет тебя убить, - отвечает Кобейн после паузы, выдыхая дым Кел в лицо. Девушка закрывает глаза и пытается сдержать кашель. - Но мне всё-таки кажется… - Произносит Кел, обегая глазами черты лица Кобейна. Он молча затягивается, ожидая продолжения, - кажется, что ты не стал бы убивать меня по своей инициативе?.. – Девушка внимательно заглядывает в его глаза. Курт с усмешкой выпускает дым через нос. – Если бы я хотел поиграть с тобой, я бы сделал это по-другому, - он иронично закусывает нижнюю губу. Кел после нескольких минут колебаний подаётся вперёд, между их лицами остаётся сантиметров двадцать. Курт перестаёт курить и внимательно смотрит за её движениями. Девушка осторожно облизывает верхнюю губу. - Если честно, - вдруг тихо произносит Кобейн, - я имел в виду немного другое, - Кел резко дёргается, немного отстраняясь, - но… Раз уж…       Девушка понимает, что, возможно, завтра она будет уже мертва, и другого такого шанса может не представиться, но она остаётся неподвижной. Кобейн снова улыбается и делает затяжку. Отбросив сигарету назад, он приближается к Кел. Дыхание девушки прерывается; Курт тонкой струйкой выпускает дым ей в лицо, заставляя её глаза слезиться и быстро моргать, потом его лицо придвигается к лицу Кел. Она готова вскочить, орать и нестись, куда только можно дальше, но не может пошевелиться. Кобейн преодолевает последние сантиметры между ними, но не дотрагивается до Кел, и остатки дыма попадают ей в рот. Теперь он касается своими губами губ Кел и не позволяет девушке выдохнуть и выпустить дым. Кел отвечает на поцелуй, пока не начинает задыхаться, Кобейн не отстраняется, когда она подаётся назад, он следует за ней. Кел до обморока остаётся несколько секунд, Курт отдаляется, и девушка заходится в кашле. Когда она может нормально дышать, она сама наклоняется к его губам. Но Кел резко останавливается и распахивает глаза, когда чувствует, что рука Кобейна тянется к застрявшему в стене ножу. Девушка всеми силами заставляет себя не двигаться. - Не дёргайся, девочка, а то я случайно отрублю тебе что-нибудь ценное, - одним движением он перерубает верёвки, сдерживающие Кел. Теперь она может обвить его руками и ногами и никогда никуда не отпускать.