18
11 августа 2014 г., 22:34
Кел просыпается от ноющей боли в шее. Приподнявшись на локте, она понимает, что спала на диване, положив голову на подлокотник, что и стало причиной затёкшей шеи. Двумя руками девушка ощупывает и разминает шею, глазами обегая фургон. Когда внутрь входит Кобейн, Кел не произносит ни звука, она только вдруг останавливается тереть руками шею и, опустив их перед собой, оглядывает себя. Девушка до сих пор не связана и решает не акцентировать на этом внимание; она поднимает глаза на Курта и молча наблюдает за ним. Кобейн останавливается и смотрит на Кел.
- Ждёшь, пока я начну на коленях уверять тебя, что это была лучшая ночь в моей жизни? – После секундной паузы произносит он.
- А… Я… Эм… - Кел чувствует, как щёки становятся горячими, и опускает голову, начиная перебирать и сгибать и разгибать пальцы.
- Мне надо ненадолго уйти, - Курт подходит к Кел, она вздрагивает, и её сердце начинает биться быстрее, когда он берёт её руки и заводит назад. Девушка изо всех сил напрягает мышцы рук. Кобейн садится на корточки и быстрыми движениями делает пару узлов верёвкой, которая теперь привязывает руки Кел к подлокотнику дивана.
- Не скучай, - Курт насмешливо подмигивает и выходит из фургончика, хлопает дверь, занавеска дёргается в последний раз, слышен скрип проворачиваемого ключа в замке, шаги по гравию, и становится тихо.
Кел ещё несколько минут не шевелится, только прислушивается, чтобы убедиться, что Курт действительно ушёл и вскоре не вернётся. Ей должно хватить времени. Сегодня третье утро, начинается третий день, данный Куртом Максфилду. Кел обязана выбраться, она не знает, что станет делать Кобейн, когда не получит от Уэса деньги.
Из-за того, что все мышцы Кел были напряжены, когда Курт привязал её руки, сейчас верёвки неплотно прилегают к коже, и остаются маленькие зазоры. Девушка аккуратно пытается вытащить хоть одну руку, верёвки не тянутся, и ей удаётся продвинуться всего на несколько миллиметров. Кел понимает, что ей может понадобиться несколько часов, чтобы освободиться, но, быть может, это её последняя возможность.
Верёвки больно впиваются в кожу, но Кел не останавливается. Сжав челюсти, она медленно продвигает руку дальше и дальше. Девушке кажется, что, стоит ей остановиться хоть на миг, рука вернётся в прежнее положение, и жёсткая верёвка снова обовьёт её запястье.
Неизвестно, сколько проходит времени, когда Кел удаётся вынуть большой палец и, наконец, скинуть верёвку с правой руки. Девушка слабой улыбкой празднует первую победу и принимается за вторую руку. Помогая себе свободной рукой, Кел справляется с этой задачей гораздо быстрее. Уже через несколько минут она сидит на диване и разглядывает свои руки. По большим пальцам и ещё в нескольких местах, где верёвка впивалась в руки, идут красные линии; в тех местах у Кел содрана кожа, и видны кровяные подтёки. Но долго Кел не рассиживается, она встаёт с дивана и оглядывает фургончик. Девушка подходит полке, на которой валяются разные мелочи. Под упаковкой от печенья она видит стопку каких-то бумаг, вероятно документов, которые уже никому не нужны. Бумаги скреплены скрепкой, это большая удача. Кел снимает её и распрямляет. Быстро подойдя к замку, девушка садится на пол, согнув ноги в коленях. Она прижимается к замочной скважине, выглядывая наружу; но так она всё равно не может ничего понять. Сейчас ей на ум приходит воспоминание о том, как классе во втором она с Рей взламывала ночью замок магазина сладостей. Тогда им пришлось поздно вечером втихаря уйти из дома, когда Кел вернулась домой на рассвете, ей здорово влетело от отца, но даже это не могло затмить то счастье, что она испытывала, без остановок поедая шоколадные подушечки, ванильные пирожные и карамельки с шоколадом внутри.
Сейчас Кел чувствует то же, что ощущала тогда, в предвкушении заглядывая через скважину внутрь магазина, откуда стеллажи так и манили её. Только в теперешнем положении ставки возросли. Кел пускает в ход скрепку. Она безжалостно сгибает, разгибает её, крутит и наклоняет, пока замок не поддаётся. Просто тихий щелчок оповещает Кел о том, что она свободна.
Девушка берётся за ручку двери и тогда слышит шаги, которые внезапно ломают весь её незатейливый план. Сердце останавливается, когда человек приближается к фургону, он скверно процеживает несколько ругательств, и у Кел не остаётся сомнений, что это Кобейн. Она в шоке оглядывается по сторонам, ища спасение. Через несколько секунд Курт войдёт внутрь, и тогда она может быть уверена, что скоро присоединится к Рей. Страх сковывает её мышцы, и Кел в отчаянии хватается за ручку двери и тянет на себя. Кобейн делает ещё несколько шагов по направлению к фургону. Девушка слышит, как он подходит к двери, ещё один шаг, и он тянет дверь за ручку с той стороны. Кел изо всех сил сдерживает дверь, потому что другого плана спасения у неё нет. Она не замечает, что Курт оставил дверь в покое и уже обходит фургончик, чтобы сесть на водительское место. Хлопок закрывшейся передней двери сообщает Кел, что Курту важно было только проверить, что дверь всё ещё закрыта, и девушка внутри. Она продолжает держать дверь, но уже внимательно прислушивается к тому, что происходит в кабине водителя. Курт заводит двигатель и ещё больше сбивает Кел с толку. Девушка понимает, что фургон вот-вот тронется, и, если она хочет бежать, это надо делать прямо сейчас.
Кел приоткрывает дверь и выглядывает наружу. Фургончик стоит на парковке, которая представляет собой лесную поляну, засыпанную пыльным гравием. Автомобиль трогается, и Кел кидает вперёд, она хватается за дверь и остаётся на ногах. Фургон продолжает небыстро ехать по лесной дороге дальше. Девушка ищет точку опоры, за которую сможет держаться, когда ей придётся выпрыгнуть. Молясь, чтобы Кобейн не посмотрел в зеркало заднего вида, Кел делает прыжок и приземляется на колени. Игнорируя боль от удара, она кидается в лес и прижимается к дереву. Девушка продолжает так сидеть, пока звук работающего двигателя не затихает, и её сердцебиение не выравнивается.
***
Кел решает идти по дороге в ту сторону, куда уехал фургончик Кобейна. Левая нога в лодыжке отдаётся резкой болью, но это не мешает ей идти в быстром темпе. Она не может постоянно не оборачиваться и не прислушиваться, будто Курт мог уже обнаружить пропажу, вернуться и выслеживать её по следам. Девушка начинает слышать звуки проносящихся по шоссе машин, но дорожка продолжает петлять, и Кел переходит на бег. Она с трудом заставляет себя держаться дороги и не пытаться сократить путь к шоссе по лесу. Вскоре Кел выбегает на обочину автомагистрали и тут же чуть не попадает под колёса огромного грузовика, который невыносимо громко гудит и заставляет её отпрыгнуть назад. Ноги от непривычного бега уже подкашиваются, Кел поднимает руку в надежде остановить какую-нибудь машину. Она всё никак не может выровнять дыхание, перед глазами темнеет, в ушах звенит, и она сгибается пополам. Какой-то светлый автомобиль тормозит около Кел, но она видит только фургон, Кобейн вернулся, сейчас он заберёт её и точно убьёт. - Что с тобой случилось? – Спрашивает водитель, когда ему удаётся затащить Кел на переднее сидение, и к девушке приходит ясное сознание. - А… Я… - Кел трёт руками глаза и глубоко вздыхает, - я поссорилась с отцом, я так разозлилась, что ушла из дома. Я пошла гулять в лес, сама не знаю зачем, и заблудилась. - Когда же это было? – Произносит водитель, и Кел вскидывает на него глаза. У него довольно забавное выражение лица в обрамлении огненно-рыжих волос. - Вчера ночью. - Тебя славно потрепало, - его симпатичное лицо морщится в улыбке. - Да, я… Я упала, - кивает Кел, - а как далеко мы от Сиэтла? - Минут двадцать езды. Тебя куда закинуть? Кел называет адрес и отворачивается к окну. Она провела всего три дня в плену у убийцы, а кажется, что прошло уже несколько месяцев, что она уже отвыкла от нормальной современной жизни. - Спасибо, - вдруг произносит Кел, поворачиваясь к водителю и улыбаясь. - Да пока ещё не за что, - тоже с ухмылкой говорит он.***
Кел просит водителя остановиться за квартал от своего дома. Махнув на прощание, он отъезжает, и Кел провожает взглядом его огненные волосы, пока машина не скрывается из виду. Затем девушка оглядывается и, убедившись, что улица пуста, начинает перебежками продвигаться к дому. По её подсчётам, сегодня понедельник, значит, отец с раннего утра на работе, он не должен вернуться раньше семи вечера, Кел не хочет впутывать отца ещё сильнее, даже если он и не полностью невиновен; у Кел достаточно времени, чтобы наскоро привести себя в порядок и отправиться в полицию; она полностью уверена, что хочет сделать заявление, и она точно знает, что скажет в суде. Последний раз обернувшись, Кел беззвучно отворяет калитку и добегает до входной двери. Она заглядывает в окно прихожей, никого нет; чёрных ботинок, в которых отец обычно ходит на работу, тоже нет, значит, он уже ушёл. Кел нащупывает в кармане ключи, удивительно, как они не выпали за всё это время. Она открывает дверь и тихо заходит в дом. Пройдя прихожую, девушка направляется на второй этаж. Но она успевает сделать лишь несколько шагов, когда замирает, увидев в гостиной отца, стоящего к ней спиной и собирающего бумаги в папку; на нём надеты чёрные ботинки. В панике Кел кидается в раскрытые двери гардеробной и зарывается в длинные плащи и пальто, молясь не уронить вешалки. Через несколько долгих минут Коннер выходит из гостиной, берёт вещи и выходит за дверь, закрыв её на ключ. Переведя дыхание, Кел выбирается из убежища и галопом несётся в душ, ей не терпится смыть с себя то, во что её окунули за последние три дня.***
Выбрав чистую одежду, вытерев волосы, Кел решается взглянуть на себя в зеркало. В кровь искусанные губы, множество порезов и синяков на теле говорят о том, что Кел явно не с велосипедной прогулки вернулась. Девушка отворачивается от отражения и начинает рыться в шкафу в поисках толстовки. Натянув её на себя, Кел спускается вниз и выходит из дома. Она сразу же надевает капюшон и опускает голову, утыкая взгляд себе под ноги. Кел решает пешком дойти до полицейского участка, так она может не привлекать внимания, хоть такой способ займёт достаточно времени. Девушка уже проходит несколько кварталов, значит, и остальная часть пути должна пройти так же хорошо. Кел останавливается на перекрёстке и приподнимает капюшон, чтобы посмотреть по сторонам. На улицах почти нет народу, не говоря уже про машины. Девушка делает шаг с тротуара на проезжую часть, когда огромный джип резко затормаживает в нескольких сантиметрах от неё, чудом не задев. Кел отскакивает назад, поднимает глаза и узнаёт машину отца. Водительская дверь распахивается, и он выходит из автомобиля. - Садись в машину, - резко говорит Коннер. - Ты не удивлён, что я просто на улице? Без эскадрона полиции или Курта, размахивающего ножом? - Садись в машину. Кел делает шаг назад. - Я иду по делу. - Любое дело подождёт. Быстро, - Билл дергает правой рукой с вытянутым указательным пальцем, указывая на машину. Кел понимает, что просто уйти не удастся. Она молча обходит автомобиль и садится на переднее сиденье. Коннер залезает в машину, хлопает дверью и резко трогается. - Что происходит? Ты заплатил Курту? Билл кидает на Кел быстрый острый взгляд. - Если ты знаешь об этом, удивительно, почему ты так спокойно тут сидишь. - Что? О чём ты? Куда мы едем? Машина с большой скоростью закладывает новые повороты. - Для тебя это неважно. Кел смотрит на отца. Она не может сказать, что узнаёт его, голос резкий, слишком грубый для него, и эта резкость передаётся его взгляду, всем его движениям. Он никогда так быстро не водит машину, да он вообще ничего ещё так быстро не делал. - В чём дело, пап? - Пап?! – Гаркает Билл, - перестань меня так называть. Он даёт по тормозам; Кел упирается руками в переднюю панель, и через секунду её откидывает обратно в спинку сиденья, из-за чего из лёгких выбивается весь воздух. Коннер глушит двигатель и, снова хлопнув водительской дверью, выпрыгивает из машины. - Наконец-то я смогу с этим покончить. Вылезай, - командует он. Кел следит за ним широко раскрытыми глазами. - Я что-то неясно сказал? – Билл заглядывает внутрь машины на Кел через лобовое стекло. Она медленно поворачивается и спускается на землю. Коннер остановился на асфальтированной стоянке, через пару метров начинается лес. - Иди туда, - он кивает головой в сторону сосен. Девушка делает несколько шагов и оборачивается. - Что происходит? – Тихим сипящим голосом повторяет Кел. - Я не твой отец, - Коннер опирается на капот, скрестив руки на груди. Девушка молча продолжает распахнутыми глазами смотреть на Билла, - даже если бы я хотел, я бы никак не мог помочь с твоим рождением, - усмехнувшись, добавляет он. - Но… Сколько… - Кел не может больше ничего выдавить и только качает головой. - Мне двадцать девять. Твой отец – Роман. Кел хватается за ствол ближайшего дерева. Она больше не видит ничего знакомого в Коннере; его голос, манера поведения не имеют ничего общего с её отцом, вернее, с человеком, который столько лет выдавал себя за него. Теперь Кел замечает, что ему никак не может быть тридцать восемь. Лицо и улыбка лучатся энергией, которую она никогда прежде не видела. - Ро… Роман? - Твоя мать не была так чиста, как ты думаешь. Она завела любовника и ушла к нему, подала на развод, но выйти замуж заново не успела, она была только помолвлена. Сразу же после она попала в аварию. Через несколько дней она умерла, попросив меня заботиться о тебе. Формально, я и есть твой отец. - Ты – любовник… - Как дура повторяет Кел, прислоняясь к стволу, - а… Почему я должна тебе верить? С лица Коннера сползает улыбка, он быстрым движением засовывает руку за пояс, и через несколько секунд на Кел уже направлен пистолет. - Потому что отец никогда не убьёт свою дочь. Девушка хочет выпрямиться, но оступается и чуть не падает. - Курт сказал, что ты хотел заплатить ему вместо Максфилда, чтобы выкупить меня! - Он действительно так сказал? – Хохочет Коннер, поднимаясь с капота, - я всегда знал, что он хороший парень. Я предложил ему заплатить за твою смерть вместо Максфилда, чтобы не прерывать дело, я не знал, что пожар на производстве устроил он. - Он… - Кел не понимает, что делает, она не знает, стоит ещё на ногах или уже лежит на земле, - да мы же вместе жили, как семья, в одном доме! У меня была машина, куча денег, почему ты не держал меня, как мачеха в сказке о Золушке? Билл делает первый выстрел, Кел валится на землю и с криком хватается за ногу. - Плохого отца никогда не выберут мэром. Неважно, сколько вещей отец покупает дочери, важно, как он относится к ней. И относится ли вообще хоть как-то. Кел поднимает глаза от красного пятна, с ноги перетекающего на землю. В короткой тишине она слышит только своё сердцебиение, она ощущает его не только в груди, но и во всём теле. Сердце образовало собой огромную пульсирующую яму, которая засасывает в себя всю душу. Ей ещё никогда не было так страшно. И странно, что она испытывает этот животный страх перед отцом. Который делает ещё один выстрел, секунду смотрит на девушку, убирает пистолет и садится в машину. Пуля попадает Кел в живот, вероятно, Коннер целился в сердце, но удача случайно поворачивается к ней лицом. Девушка падает на бок и с трудом приподнимается на локте, она рукой хватается за живот, и руку тут же обливает горячей кровью. В глазах туман. Кровь мешает ей сделать вдох и с кашлем выходит наружу. Кел видит огромное тёмно-серое пятно, которое разворачивается и быстро уезжает. Через секунду она уже лежит на спине в смеси хвойных иголок, грязи и собственной крови.
