Опасная игра: Это еще не конец

Га Ыль закричала. Вернее, она только начала кричать, когда кто-то сбил ее с ног. Перед ней возник незнакомец. - Га Ыль, ложись! Ее мозг воспринял эти слова, когда она лежала ничком на земле. Раздался ужасный треск, затем все стихло. - Подожди, не вставай. Хочу убедиться, что его больше нет, - произнес кто-то голосом Ву Бина. Га Ыль приподняла голову и в изумлении уставилась на него. Что он здесь делает? - Ты его видел? - спросила она. - Нет, я смотрел на тебя. Я слышал, как он двигался, а потом... - Потом ты сбил меня с ног, - продолжила Га Ыль. - Чан Ди, может, ты его видела? - Я? Я пыталась открыть дверцу. Я что-то слышала, а когда подняла голову, рядом никого не было. - Не думаю, что он пробежал мимо, - добавил Ву Бин. - Скорее всего, он перемахнул через машину. - Это невозможно, - возразила Га Ыль. - Человек не может... - Она вдруг осеклась. - Не думаю, что это человек, - медленно произнес Ву Бин. - Мне кажется... - Смотрите! - воскликнула Чан Ди. - Там, в конце улицы... Какое-то животное... - Ее голос дрожал от страха. - Включи фары, - распорядился Ву Бин. Луч света прорезал темноту и отразился зеленым огнем в глазах животного. Это была собака. «Помесь Лабрадора», - подумала Га Ыль. Черная, что позволяло ей оставаться незаметной в темноте или в кустах. Животное с интересом смотрело на них, потом неуверенно махнуло хвостом. «Шум в кустах - это она виляла хвостом, - догадалась Га Ыль. - И то быстрое хриплое дыхание...» - Это дышала собака, - громко, почти истерично воскликнула Га Ыль. Наступившее после пережитого испуга облегчение было почти болезненным. Чан Ди в изнеможении уронила голову на руль. - И из-за этого я потеряла туфли? - спросила она у Га Ыль, которая вдруг начала икать. - Мы вернемся и поищем их. Прости. Честное слово, я не нарочно. Я очень рада, что ты здесь, - добавила она, обращаясь к Ву Бину. Он продолжал смотреть на собаку. - Не думаю... - начал он, потом тряхнул головой и взглянул на Га Ыль. - Я не хотел причинить тебе боль. - Правда? - спросила Га Ыль, имея в виду не то, что он толкнул ее на землю. Ву Бин подошел к Чан Ди и помог ей собрать содержимое сумочки. Что касается туфель, им удалось найти только одну. - Ладно, забудьте, - с отвращением произнесла Чан Ди. - Они меня больше не волнуют. Я мечтаю только о том, чтобы добраться до дома и залезть в ванну. - Поезжай, - предложила Га Ыль. - Ву Бин отвезет меня домой. - Тот посмотрел на нее: его взгляд показался Га Ыль испуганным. - Ты на машине? Или пешком? - Моя машина стоит в конце улицы, но... - Значит, ты отвезешь меня, - спокойно сказала Га Ыль. Чан Ди приподняла одну бровь, села в машину и уехала. Ву Бин и Га Ыль медленно направились к «порше» Ву Бина. Оказавшись в машине, Ву Бин не стал сразу заводить мотор. Они просто сидели рядом. - Почему ты сегодня отлынивал, в то время как другие работали? - спросила она и тут же пожалела о своих словах. Она была слишком расстроена. Ву Бин замер. - Прости, Га Ыль, - сказал он, - у меня были дела. «Где же его улыбка? Насмешливая, ироничная, немного отстраненная?» - Он разговаривал с ней вежливо, как с посторонним человеком. Хуже всего было то, что он назвал ее Га Ыль. Не Ежиком или каким-нибудь другим милым прозвищем. - Ву Бин, что происходит? - Ничего. - Что значит «ничего»? Ву Бин, посмотри на меня! Ты весь день избегал меня. Что я должна думать? Что случилось? Ву Бин покачал головой. - Ты нарочно избегал меня, - настойчиво повторила Га Ыль. - И не только сегодня. Это началось... - Она запнулась. - Ву Бин, это не имеет никакого отношения к... Она не могла заставить себя договорить фразу до конца. - К тому, что произошло в игре? С... ним? Она поняла, что ее догадки верны. - Ты сошел с ума? - взорвалась она. - Давай не будем говорить об этом. - Просто не будем говорить об этом? - Внутри у нее все клокотало. - Послушай, я все прекрасно понимаю. Возможно, даже лучше тебя. В тусклом свете она увидела, что его губы плотно сжаты. - Ву Бин, - осторожно начала Га Ыль, - я люблю тебя. Мы всегда были вместе. Но потом ты вдруг изменился и начал вести себя как, как... - Это не я изменился, - сказал он и повернулся к ней. - Посмотри мне в глаза и скажи, что ты думаешь о нем? Га Ыль потеряла дар речи. - Ты можешь ответить честно? Например, что ты вообще не думаешь о нем? - Только со страхом, - прошептала Га Ыль. У нее пересохло во рту. - Я видел тебя с ним, видел, как вы смотрели друг на друга. В голове Га Ыль чередой пронеслись воспоминания. Рука И Чжона в ее волосах, ласкающая ее, словно кошачья лапа. И Чжон гладит ее лицо, а она тянется к нему. И Чжон держит ее в объятиях и нежно целует в шею... Но Ву Бин не мог видеть этого. Он видел их с И Чжоном в самом конце, когда все мысли Га Ыль были направлены только на то, чтобы спасти друзей и выбраться из картонного дома. - Я пыталась спасти всех нас, - произнесла она уже с большей уверенностью в голосе. - И ты это знаешь. - Это значит, что ты ничего не чувствуешь к нему? «Ложь», - подумала Га Ыль. У нее не было причин лгать, она действительно не испытывала нежных чувств к И Чжону, но в данный момент была смущена, испугана и не знала, что сказать. - Нет, - коротко ответила она. - Га Ыль, я знаю тебя и чувствую, если ты к кому-то неравнодушна. Он вызвал к жизни новую часть твоей души, сделал тебя Другой. - Ву Бин... - И я видел, на что он способен. Он - супермен. Разве я могу соперничать с ним? «Так вот в чем проблема, - догадалась Га Ыль. - Не привыкший проигрывать, Сон Ву Бин боялся стать вторым. Он всегда побеждал и делал это с легкостью. Ву Бин не брался за дело, если не был уверен, что будет первым. Он даже не станет пытаться». - Кроме того, я тебе больше не нужен. «Ах вот как ты думаешь!..» Га Ыль закрыла глаза. - Ты ошибаешься, - прошептала она. - Ты был нужен мне сегодня. А тебя не оказалось рядом... - Га Ыль, не плачь. Послушай, Га Ыль. Его голос изменился. Он положил руку ей на плечо, потом неловко обнял ее, словно делал это впервые. Га Ыль не могла сдержать слез. - Не плачь. Я не хочу, чтобы ты плакала. Он наклонился к ней. Га ыль открыла глаза. Ву Бин смотрел ей прямо в лицо. Он был так близко. Мрачная решимость сменилась выражением заботы и любви. Страдальческой любви. Именно это поняла Га Ыль. - Ву Бин, - прошептала она, нащупывая его руку. Их пальцы переплелись. Она не помнила, кто из них сделал первый шаг, но через мгновение они сжимали друг друга в объятиях. Га Ыль судорожно всхлипнула. Было так приятно вновь почувствовать, как Ву Бин обнимает ее. Сейчас он поцелует ее, и все снова будет по прежнему. Но тут случилось непредвиденное. Салон «порше» был очень тесным, и Ву Бин задел локтем панель приемника. Громкая музыка заполнила машину. Это была старая песня, ее иногда напевала мама Га Ыль. Раньше она никогда не обращала внимания на слова, но теперь они врезались в ее сознание. «...Как те песни, что тьма сочиняет, когда поклоняется свету...» Сердце Га Ыль было готово выпрыгнуть из груди. «Господи, кто придумал такое? Неужели тот далекий певец из семидесятых что-то знал о преклонении тьмы перед светом?» Она не отрываясь смотрела на мерцающую панель радио. Боковым зрением она видела, что Ву Бин наблюдает за ней. Га Ыль протянула руку и нажала на кнопку. Наступила тишина. Нужно было что-то сказать, но в голове Га Ыль было пусто, лишь где-то глубоко, глубоко звучали слова И Чжона: «Она нужна мне, чтобы осветить тьму. Ты увидишь, Ву Бин». Тишина становилась невыносимой. - Пора отвезти тебя Домой - спокойно и вежливо произнес Ву Бин. - уже поздно. - Это же просто песня! - в отчаянии воскликнула Га Ыль, хотя знала, что дело было не в песне, а в ее ответной реакции на нее. - Га Ыль, ты изменилась. - Я устала слышать это! Если я действительно так сильно изменилась, может быть именно поэтому ты больше не хочешь быть со мной? Может быть, нам лучше расстаться? Она произнесла это и замерла. Самое ужасное, он не собирался спорить с ней. - Пора домой, - повторил он. Га Ыль хотела взять свои слова обратно, но было слишком поздно. Гордость не позволяла ей заплакать или закричать. Она сидела окаменевшая, словно статуя, до самого дома. Ву Бин проводил ее до дверей. Мама Га Ыль ждала дочь гостиной. - Где ты была? - требовательно спросила она. У ее мамы были черные волосы и бурный темперамент. - Это моя вина, миссис Чу, - сказал Ву Бин. - Нет, не твоя. Я сама могу отвечать за себя, - возразила Га Ыль. - Слава богу, ты дома, - вздохнула миссис Чу. Она быстро вспыхивала, но так же быстро отходила. - Ты голодна? Ву Бин, ты ужинал? Ву Бин кивнул. - Мне пора домой, - сказал он, избегая встречаться взглядом с Га Ыль. - Да, конечно, - подал голос мистер Чу, который сидел в кресле. Этот маленький человек отличался непревзойденной язвительностью и мог запросто убить словом. - Уверен, твои родители ждут не дождутся тебя. В следующий раз постарайся не задерживаться до темноты. Когда дверь за Ву Бином закрылась, Га Ыль без сил опустилась на диван. - Возможно, следующего раза не будет. - Га Ыль? - Мать удивленно вскинула брови. Га Ыль заметила, что родители многозначительно переглянулись. - Дорогая, не стоит так расстраиваться. Мы волновались из-за того, что ты задержалась, - сказала мать, следуя за Га Ыль в кухню. - Мы беспокоимся о тебе и Кан Ву. - Дело не в этом. - Га Ыль едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. - Просто... мне кажется, мы с Ву Бином расстались. - О, дорогая! - ахнула миссис Чу. - Да. И я даже не знаю... мама, все так изменилось! - Га Ыль бросилась к матери и прижалась лицом к ее груди. - Дорогая, все меняется. Ты сейчас в том возрасте, когда все только начинается. Я понимаю, это может пугать. И мне очень жаль, что так получилось с Ву Бином...- Га Ыль замотала головой. Они с матерью не раз говорили о переходном возрасте, и Га Ыль тайно гордилась тем, как хорошо она с ним справляется. У нее уже все было распланировано: закончить школу вместе с Ву Бином, поступить в колледж вместе с Ву Бином, а потом, в прекрасном будущем, - выйти замуж за Ву Бина, сделать карьеру, совершить кругосветное путешествие. А после путешествия родить детей. Мальчика и девочку. Она победила переходный возраст и знала все его проблемы. До последнего момента. Теперь ее прекрасное распланированное будущее разваливалось на части. - Га Ыль, Га Ыль, ты что-то скрываешь от нас? - обеспокоенно спросила мать. - Например, о Чжи Ху. Дедушка Юн очень обеспокоен. Он говорит, Чжи Ху странно ведет себя. Даже потерял интерес к фотографии... Га Ыль вздрогнула. - Что значит «странно»? - Конечно, мы знаем, что Чжи Ху не причинял вреда Ха Ни... Но эту странную историю придумал именно он. А вы поверили в нее, потому что хотели защитить его. Не так ли? «Вот что они думают», - ужаснулась Га Ыль. - Нет, - резко произнесла она. - Во-первых, никто не придумывал никаких историй. Хотя миссис Чу продолжала внимательно смотреть на дочь, Га Ыль почувствовала равнодушие в ее взгляде. Так выглядят взрослые, когда слушают, но не слышат своих детей. Они верят, потому что это их дети, но они не могут воспринять детские слова как истину. Этот взгляд выражал сочувствие, но не понимание. - Никто ничего не придумывал, - повторила Га Ыль настойчиво, но вдруг поняла, что не в силах что-то доказывать. - Послушай, честно говоря, я не хочу есть. Она направилась в гостиную, где Кан Ву играл в видеоигру. Неожиданно зазвонил телефон. Га Ыль автоматически сняла трубку. - Алло? - Сш-сш-сш-сш-сш-сш-сш-сш-ссш-сш. Холодок пробежал у нее по спине. На фоне шума возник шепот: - И... сш-сш-сш-с... - Кан Ву, выключи телевизор! Шепот зазвучал громче, и Га Ыль вспомнила послание, о котором говорила медиум. «Исчезновение». - Ис-с-с-щ-щ-щ-ние, - прошептал голос. - Кто это? - Га Ыль прижала ухо к трубке. Она вдруг почувствовала, что не боится, а сердится. Она представила крашеную блондинку-медиума на другом конце. Но голос явно принадлежал мужчине. Слово звучало как «исчезновение», но... В трубке раздались короткие гудки. Разговор прервался. - Что такое? - спросила мама, появляясь в гостиной. - Кто-то звонил? - Ты слышала звонок? - Из-за телевизора я ничего не слышала. Га Ыль, в чем дело? Ты побледнела. - Все в порядке. - Ей не хотелось говорить о звонке с матерью, не хотелось выслушивать вопросы. - Я просто устала, - сказала она и отправилась в свою комнату. Упав на кровать, Га Ыль окинула взглядом комнату. Привычный вид успокаивал и создавал иллюзию безопасности. Чжун Пе всегда говорил, что эта комната похожа на сад. На обоях был рисунок из розовых и голубых роз, повсюду стояли корзины с шелковыми цветами, а подоконник украшали горшки с цветущими петуньями и алиссумом. Но Га Ыль почувствовала себя чужой в привычном окружении, словно комната ей больше не принадлежала. Лежа на кровати, она прислушивалась к звукам дома. Телевизор замолчал, раздался плеск воды в ванной. Кан Ву готовился ко сну. Хлопали двери, слышались голоса родителей. Вскоре все смолкло. Га Ыль продолжала лежать без сна. Она не могла расслабиться. Неожиданно ей захотелось сделать что-то, что помогло бы очиститься. Ритуал самоочищения. Она подошла к двери, осторожно повернула ручку, вышла в темный коридор и прислушалась. Тишина. Га Ыль открыла стенной шкаф и достала полотенце. После этого распахнула стеклянную дверь, ведущую к бассейну. Луна освещала внутренний двор. Га Ыль посмотрела на окно родительской спальни. Шторы опущены. Густые заросли олеандров полностью закрывают бассейн. Ее никто не увидит. Она включила подсветку. Магическое зрелище. Из темного, зловещего омута бассейн превратился в сверкающий изумрудными огнями водоем. Га Ыль вздохнула. Она не спеша разделась и, сев на край бассейна, опустила ноги в прохладную воду, потом медленно соскользнула с бортика. Поначалу вода показалась ей слишком холодной. Га Ыль легла на спину, широко раскинула руки. Высоко в небе сияла серебристая луна. Бесстрастное светило было так же далеко от земли, как Га Ыль - от привычных переживаний. «Что делать человеку, - думала она, покачиваясь на воде - который продал душу дьяволу?» Именно так и было. Она позволила И Чжону надеть ей на палец кольцо. Золотое кольцо с гравировкой: «Все отвергаю - тебя выбираю». Магические слова были выгравированы на внутренней стороне кольца. Они касались ее кожи и связывали клятвой. Вернувшись из Сумеречного мира, Га Ыль положила кольцо в коробку из-под игры. В ту самую коробку, которую украли Юнг Джи и Кан Дэ. Теперь она пожалела об этом. Было бы лучше расплавить кольцо или расплющить его молотком. Вода струилась между пальцами, нежно ласкала кожу. В последние дни чувства Га Ыль обострились. Ночной воздух казался более ароматным, шерстка ее кошки - чересчур нежной на ощупь. Она стала замечать различные тонкости и детали, на которые прежде не обращала внимания. Время, проведенное с И Чжоном, открыло для нее мир с новой точки зрения. Она стала воспринимать его чувственность, его сиюминутность. Может быть, именно это имели в виду те, кто утверждал, что она изменилась. Или она всегда была другой, потому что стала избранной? И Чжон избрал ее, влюбился в нее и наблюдал за ней с тех пор, когда она была еще пятилетней девочкой. Потому что когда ей было пять лет, она раскрыла секрет руны, вырезанной на двери за шкафом в подвале ее дедушки. Символ Наутиз, руны лишения свободы, удержания. То, что произошло тогда, было вполне естественным. Если ребенок оставлен один в доме, где недавно с привычного места сдвинули книжный шкаф, а за ним оказалась тайная дверь, чего ожидать от ребенка? Разве детское любопытство способно причинить вред? Нет, если ваш дедушка - обычный пожилой человек, обожающий копаться в саду. Если же ваш дедушка увлекается черной магией, если он умеет вызывать духов и даже заключать их под стражу... Тогда, если вы откроете дверь, удерживающую их взаперти... Последствия могут оказаться непредсказуемыми. Маленькая Га Ыль открыла ту дверь и увидела водоворот льда и теней, из которого на нее смотрели глаза. Темные глаза, насмешливые, жестокие, внимательные. Глаза, древние как мир. Глаза сумеречных людей. В разные времена их называли по-разному, по суть от этого не менялась. Они наблюдали за обычными людьми из тени и иногда уводили их в свой мир.Га Ыль запомнилось выражение голода в тех глазах. Злоба, сила и голод. «Им нравится впиваться в тебя зубами, - говорил И Чжон Дже Кен. - Всем моим предкам, которые облизывают губы и обсасывают кости». Неожиданно вода стала холоднее. Га Ыль подплыла к лестнице и, дрожа от озноба, вылезла из бассейна. Вернувшись в комнату, она растирала себя полотенцем, пока не согрелась. Затем надела футболку и залезла под одеяло. Глаза Сумеречного Человека преследовали ее до тех пор, пока усталость не взяла верх. Га Ыль проснулась от телефонного звонка. За окном было темно. Часы показывали половину четвертого утра. Телефон продолжал звонить. Звук был очень громким. Родители уже должны были проснуться и снять трубку. Га Ыль ждала. Телефон продолжал звонить. Кто-то же должен взять трубку! Даже Кан Ву не смог бы спать при таком шуме. Звонки прорезали тишину дома, словно молнии темноту. По коже Га Ыль побежали мурашки. Она поймала себя на том, что считает звонки. Девять, десять, одиннадцать, двенадцать. Может быть, это Дже Кен или Чжун Пе обнаружили что-то важное? Чувствуя, как колотится сердце, Га Ыль взяла трубку. - Ис... ние, - прошептал кто-то. Га Ыль замерла. - Ис... ние... Какофония звуков ворвалась в ее ухо. Га Ыль могла разобрать только некоторые из них: «и», словно игла, потом «сш-сш-сш-с». Теперь ей уже не казалось, что это слово «исчезновение». Она хотела что-то сказать, но не смогла. - Ис... ние... «Искушение? Нет, но похоже. Ис... щение. О господи, господи, господи...» Ее охватил ужас, от которого волосы встали дыбом. Она почувствовала, как по щекам катятся слезы. Она услышала то слово, которое произносил голос. Она знала это слово. Не «исчезновение», а нечто гораздо худшее. Странный, чужой голос произносил: «Истощение». Истощение! Дженни схватила телефонный аппарат и бросила его через всю комнату. По ее телу пробежала волна возбуждения. Истощение. Истощение. Глаза в шкафу. Сумеречный Человек. Эти злые, голодные глаза... «Это для того, чтобы съесть тебя...»