Перемен... мы ждём перемен!
21 июля 2014 г., 17:00
Акихиро больше не появлялся на уроках литературы. Виктор подумал, что мальчик заболел — мало ли, переборщил с холодным душем после той истории, но... Марико говорила, что отличник иногда появлялся на других уроках — странный, осунувшийся и — страшно подумать! — без домашки. Тогда-то до ёкая дошло, что человек впечатлился несколько больше, чем он предполагал.
Нет, конечно, Вик был многомудрым, долгоживущим ёкаем, прекрасно знающим людей и всё такое... Но он жил достаточно долго, чтобы осознавать: на самом деле он не понимает ничего. А уж люди со своей кажущейся одинаковостью сюрпризы подкидывали регулярно. И больно.
Но ловить своего заблудшего ученика самому было не очень хорошей идеей: велик шанс, что Акихиро умрёт от смущения ещё до начала разговора. Поэтому Виктор после урока задержал Кенчи, того самого критика, и, сунув ему конфетку, дал партийное задание.
Кенчи был парнем неглупым, очень неглупым... Из тех, что так уверены в своём интеллектуальном превосходстве, что не считают нужным слушать учителей, а сидят на уроках и бьют баклуши. Но гордыня не зря считается смертным грехом — такие способные лентяи чаще остаются в дураках, чем изначально тугодумные, но трудолюбивые люди. Однако Виктор сам был таким и знал, как с этим бороться...
Загрузить его так, чтоб носа не мог показать от учебника!..
И вроде сработало. Оценки резко пошли в гору, начали поговаривать о том, чтобы досрочно перевести его в следующий класс. А еще, что делало его незаменимым для выданного задания, Кенчи отлично знал город, окрестности школы и вообще любую щель, в которой теоретически мог отсидеться отличник, не привычный к прогуливанию уроков. И нашел он скрывающегося Акихиро буквально за несколько минут. Отличник сидел в крохотной кафешке неподалеку от школы и вертел в руках чашку с давно остывшим чаем. Кенчи, который хотел было привычно подстебать одноклассника, даже совесть кольнула — выглядел Акихиро каким-то блеклым и помятым. Мало ли что у него могло случиться? Но подойти и вежливо поздороваться натура не дала.
Аки за последнюю неделю появлялся здесь достаточно часто, чтобы его успели запомнить и не трогали — ну, нравится ему сидеть над полупустой чашкой, ради ками. Ходить в школу стало сущим мучением, гулять по городу отличнику в голову как-то не пришло, да и можно было встретить знакомых, которые обязательно расскажут родителям. Даже в соседний парк ходу не было — его облюбовали ученики додзе, и там часто бывал тот самый мужчина, которого Аки видел тогда с сенсеем. Мастер его то ли не заметил, то ли не узнал — а может, ему дела не было до переживаний подростка, но в парк Акихиро больше не ходил.
— Хей, Аки-чан, ты никак влюбился? — знакомый голос заставил невольно вздрогнуть.
В первую секунду Акихиро порадовался, что его нашел не Виктор-сенсей. Потом понял, что именно сказал одноклассник... Кенчи точно не ожидал, что отличник глянет на него шалыми глазами, шарахнется так, что едва не опрокинет столик, и сбежит. Вернее, попытается, потому что бегал Кенчи быстрее и, когда опомнился, догнал одноклассника быстро.
Подставив подножку, Кенчи ловко притиснул отличника к стене. Церемониться он не любил и всегда считал, что люди теряют слишком много времени на эти глупые церемонии.
— Что, реально влюбился? — спросил он, почти не запыхавшись. — А в кого? В Виктора-сенсея? Слышал, ты именно от него бегаешь.
— Отпусти! — вспыхнул Акихиро, уперся руками в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Тебе-то что за дело?
— Да учитель беспокоится, просил тебя привести. Разрешил применять силу. Ну, или, в крайнем случае, хотя бы узнать, что у тебя за загон. Так как?
Аки покраснел, мучительно, жарко, замотал головой — прекратить думать о нечаянно подсмотренной сцене он не мог, но обсуждать это с кем-то? Особенно с насмешником Кенчи? С Кенчи, который вжимает его в стену, и пытливо смотрит прямо в лицо, и думать не думает, как это может выглядеть со стороны... Аки на мгновение зажмурился, пытаясь взять себя в руки:
— Отпусти. Я не буду убегать.
Парень хмыкнул, но отступил на шаг — с отличником и впрямь творилось что-то неладное, еще сорвется в истерику. Акихиро несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоить заполошно колотящееся сердце, сжал пальцы в кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладонь. Небольшая боль не то чтобы отрезвила, но помогла собраться.
— Передай сенсею, что я постараюсь сам справиться, — прозвучало почти твердо.
Если бы еще Кенчи не усмехался так... с таким превосходством! В груди шевельнулось возмущение, и Аки внезапно очень остро ощутил, что не почистил сегодня зубы, рубашка на нем мятая, и причесался он кое-как. Поэтому юноша очень логично со своей точки зрения решил отделаться от одноклассника, чтобы попереживать еще и над этим, но в одиночку. А завтра все-таки привести себя в порядок и попытаться сходить в школу — благо, литература по расписанию была сегодня. Двумя последними уроками...
— И вообще, ты тоже прогуливаешь! — многолетняя привычка вылилась во вполне искреннее возмущение раздолбайством одноклассника. — А у тебя и так не самые высокие баллы!
— Не прогуливаю, а выполняю задание учителя, — наставительно произнёс Кенчи. — Сейчас литература, и Виктор-сенсей, пользуясь учительским произволом, отправил меня сюда. А оценки... Думаешь, они меня когда-нибудь волновали? Фе. Всё равно все экзамены сдам.
Парень задумался, перекатываясь с пятки на носок. Акихиро выглядел так, словно у него серьёзные проблемы. С наркотиками, например. Или кто-то ему угрожает... Ну, не верил Кенчи, что такое может быть из-за влюблённости, хотя яростное отрицание Аки на это красноречиво указывало. Сам «плохиш» влюблялся по десять раз на дню и не придавал этому особого значения.
— Ла-а-адно... Тебе кто-то угрожает? Проблемы в семье? Наркотики? — быстро выпалил Кенчи, внимательно наблюдая за реакцией. — Непонимание с родными, фобии? Я не обязан ничего говорить сенсею, если не хочешь.
— А помогать будто обязан, — Аки посмотрел на него чуть ли не с презрением.
— Обязан. Ты бы знал это, если бы ходил на уроки. Человек не приспособлен для выживания в одиночку, никак. Единственный способ — опираясь на разум, договариваться, использовать лучшие стороны друг друга, прикрывать худшие. И, как ни крути, мы самые умные люди в школе, мы должны помогать друг другу.
Акихиро недоуменно моргнул, испытывая острое желание ущипнуть себя за руку — такой Кенчи в его картине мира не укладывался. Дело даже не в том, что он считал себя самым умным в школе — хотя мимолетная похвала от Кенчи была приятна. Просто меньше всего Аки мог ожидать, что его проблемы будут волновать именно Кенчи. Скорей уж можно было подумать на Сейери, она девушка жалостливая и всех стремилась опекать. А уж Кенчи, не просто интересующийся учебой, но и признающий ее полезность? Применяющий полученные знания в реальной жизни? Акихиро вдруг стало даже обидно, что он отсутствовал на этих уроках. Но при мысли, что придется не просто бороться с собственным взбунтовавшимся воображением, но еще и знать, что Виктор-сенсей его видел... Аки понимал, что по-хорошему нужно бы пойти и извиниться, но решительно не находил в себе сил посмотреть в глаза сенсею. А теперь еще добавилось и совершенно детское поведение, которое сам Акихиро всегда считал глупостью. Отличник снова тяжело вздохнул.
— Ты ведь не отвяжешься, да?
— А разве я привязался? — удивился Кенчи. — Я ещё даже не начинал!
Он искренне считал себя совсем не упорным человеком. Только окружающие людишки вокруг почему-то часто хватались за головы и вопили, что он их достал. Аки подавил порыв закатить глаза — про то, каким доставучим может быть одноклассник, он знал не понаслышке. Как раз из той породы людей, которым проще дать, чем объяснить, почему не хочешь. Юноша поймал себя на том, что мысли снова уползают в ненужную плоскость, тряхнул головой:
— Я не принимаю наркотики, — решил сразу откреститься от наиболее обидного на его взгляд обвинения Аки. — Не продаю, не связан, не хочу попробовать.
Про то, что фобия у него совсем недавно завелась, парень благоразумно промолчал.
— А чего выглядишь так, будто бухал неделю? — уточнил Кенчи. — С десятком стиптизёрш. Тебе срочно нужно умыться и съесть что-нибудь более существенное, чем чай. Кажется, ты живёшь в той стороне?.. Пойдём. Виктор, если что, перед родителями отмажет.
Кенчи подхватил отличника под локоток и потащил в том направлении, но тот упёрся.
— Ну уж нет! У меня мать дома, от этого даже Виктор-сенсей, при всём уважении, не отмажется.
— Тогда ко мне? — буднично предложил Кенчи. И от этого тона у Аки что-то сжалось в груди. Ну что он, в самом деле, извращенец-то такой?.. Парень просто встал на путь истинный со свойственным ему энтузиазмом, а Аки непонятно что про него думает. — Учти, третий и последний вариант — школа. Но там с тобой жаждет пообщаться не только Виктор-сенсей, но и директор.
Акихиро даже не подумал, что ничего криминального в том, чтобы привести в гости одноклассника, нет, мать даже порадовалась бы, что он с кем-то подружился. Умеко-сан привыкла к тому, что сына в плане учебы контролировать не стоит, и вряд ли бы стала что-то такое подозревать. Но, как говорится, тому, у кого большой нос, кажется, что все об этом и говорят.
— И я не пил... — пробурчал Акихиро, разворачиваясь в другую сторону. Потом сообразил, что, собственно, понятия не имеет, где живет Кенчи. Опять стало неловко — одноклассник ведь его место обитания знал. Параноидальную мысль, что выяснил специально, или вообще сенсей сказал, Аки постарался запинать куда подальше.
— Так куда идти? — все-таки уточнил он. — И откуда ты знаешь, где я живу?
— Мне дали задание тебя выследить, — фыркнул Кенчи. — Разумеется, я собрал на тебя досье. Пойдём, нам сюда.
Как оказалось, Кенчи жил в достаточно просторной квартире на втором этаже. Вся обстановка буквально кричала об отсутствии женщин в доме. Казалось, Кенчи жил один... Или с кем-то, кто очень похож на него.
— Я с отцом живу, — пояснил он, не дожидаясь вопроса. — Он сейчас на работе, но даже если придёт, проблем не будет. Кухня тут, подожди минуточку...
— А можно... в туалет? — Аки от смущения спросил это почти шёпотом.
— Да, налево по коридору. Я пока разогрею лапшу. Ты же её любишь, не?
Акихиро кивнул и почти бегом бросился в уборную. Да, досье Кенчи явно собирал старательно... так старательно, что Аки пришлось холодной водой вымывать из головы неподходящие мысли.
Кенчи ловко разогрел лапшу в китайском стиле, добавил нужных приправ по вкусу и выложил её на тарелку красивой кучкой. Он слегка покривил душой: любимых блюд в его самопальном досье не было. Просто Кенчи замечал пару раз, как за обедом Аки с вопиющим аппетитом пожирает такую лапшу, вот и запомнил, а сейчас — удачно ввернул.
Акихиро вернулся из ванной раскрасневшийся, посвежевший. От него слабо пахло зубной пастой, видимо, попытался почистить зубы хотя бы пальцем. Но взгляд... всё ещё потерянный, дикий. Будто его мир развалился на куски, а как жить в этом новом и непредсказуемом, он не знает и на всякий случай всего боится.
Кенчи молча поставил перед ним большую тарелку лапши и также молча взялся за свою порцию. Аки ел так, будто действительно голодал неделю, «плохиш» самодовольно подумал, что не зря сыпанул в блюдо пол-ложки адзиномото. Также в молчании Кенчи заварил чаю, достал десерт и, когда одноклассник окончательно разомлел, спросил:
— Так что случилось?
Акихиро вздохнул, с некоторым сожалением посмотрел на пустую чашку. Сейчас, на сытый желудок, его поведение казалось еще более глупым. И потому признаваться в этом Кенчи особенно не хотелось — наверняка одноклассник не увидит в этом никакой проблемы. Но и молчать теперь было как-то неловко.
— Влюбился, как Ромео. Или как Джульетта, — самокритично сообщил парень. — Никогда не было... так. Да вообще никак не было, — неожиданно признался он.
— И это повод себя так изводить? — Кенчи ожидаемо не проникся.
— Да что ты понимаешь, — прозвучало не пренебрежительно, а грустно, Акихиро подпер голову ладонью. — За тобой девушки косяком бегают.
— И на основе своего опыта я тебе авторитетно заявляю — ты выбрал неправильный вариант поведения. Молча страдать было модно лет двести назад, — Кенчи придирчиво оглядел печеньку, откусил. — И уж точно в таком состоянии ты никому не понравишься. Разве что зомби за своего примут.
— Я не собираюсь!.. И вообще, это не девушка, — невнятно запротестовал Аки, которого мысль о том, что нужно соблазнять сенсея, а не тихо восхищаться, снова повергла в состояние, близкое к панике.
— И Виктору-сенсею тоже не понравишься, — Кенчи зажевал еще одну печеньку.
— У Виктора-сенсея любовник есть!
Аки сообразил, что разболтал чужие секреты, поспешно схватил печеньку — может, хоть так получится окоротить язык, который почему-то спешит вперед мозга?
Или дело в том, что Кенчи не выглядит не то что шокированным, но даже и удивленным?
— А в чём проблема? Попросись третьим, — пожал плечами он.
— Ты! Да ты!.. — Акихиро снова вспыхнул, как маков цвет, но так же быстро погас. — Ты просто их не видел...
— О, да ты еще и подглядывал? — восхитился Кенчи. — Круто, от тебя не ожидал. Поделишься впечатлениями?
Аки отчаянно замотал головой, снова полыхая ушами и не решаясь оторвать взгляд от столешницы.
— А почему?
Отличник глянул на него с таким беспомощным осуждением, что Кенчи прямо засомневался — то ли устыдиться и проникнуться, то ли загордиться, какой он негодяй. Засмущал тут бедолагу Аки-тяна.
— Как ты не понимаешь... Виктор-сенсей же меня заметил, — Акихиро даже зажмурился от стыда.
— То-то он так беспокоится за твоё психическое состояние... — понимающе протянул Кенчи. — Видимо, это действительно было нечто... мне аж любопытно.
Посмотрев на мучения одноклассника, «плохиш» сжалился.
— Ладно, как я понял, ты увидел то, что теперь преследует тебя каждый раз, когда ты закрываешь глаза. То, что не даёт спать, превращая сны в горячее стыдное нечто... А ты дрочить не пробовал?.. Ладно-ладно, шучу. Ты парень умный, наверняка пробовал. Я что хочу сказать... Ты уверен, что действительно влюбился или просто находишься под впечатлением, как малолетняя фанатка от взгляда кинозвезды? А то Виктор-сенсей обладает такой харизмой, что даже когда он поливает цветы, кажется, что он с ними сейчас займётся сексом.
Акихиро подавился откушенным печеньем, отчаянно закашлялся. Кенчи даже пришлось похлопать его по спине, а то, казалось, одноклассник так и задохнется — то ли от крошек, то ли от возмущения. А когда откашлялся, сказал не совсем то, что Кенчи ожидал услышать:
— Тебе правда так кажется?
И посмотрел при этом так... ну, словно главный герой аниме в самом начале сериала, когда это еще не мега-крутой спаситель мира, а наивный ОЯШ, с девушками ни разу не встречавшийся.
— Кажется, — спокойно кивнул Кенчи. — Он на всех так действует. Ну, почти... Марико-сенсей к нему почему-то совершенно равнодушна. Но! То, что чувствую я — не влюблённость. Это... Ну, даже не знаю, как это объяснить... Но это чувство мимолётно, как только я пытаюсь перейти к практике хотя бы в моём воображении — туман рассеивается. Я не могу представить, как он занимается сексом с этим цветком. Смейся-смейся, но такая мысль меня действительно посещала. Но — в момент. А также я не могу представить, чтобы занимался с ним сексом сам. А ты как?
Акихиро честно попытался представить сенсея с цветком в антураже хентая. Представился почему-то Виктор, меланхолично почесывающий тентакли огромной инопланетной росянке и рассказывающий ей про перекрестное опыление. Представить же себя на месте любовника сенсея или самого сенсея не получалось совершенно. Аки грустно уперся подбородком в скрещенные руки:
— Ты не понимаешь... Дело ведь совсем не в этом. То есть, в этом, но не только. Он... я... ну, еще до того... — Акихиро чувствовал себя сейчас косноязычным двоечником, которого вызвали отвечать сложную тему. — В смысле, я не думал о сенсее ТАК. А потом... Я же просто ручку забыл! — парень это почти выкрикнул, и мука в его голосе была неподдельная.
Хотелось то ли расплакаться, то ли и в самом деле напиться, но Аки не мог не признаться самому себе, что... стало легче. Да, сейчас мутно, муторно и тошно, но это хотя бы не грызет его изнутри, а выплеснулось наружу.
— Извини, я, наверное, пойду...
— И куда ты пойдёшь? Оправдывать подозрения в алкоголизме? — фыркнул Кенчи.
Он хоть и старался вести себя уверенно, но сам понимал, что не тянет. Девушку-то он бы уже давно обнял — и без того руки чесались загородить страдающую няшку от всего мира, но с парнем, испытывающим кризис ориентации... лучше действовать осторожнее. А то может оскорбиться, подумав, что над ним издеваются, а может, и влюбится серьёзно, и тогда неловко будет уже ему.
— Слушай, я всё понимаю. Виктор-сенсей необыкновенный, он и меня пронял. Да и то, что ты его застукал — так ничего страшного. Он сам сказал, что, наверное, должен перед тобой извиниться. В конце концов, это же не ты к ним в спальню ворвался, а они занимались этим в неположенном месте. Никакой катастрофы не произошло, понимаешь? Незачем себя мучить.
Аки шмыгнул носом, плюхнулся обратно на табурет, с которого было встал. Стянул из вазочки еще одну печеньку.
— И охота тебе со мной возиться, — вздохнул он. — Или практикуешь навыки управления людьми?
— Что? — удивился Кенчи.
— Ну, помнишь — на первом уроке. Если знать, как люди среагируют, управлять ими гораздо проще, — Акихиро покрутил в руках чашку. — Не обращай внимания, я чушь несу. Спасибо, что выслушал и, — парень хмыкнул, — разложил по полочкам. Так оно действительно выглядит просто и понятно...
Аки помолчал немного и совсем уже тихо добавил:
— Только в школу все равно страшно.
Кенчи вздохнул и положил голову на сложенные на столе руки. Это было слегка сложнее, чем он предполагал... Да и вообще он ничего не полагал, взявшись за задачку лишь потому, что сенсей взял его чуть ли не на слабо. А уж как бороться с чужими страхами...
У самого Кенчи страх быстро превращался в ярость. Тут уж берегись, враг; надевай броню, жопа, будем глупости делать! Что из-за страха можно убегать и прятаться, он как бы зна-а-ал... Но на практике не встречался. Ну, он редко обращал на кого-то, кроме себя, такое пристальное внимание.
— Ну, хорошо. Давай представим, что придёшь в школу. Что случится? — а ещё Кенчи не совсем понимал, чего боится его одноклассник.
Он бы на его месте учителя бы ещё и шантажировал. Как-никак, административное нарушение, с работы можно запросто полететь и ни в одну школу больше не устроиться.
Акихиро зеркально повторил его жест. Потом высвободил руки, запустил их в шевелюру, лохматя волосы. Выглядеть перед одноклассником совсем уж недоумком не хотелось. Но если размышлять логически — вряд ли Виктор-сенсей с кем-то поделился произошедшим. И с какого боку ни посмотри, Аки все равно вел себя как придурок.
Оставалось только набраться мужества и признать это вслух. По крайней мере, это позволяло не быть совсем уж жалким.
— К директору вызовут, — вздохнул Акихиро. — И, скорее всего, ока-сан сообщат. Уй, что будет!
— Да ладно, подумаешь, нотации, — пренебрежительно фыркнул Кенчи. — Или тебя сразу карманных денег лишают?
— Ока-сан расстроится, — как-то невпопад ответил отличник.
Он чувствовал себя сейчас вымотанным, глупым и одиноким. Хотелось, как в детстве, забраться на колени к матери и просто наслаждаться теплыми объятиями и молчаливой поддержкой. Но не с Кенчи же сейчас обниматься, особенно после недавних откровений. А тот начал чувствовать, что его терпение стремительно подходит к концу. Нет, вроде бы разобрались, ан нет! Мама расстроится! Тьфу. Кенчи хотел бы сказать, что рано или поздно мать придётся расстроить... или жить всю жизнь под её заботливым каблуком. Но это звучало грубо даже для него.
Поэтому он только перехватил руки Акихиро, крепко сжал и сказал:
— Эй, слушай. Перед директором тебя сенсей отмажет, он уже обещал. Никто ничего не скажет ей. Просто... возвращайся в школу. У всех бывают загоны, страхи и прочее. Фишка в том, что надо с этим бороться, а не тупо поддаваться каждой панической мысли, о-кей? А если не о-кей, я тебя туда силком потащу. И твоя ока-сан точно узнает об этом.
Акихиро неожиданно обиделся. То, что Кенчи удалось так легко прижать его к стене возле того кафе еще не свидетельство, что он совсем уж никчемный! В конце концов, жил Аки в не самом престижном районе, и драться ему приходилось гораздо чаще, чем это можно было предположить.
— А справишься? — язвительно фыркнул он. — Я, видишь ли, не собираюсь покорно висеть на плече и позволять себя куда-то там тащить.
— Будешь верещать и лупить меня по заднице? — широко оскалился Кенчи, почуявший твердую почву под ногами. И добавил, издевательски растягивая гласные: — А-аки-тя-ан.
Ноздри отличника затрепетали, как перед хорошей дракой, потом он неожиданно ловким движением вывернул руки из захвата и тут же без размаха хлопнул сложенной лодочкой ладонью по уху Кенчи:
— Буду бить в морду.
Завязалась короткая потасовка, по результатам которой Кенчи не только умудрился надёжно зафиксировать отличника на полу, но и сделать это в зале, где меньше риск чего-нибудь разбить. Акихиро действительно оказался не так уж прост и пару раз даже засветил «плохишу» пару техничных ударов... Только ему катастрофически не хватало физической силы, да и процессу он отдавался полностью, бездумно, позволяя адреналину делать всё, что угодно. Неудивительно, что он даже не заметил, как его изящно «ведут».
— Хм... — Кенчи посмотрел на раскрасневшегося под ним Акихиро, до которого только-только начал доходить ужас ситуации, потом демонстративно перевёл взгляд ниже и заключил: — А реакция у тебя не гейская. Аль я не красавец?
Акихиро его обматерил — что неожиданно, явно со знанием дела, попытался вырваться, чтобы поставить второй фингал — для симметрии. Кенчи его удержал, хоть и с некоторым трудом.
— Драться пытаешься. Нецензурную лексику знаешь. Если окажется, что ты пьешь и куришь — я сдам тебя мико.
— Чего? — Аки недоуменно моргнул и даже перестал вырываться.
— Отличникам не положено материться с таким знанием предмета, — пояснил Кенчи, отпуская одноклассника, но не спеша с него слезать. Акихиро завозился, пытаясь выбраться самостоятельно. — И школу прогуливать. Может, это не ты, а какой-то демон?
— Демон бы тебя заломал, — буркнул Аки, добившись свободы.
Кенчи хмыкнул и разлегся рядом, подперев голову ладонью и с интересом рассматривая растрепанного после драки одноклассника. Тот из протухшего зомби превратился в мрачного, смущённого, но очень даже живого парня. И это не могло не радовать. Ну, а что он сволочь тискательная, а тискаться не желает — обидно, но ничего не поделаешь.
— Да... заломал бы. Так кто ты такой и куда дел моё представление об отличниках?.. Может, инопланетянин? Мало ли, гравитация меньше, особи слабее, — Кенчи говорил, а руку тихонечко приближал к Акихиро, надеясь задумку с обнимашками как-то реализовать... без травм и особых разрушений, желательно.
— У тебя странный ход мыслей, — искренне сообщил ему Акихиро. — Но спасибо. Прямо так легко на душе стало.
— Обращайся, — фыркнул Кенчи. — Подраться, покормить лапшой, потискать — эт мне всегда не в напряг.
— Я тебе не плюшевая игрушка, — буркнул отличник. Смерил выразительным взглядом ползущую по ковру руку. Но отодвинуться даже не попытался.
* * *
— Да перестань ты так тужиться. Ты же не рожаешь, а молниями стреляешь. Сару вздохнул и отпустил руку. Он уже третье занятие учился быть хорошим пикачу. Два первых закончились раньше срока, потому что... потому что... ну, что уж тут стесняться... Вик в образе учителя был хорош. И вовсе не собирался прекращать приставания потому что они, видите ли, мешают. О нет... В общем, ёкай признал своё поражение и привёл рыжего. И вот он уже полчаса как впаривал, что ему нужно одновременно контролировать свои эмоции и полностью отпустить себя. — Ненавижу японцев, — поделился рыжий. Он сидел на воздухе в позе лотоса, как пояснил хихикающий Виктор, чтоб не заземлялся. — Задавите все чувства и горды, мол, контролируете их. Нет, контроль внешних проявлений и контроль самих чувств — это не одно и то же. — И как же можно контролировать эмоции, полностью отпустив их? Сару дракон не нравился. Не нравился в достаточной степени, чтобы японец честно пытался понять его объяснения — быстрее научится, быстрее избавится от общества этого любителя поедать мозг палочками. Даже Виктор со своей привычкой все выворачивать ёкай знает как ему уступал. Наверное, потому, что рыжий не просто выламывал существующий порядок вещей, а делал это по какой-то только ему понятной системе. А еще молнии по-прежнему реагировали только на сильные эмоции и в расслабленном состоянии генерироваться никак не хотели. Хотя гонять Виктора маленькими разрядами от холодильника Сару уже приспособился. — Как говорит моя любимая дочурка: «Гнев — лишь меч в моих руках», — отозвался рыжий, медленно переворачиваясь вверх тормашками. — Вы, люди, не умеете пользоваться эмоциями. Европейцы, вон, слепо погружаются в чувства, становясь рабами сиюминутных стремлений; такие, как ты — давят всё, теряя вкус жизни и много, очень много возможностей. Эмоции... это всего лишь связка информации и энергии. Окрашенная сила. И ты можешь ей управлять. Посмотри на раздражение, которое ты чувствуешь ко мне. Как оно выглядит? — Я не... — Посмотри на него, — с нажимом перебил рыжий. — Закрой глаза и представь, как оно выглядит. Сару коротко вздохнул, но больше ничем своего недовольства выражать не стал. Что бы там дракон ни говорил о задавленных эмоциях, позволять мимолетным порывам беспорядочно выплескиваться — слишком энергозатратно, не говоря уже о банальной воспитанности. Хотя чувство к рыжему мимолетным не назовешь, это да. Как не понравился с первого взгляда, так и продолжает не нравиться. Японец прикрыл глаза, пробуя представить привычную неприязнь в виде какого-то визуального образа. Слова про меч запустили невольную ассоциацию с оружием, от него воображение перекинулось на металл и смертоносные вещи вообще. Сару чуть слышно хмыкнул, «разглядывая» шипастый шар, похожий то ли на помятое навершие булавы, то ли на недоразвитого киберпанковского ежа. Последняя мысль развеселила, Сару попробовал вытянуть часть шара, образуя «нос» и слегка изменить конфигурацию шипов. Шар поддался на удивление легко, да еще и окрасился веселенькими фиолетовыми разводами. Отращивать «лапы» японец не рискнул — мало ли, еще оживет и сбежит, лови его потом. Знакомство с ёкаем научило с осторожностью относиться к подобным вроде бы глупостям. — Представил, — лаконично сообщил Сару. — Отпускай, — скомандовал рыжий. — Что? Куда? — не понял Сару. — Представь, что раздражение... — а оно ведь живое, верно?.. — прыгает, превращаясь в молнию, и бьёт меня. Нет, лучше всё-таки в тот манекен. Знаю я вас, юных энтузиастов. «А он не знал, что я бессмертен, и случайно меня убил». Так что пусть манекен пострадает. Сару швырнул ежа и понял, что страдать соломенному чудику в маске анонимуса не придётся. Смерть его была быстрой и эффектной, а взрывной волной приложило ещё и самого японца. — Упс, — невозмутимо заметил рыжий, медленно поворачиваясь головой к полу. — Недооценил я то, как ты меня не любишь. Надо было только иголку швырнуть, а не всего ежа. Но зато я тебя больше не раздражаю. Кончилось раздражение, ты извёл всё топливо. С улицы послышалась пожарная сирена. — И, пожалуй, нам нужно убираться отсюда. Люди почему-то очень не любят взрывы в пределах города... Японец фыркнул, и в самом деле ощущая, что воспринимать слова дракона стало легче. Не то чтобы он стал нравиться, но не приходилось тратить концентрацию на то, чтобы подавить желание возразить. — Интересный метод борьбы со стрессом, — заметил Сару. — Жаль только, разрушительный. — А мне молнию? — тут же заглянул в окно Виктор. То, что это было окно третьего этажа, его нисколько не смущало. — Я тоже хочу, а то такие жаркие эмоции, и все Тэреру! Сару невольно улыбнулся и попробовал визуализировать тот клубок эмоций, который будил в нем ёкай. Получилось объемно и запутанно, но в целом тепло — никакого металла и оружия, если не считать притаившихся за внешней пушистостью пары иголок — видимо, восприятие вечного шила в заднице Виктора. Японец отщипнул кусочек от клубка и толкнул в сторону ёкая. Молния возникла потрясающе легко, правда, цвет у нее был неканонично зеленый, и рванула она к Виктору так, словно обладала если не волей, то комплексом наведения. — Юу-у!!! — с радостным воем Виктор исчез из поля зрения. — С основным принципом ты разобрался, — сделал вывод рыжий. — На сегодня хватит. В следующий раз займёмся контролем мощности. Самое крутое в управлении молниями — это возможность заряжать аккумуляторы, но для этого надо хорошо контролировать все свойства своего электричества. Такому заряду твой мобильный рад не будет. — А почему молния была зелёной? — уточнил Сару. Сирены звучали всё ближе, но японец справедливо полагал, что в лапы полиции его не сдадут. — Это уже другая тема. То, что создаёшь ты — это не скучное механическое электричество, это рождено силой эмоций. И твои молнии будут обладать разными свойствами в зависимости от того, из чего ты их создал. Кажется, конкретно эта — вырубает и создаёт чувство эйфории... Надо Вика соскрести с асфальта. Сару прикрыл глаза ладонью, но смешок сдерживать не стал. Вот же... ёкай. Кстати говоря, о ёкаях. — Что-нибудь прояснилось насчет моей родословной? — поинтересовался он, спускаясь по лестнице. Виктор был уверен, что душа Сару — именно его реинкарнировавшийся самурай, однако это не отменяло того, что тело японца не могло принадлежать чистокровному человеку. Люди как-то не имеют способности швыряться молниями без вреда для своей физической оболочки. Но и ёкаем или еще каким-то представителем мистического мира Сару совершенно точно не был. Госпожа обмолвилась, что дело скорее всего в том, что когда-то какой-то достаточно сильный представитель потустороннего племени оставил потомков от человека. Кровь разбавлялась со временем и постепенно заснула, но душа Даэ, на которой был сильный отпечаток силы другого ёкая, сработала катализатором. И что при желании можно этого изначального предка выявить, чтобы иметь представление о том, какие сюрпризы еще может таить перерожденец. А буде этот предок окажется жив — так и припахать к обучению потомка. Ибо нефиг думать, что ответственность сгладилась за давностью лет. — Мы полагаем, что это может быть тенгу, — проговорил рыжий. Он невозмутимо принял вертикальное положение, опустил ноги на поверхность пола и звонко процокал к выходу. — Или даже сам Сарутахико-но-Оками, хранитель дорог и прародитель всех тенгу, — рыжий сделал паузу, пропуская бравых полицейских внутрь. Ни Сару, ни самого дракона они не замечали. — Но пока точно не знаем, все пойманные тенгу клянутся в своей невиновности, а князь Сарута не очень любит нашу компанию, говорит, мы не знаем истиной отваги, всё превращаем в фарс и бла-бла-бла. Пока опрашиваем духов твоих предков, но многие из них уже ушли на перерождение... Да и сам понимаешь, геометрическая прогрессия. Когда освоишься со своими способностями, сможешь его сам вызвать и спросить: «А не оставил ли ты мне наследства, дедушка?..» Сару моргнул, переваривая информацию. — Его — это Сарутахико-но-Оками? — уточнил он на всякий случай. Реакцию божества в таком случае вообразить не получалось — на примере того же Виктора и рыжего дракона можно было сделать вывод, что ёкаи ведут себя так, как заблагорассудится их левой пятке. Вряд ли ками далеко от них в этом плане ушли. Правда, все родственники Вика были, так сказать, не местными, может, Сарутахико-но-Оками и окажется более понятным. Но вот как отнесется к внезапно образовавшемуся потомку — не угадаешь. — Пожалуй, воздержусь, пока не буду уверен в последствиях такого поступка, — озвучил японец результат своих размышлений. Ревниво опередил рыжего, поднимая на руки Виктора, валявшегося на асфальте с блаженной улыбочкой и периодически подергивающего пяткой, что, как заметил Сару, было признаком полного удовольствия. — Можешь пока организовывать свой кофешоп, — хмыкнул рыжий. — Наркотики без последствий и следов по сходной цене. Правда, не знаю, выдержат ли ваши чувства такую эксплуатацию... А пока запомни — используя чувство в качестве топлива, ты уничтожаешь его. Не разбрасывайся любовью... — рыжий посмотрел на Вика чуть ли не с сожалением. — Хотя, кто знает, может именно от этого она и растёт. Домой доберёшься, или вас подвезти? — Подвези, — кивнул Сару, перехватывая свою ношу поудобней. — И спасибо за совет. Хотя и говорят, что разделенное горе уменьшается, а разделенная радость увеличивается, я остерегусь. Говорить, что в любом случае не стал бы тратить чувства к Виктору на кого-то постороннего, японец не стал. А то дракон сам не понимает. Интересно, а он такой непрошибаемый от того, что тоже периодически сжигает негативчик на каком-нибудь пустыре? — Нет, просто к пятнадцатому миллиарду лет поводов для злости остаётся совсем мало, — пояснил рыжий, открывая перед Сару дверь лимузина. — О... — японец аккуратно залез, попытался осознать цифру, но не особо в этом преуспел. Но, кажется, возраст Земли измерялся всего-то в миллионах лет. — А... не скучно? — Вовсе нет, — рыжий залез следом и мило улыбнулся. — У людей слишком короткая жизнь, слишком многие даже не успевают осознать, что всё, что их окружает — не застывшие данности, а процесс. Земля меняется, Солнце меняется, люди меняются... И знаешь... мне вот кажется, что самое интересное только начинается. Японец усилием воли удержался от тяжелого вздоха. Все-таки иногда эти ёкаи совершенно невыносимы. Порой кажется, что им и конец света будет только развлечением. Хотя, учитывая возраст... Все может быть.* * *
— Мне скучно-о-о, — ныл Виктор. — Мне плохо, нудно и скучно-о-о. Непонятная зеленоватая молния, похоже, не прошла для него даром. Нет, ёкай быстро пришел в себя и выглядел абсолютно довольным жизнью, но... Что-то определенно было не так. Потому что Виктор... Сару не мог передать словами это ощущение, но не сомневался, что с Виктором что-то не так. Да и вообще, валяться в кровати и ныть... Да ёкай, скорее, прыгал бы и предлагал взорвать токийскую телебашню. Так, чтобы все задергались. Хм. Может быть, у него острая нехватка радиации в организме? Остальные продукты японец достал и кормил своего ёкая согласно инструкциям, но вот радиоактивная руда оставалась на совести самого Виктора. Сару вздохнул и набрал намертво забитый в память телефона номер. Нет уж, пусть он лучше будет выглядеть паникером, чем снова доведет Виктора до ран от прикосновения невниманием. — Мадам? Да, это снова я. Не могли бы выделить Тэрера ненадолго? Кажется, с Виктором что-то не в порядке... а-а-а, спасибо, оперативно вы, — пробормотал он, глядя, как дракон материализуется в комнате и деловито подходит к кровати. — Да ничего, мы в тот момент общались, — рыжий невозмутимо уселся на Вика верхом, благо, поверх одеяла. — Ну, что, мелкий? Страдаешь? — Страдаю, — охотно согласился тот. — А что страдаешь? — Ску-у-учно. — Тебя когда в последний раз пытались убить?.. Ёкай задумался. — Ясно. Острая нехватка приключений в заднице, — сделал вывод дракон. — Надо исправлять. — Слезь с меня, чешуйчатое, или я на тебя в суд подам за домогательства! — Нет, это против твоей хандры не поможет, — на полном серьезе сообщил Тэрер. — Здесь нужно что-нибудь более масштабное. Зомби-апокалипсис, захавывание мозгов пришедшей убивать тебя армии, захват империи, на худой конец... — Здесь некому хавать мозги, все сожрали уже до меня, — обиженно надулся Вик. — Сплошные зомби безмозглые... за редким исключением. — В чем проблема? Смотайся в соседнее измерение, — дракон масштабом трагедии не проникся. — Эксклюзивный тур «Другой мир на выходные», пришел, навел шороху, сломал картину мира тем, кто решил тебя убить, вернулся дальше полировать мозги школьникам и пугать местную нечисть. — А... — открыл было рот Виктор. — А своего самурая, так и быть, можешь взять с собой. Заодно появится повод буянить и настраивать против себя окружающих, — кивнул рыжий. Виктор задумался. — Нет, в зомби-апокалипсис я с собой Сару не возьму, — решительно заявил он. — Покусают ещё... а из зомби хрен воскресишь. Может, к Мору? — Не стоит. Он сам на стенку от скуки лезет, вдвоём вы вовсе этот бедный мирок разрушите, а я всё ещё питаю к нему нежные чувства. — Ты говорил, что нашёл мир почти как про людей Икс? — с надеждой спросил Вик. — Поздняк метаться, там уже развлекается Альба. — Ой. Да, нам в одном мире тесновато... — Фри навести, — порекомендовал дракон. — Мирок там к нашествиям безумия привыкший, зато эльфы, вампиры, оборотни и прочая экзотика присутствует. Своди свою любовь на экскурсию. — Фри его прибьёт. — Не думаю, она тоже себе кого-то нашла. Наконец-то. Ваша парочка была слишком взрывоопасной. Ёкай демонстративно смутился. Сару знал это выражение лица: «Ой, это не я устроил теракт», — а сам дово-о-ольный. Но встречаться с бывшей Вика... Не сказать, что японец особо горел таким желанием. — Так как? Хочешь посмотреть на моего двойника? — ёкай с любопытством посмотрел на Сару. — А так же на почти классический фэнтезийный мир. Не уверен, правда, что популяция дроу восстановилась... — Ты встречался со своим двойником? — не понял Сару. — Это долгая и запутанная история... Ну и двойники мы не полные — Фри ещё меньше ограничен физической формой. Скорее, родственные души. Сначала думали, что вот она, судьба, но быстро поняли, что в компании с собой пиздец как скучно. Сару только хмыкнул — довольно весело, впрочем. Виктор в квадрате... пожалуй, окружению и в самом деле стоит посочувствовать. Интересно, а в уменьшении популяции дроу случаем не эта парочка виновата? В любом случае, «экскурсия» обещает быть интересной. Главное, не запустить в эту неизвестную Фри молнией раздражения. Исключительно нечаянно, да.
