Проблемный

Ра-Хор: Этот невозможный мегранец подбрасывал мне сюрприз за сюрпризом. Причём, что характерно – сам того не ведая. Довольно любопытно было наблюдать, как во время так называемых «дней хозяйского гнева» он всё чаще и чаще брал на себя непростую обязанность контактировать с раздражённым и чуть ли не плюющимся ядом хозяином… то есть, мной. Мне было прекрасно известно, что в такие моменты мои рабы предпочитали лишний раз не попадаться мне на глаза. Являлись строго по приказу, делали порученное быстро и молча и столь же быстро и молча старались убраться с глаз долой, пока господину не приспичило снова поизображать из себя разгневанного громовержца. Лан поначалу придерживался общепринятой тактики, но потом я стал замечать, что везде, где не требовалось присутствие конкретного Исана или конкретной Алиты, на передовой чаще всего оказывался именно он. Сперва я решил было, что это мои «старожилы» хитренько так свалили общение с хозяином во время его (моих) «заходов» на новичка. Но потом выяснил (на всякий случай при расспросах применив гипноз), что ничего подобного! Лан сам, добровольно, что называется, брал огонь на себя. Молча и смиренно, как и подобало примерному рабу, переносил все штормовые шквалы моего дурного настроения и, вопреки прежней тактике, больше не старался после выполнения очередного приказа куда-нибудь исчезнуть. Вместо этого он забивался в какой-нибудь угол и следил оттуда за мной внимательными глазами, ловя каждое моё движение, каждый жест. Был наготове для исполнения какого-нибудь очередного приказа. Поначалу меня это здорово раздражало. Я рычал на него, приказывал убираться прочь… но проходило время – и мне, словно по закону подлости, снова что-нибудь требовалось. Снова появлялся Лан с этим его взглядом-локатором, быстро и расторопно исполнял приказанное и… снова забивался в свой наблюдательный угол. А я не сразу и не всегда спохватывался, что забыл отдать ему приказ уйти. Но… время шло, и почти постоянное молчаливое присутствие рядом со мной моего раба постепенно переставало тяготить и раздражать меня.. Моё мегранское «фамильное привидение» таращилось на меня из своего угла или молча сидело у моих ног, и молчание его теперь казалось таким… уютным… согревающим… Словно огонь в камине долгим зимним вечером. Вик приписывал это природным способностям мегранцев ко всяким «аномальностям», но я пока не торопился делать какие-то выводы насчёт своего раба. Я просто наблюдал за ним. Ланур: Вскоре после того разговора с Алитой со мной стало происходить что-то странное и совершенно мне непонятное. Не проходило ни дня, чтобы я не думал о семье своего господина, не пытался представить, какими они были тогда и какими были бы сейчас. Почему-то мне казалось, что погибшая госпожа и её сыновья были бы столь же милостивы к нам, своим рабам, как и господин Ра-Хор. Не знаю, почему, но вот просто был уверен в этом. Хотя, конечно, в посёлке, где мы жили, случаи плохого отношения избранников к рабам встречались нередко. Посёлок был небольшой, все друг друга знали, так что любое мало-мальски серьёзное происшествие практически тут же становилось объектом пересудов. Ну и, естественно, между собой общались не только господа, но и рабы из разных домов – кому это позволялось. Так что даже рабы были в курсе всего происходящего в посёлке. Ежу понятно, что посредством так называемого «арзакского радио» я невольно узнал ещё кое-какие подробности из прошлого моего господина и его семьи. Естественно, это подкинуло дров в топку моих беспокойных мыслей. …Уппс, а вот про топку - это я зря!.. Дело в том, что недавно мне снова начали сниться кошмары. Но на этот раз не про лагерь. И если точнее - не кошмары, а кошмар. Один-единственный, но всегда один и тот же. В нём я всегда куда-то бегу. Очень быстро, спотыкаясь и оскальзываясь на неровностях, падая, разбивая в кровь руки и колени. И при этом я знаю, что бегу не просто так. Я должен куда-то успеть. Куда – не знаю, но знаю, что это для меня очень важно. Потому что если не успею – случится что-то очень страшное. Непоправимое. Воздух тяжелеет, сгущается, я рвусь сквозь него, словно сквозь натянутую плёнку, разбрасывая по сторонам ошмётки. Бешеный стук в висках: только бы успеть, только бы успеть!.. Впереди возникает какой-то дом, и я откуда-то знаю, что мне надо именно туда, внутрь него. Мне нужно кого-то оттуда вывести – кого-то очень мне дорогого и близкого… Успеть… успеть… Яркая вспышка бьёт по глазам, заставляя их поспешно зажмуриться, уши закладывает от грохота. Я резко останавливаюсь и смотрю, смотрю, как на моих глазах этот дом взлетает на воздух от мощного взрыва. Во все стороны летят обломки, на какое-то время всё исчезает в чёрно-багряной круговерти огня и дыма. Я с криком горя и отчаяния бросаюсь в это пламя, но внезапно дом превращается в… объятый огнём автобус, который медленно опрокидывается набок и, кувыркаясь, словно игрушечный, летит в разверзшуюся под ним пропасть. Вместе с ним в эту пропасть лечу и я… …и, разумеется, просыпаюсь – мокрый, взъерошенный, с круглыми глазами… иногда даже на полу. А в голове безжалостным молотком бьётся мысль: «Не успел…» К тому времени я, как и предсказывала Алита, переселился из «апартаментов» Исана над гаражом в предоставленную мне господином маленькую комнатушку в доме. Так что будить своими воплями и грохотом падений с койки мне, к счастью, было некого. А стены в доме были все со звукоизоляцией. Этот повторяющийся сон-кошмар изматывал меня не хуже тренировок с господином Ра-Хором и его уроков плавания. К счастью, повторялся он не каждую ночь – а то я бы уже свихнулся от нервного напряжения. Во имя Лунного Неба, я раньше и не подозревал, что настолько чувствителен! Впрочем… раньше меня гораздо чаще гипнотизировали… Какие уж там чувства!.. Ра-Хор: Не так давно я начал замечать, что с Ланом творится что-то странное. Раб стал каким-то нервным, чувствительным к каждому моему слову и жесту – словно для него вернулись времена первых его дней пребывания в моём доме. А я-то уж начал надеяться, что он оттаивает!.. Видать, рано начал! - В чём дело? – как-то осведомился я. – Ты неважно выглядишь. Заболел, что ли? Видок у него и в самом деле был… Тёмные круги вокруг покрасневших глаз, напряжённый, устремлённый куда-то вовнутрь взгляд, появившаяся как-то незаметно для меня, но уже явственная складочка между озабоченно сдвинутыми бровями… Раб мотнул головой: - Я чувствую себя здоровым, мой господин – уверенно ответил он. – Просто… сплю плохо. Простите… - Бессонница? – я удивился. Парень был загружен работой и тренировками так, что на его месте я бы засыпал сразу же, как только добирался до постели. – У тебя? С чего бы это? - Так… - арзак неопределённо пожал плечами. – Снится какая-то ерунда… Не обращайте внимания, мой господин, я думаю, что это скоро пройдёт. - Пройдёт, как же! – я снова скептически оглядел его с головы до ног. – Ты себя в зеркале-то видел? После того разговора в библиотеке он перестал шарахаться от зеркал, но, правда, и нежной любовью к ним тоже не воспылал. - Видел, мой господин. – раб чуть развёл руками с видом «а-что-я-могу-сделать?» А действительно – что? Тут сделать мог только я. Например – загрузить его физическими нагрузками так, чтобы вечером он моментально отрубался и спал вообще без снов. Но он и так пахал от зари до зари. Ещё не хватало мне самому уморить свою же собственность! Приказать ему под гипнозом вообще не видеть снов? Гм… а это идея. Но сперва надо посоветоваться с врачом. - Я попрошу Вик-Нара осмотреть тебя, - вслух сказал я. – Отсутствие сна после насыщенного трудом и спортом дня – это не дело. Так и совсем загнуться можно! - Как вам будет угодно, мой господин… - пробормотал раб, кланяясь. А я заметил на его лице промелькнувшее выражение смятения. Ну да, медосмотры – больное место моего квартерона. Ланур: Медосмотров я боялся всё равно, что пыток. Только это были пытки не физические, а моральные. Нет, господин Вик-Нар делал свою работу очень аккуратно, даже бережно. И был весьма снисходителен и даже дружелюбен со мной всё это время. Но я всё равно боялся. Ничего не мог с собой поделать. Память о прожитом, будь оно неладно… Врач понимающе покачивал головой и почему-то хмурился. Обо всех перипетиях моей жизни в лагере он знал с самого первого дня нашего знакомства – когда впервые осматривал меня. Я же сам ему и поведал. Правда, под гипнозом – меня милосердно подвергли ему, чтобы мне было легче рассказывать. Да и в личном моём деле наверняка много чего интересного содержалось. Так что вся моя подноготная была известна и врачу и, я был в этом более чем уверен, моему господину. Но почему-то ни один, ни другой избранник никогда не расспрашивали меня о том, что со мной делали в лагере, и как я всё это переносил. Некоторые господа, как мне было известно, наоборот – любили копаться в прошлом своих рабов. Мне же, я считаю, повезло. Хотя, насчёт разговоров и расспросов – тут я немного не прав. Они, конечно, были, куда уж без них, если близкий друг твоего господина – медик! Почти каждый визит господина Вик-Нара означал, что мне снова придётся отвечать на его вопросы (о моём самочувствии, о том, что я думаю по тому или иному поводу и так далее), заполнять какие-то таблицы, что-то рисовать, описывать какие-то странные картинки… Довольно скоро у меня сложилось стойкое убеждение, что господин Вик-Нар – с ведома моего хозяина, конечно же – изучает меня. Но вот для чего, зачем?.. Впрочем, особо загружаться этим вопросом я не стремился. Изучает – ну и пусть. В конце концов, господам виднее, что со мной делать. И мне ли, рабу, протестовать? Меня больше волновала другая проблема – мои сны. Точнее – сон. Ага, тот самый. Ведь ежу ясно, что господину Вик-Нару захочется докопаться до истоков моего кошмара. А я уже, немного поразмышляв, пришёл к выводу, что та часть сна, где про горящий автобус – это однозначно отголосок рассказа Алиты о гибели сыновей нашего господина. Но ведь, раз господин не говорил мне об этом случае - то я и не должен про него знать, правильно? А вдруг при очередном «сеансе» я невольно проговорюсь и этим подставлю нашу болтунью? Под гипнозом хочешь не хочешь – а всё скажешь, как на духу. И чем потом это аукнется Алите? Тем более, что я сам ведь тогда начал её расспрашивать!.. Я понял, что нужно срочно что-то придумать, чтобы предотвратить очередную грозу над нашими головами.