Родная кровь

      Дис сидела в своём кресле и вязала тёплые носочки для Фили. На мальчике буквально горела вся одежда, потому что он был очень подвижным, а зима-то не за горами, нужно было к ней как следует подготовиться. Осенью Зейн займётся охотой, и тогда можно будет подбить новый плащик старшего сына мехом. Дис улыбаясь, занимаясь работой и представляя, как её мальчику будет тепло зимой в новых одёжках.       Связав ещё два ряда, Дис аккуратно убрала вязание и пошла на кухню готовить обед. Зейн был ещё в кузнице, а мальчишки играли на улице, так что теперь никто не помешает ей готовить обед. Дис затеяла суп с козлятиной, а на десерт к чаю испечёт булочки с мёдом, которые так нравились Кили. Дис так увлеклась работой, что не сразу обратила внимание на крик с улицы. Отложив ложку, которой мешала суп, гномка вновь прислушалась. Нет, ей не показалось. Бросив всё, она стремглав выскочила на улицу.       В саду никого не было, и Дис побежала на внутренний двор, к сараям, где хранились дрова и всякий хлам. Возле небольшого сарайчика, всегда закрытого на замок, сидели мальчишки. Кили ревел навзрыд, а Фили пытался унять кровь, которая текла из большого пореза в его ладошке. Замок сарайчика был сломан, а дверь открыта настежь. Возле мальчишек лежали железки, бумага для рисования и старые карандаши.       — Мальчики, что случилось?       Гномка подбежала к детям и ахнула, увидев, как сильно порезана рука у младшего. Кили пытался спрятать ладошку, едва завидев мать, но гномка быстро схватил его за руку, чтобы рассмотреть, глубокий ли порез. Фили быстро вскочил на ноги, держа в руках старый лоскут, который он нашёл в сарае.       — Мамочка, я хотел перевязать его, он совсем немного порезался… — забормотал Фили, а лицо его заметно побледнело.       — Собери тут всё и живо в дом. Только железки не трогай. — Дис быстро взяла себя в руки и повела младшего в дом, пока тот продолжал всхлипывать. Фили растерянно проводил их взглядом, а потом бросился собирать разбросанные листки для рисования и старые карандаши.       Дис привела сына в дом, усадила на табуретку и занялась его порезанной ладошкой. Малыш вытирал слёзы и боялся поднять глаза на мать.       — Мам, плости… — забормотал Кили.       — Помолчи. Сначала обработаю твою рану, — строго ответила Дис, наливая в глубокую чашку горячую воду и доставая с полочек различные настойки и бинты.       Дис не была искусным лекарем или повитухой, но знала, как поступать в таких ситуациях. Она тщательно промыла ладонь сына, убедившись, что рана глубокая. Закусив губу, гномка почувствовала, что у неё затряслись руки, но она приказала себе успокоиться. Надо помочь сыну.       — Потерпи, Кили, будет немного больно, — предупредила сына Дис и начала промокать рану специальной настойкой, которую плеснула на чистый лоскут. Гномка старалась быть аккуратной, но Кили всё равно весь съёжился, но изо всех сил старался не кричать, хотя из его глаза бежали слёзы.       Фили ворвался в дом, словно маленький ураган, и бросил рисунки Кили на стол. Потом он увидел мать и тихо ревущего брата. Светловолосый гномик опустился перед Кили на корточки и некрепко сжал здоровую ручонку.       — Я здесь, Кили, ничего не бойся.       Младший робко открыл глазёнки, которые, казалось, стали ещё больше и смотрели как никогда беззащитно. Фили захотелось обнять его, но он лишь погладил его по руке.       Дис закончила обрабатывать рану и принялась её забинтовывать. Завтра она всё равно отведёт сына к лекарю, ведь рана может загноиться. Но может Махал поможет, и всё пройдёт. Наложив последний слой, гномка отложила настойки и бинты, подставила рядом ещё один табурет и села на него.       — А теперь расскажите, что произошло? — потребовала Дис, но голос её сильно дрожал.       — Мам, я хотел налисовать Фили с мечом… как воина. Папа всегда говолил, что нам не стать воинами, если не научимся владеть олужием. Я полез в салай и нашёл там меч… — сбивчиво начал объяснять Кили.       Фили встал с корточек и встал позади брата, положив руки ему на плечи в попытке успокоить.       — Мам, это я виноват. Я сломал замок на старом сарае. Точнее, он уже был сломан, я просто попробовал. Кили очень хотел рисовать, а я побежал искать что-нибудь, напоминающее доспехи, а когда вернулся, Кили уже порезался. Прости, что недосмотрел за ним. — Фили виновато опустил голову, ожидая справедливого наказания, ведь из-за него пострадал брат.       Дис не хотелось кричать на мальчиков, но она так испугалась, что, кажется, только сейчас осознала, что порезать они могли не только руки, но и уронить проклятый меч на ноги… и откуда в том сарае мечи, Зейн же не хранил их дома…       — Быстро идите в свою комнату и не смейте выходить оттуда до ужина. Мне придётся рассказать о случившемся вашему папе, — строго сказала Дис, а у самой голос дрожал.       Фили послушно кивнул и схватил брата за другую, не перебинтованную руку. Они медленно поплелись в комнату, было слышно, как Кили продолжал всхлипывать. Дис забыла про обед. Её начало трясти. Она никогда не заглядывала в тот сарай, потому что была уверена, что Зейн хранит там ненужные вещи, которые они вместе решили выкинуть. Он не избавился от меча…       Убедившись, что дети сидят в своей комнате, Дис тихо шмыгнула на улицу, неслышно прикрыв скрипучую дверь. Она прошла во внутренний двор, где играли мальчишки, и подошла к сарайчику. Фили наспех прикрыв дверь и повесил замок, но он всё равно был не защёлкнут. Кое-где в траве ещё валялись карандаши, которые Фили не заметил и не забрал.       Повсюду лежали железки, какие мальчишки вытащили из сарайчика. Сам меч Фили, видимо, бросил назад. Дис сняла с петелек незакрытый замок и толкнула дверь. В сарайчике хранился давно забытый хлам. Но было здесь и то, от чего Зейн навсегда обещал избавиться – меч и ножны, которые были прибиты к стене, чтобы не потеряться в этой груде хлама, который гномам было жалко выкидывать. Сам меч лежал в углу, куда его успел забросить Фили. Дис вытащила его на свет, убедиться, что он всё также остёр, как и много лет назад, во времена битвы с орками. Зейн всё время его подтачивал…       От этой мысли у Дис закружилась голова. Опершись о стену сарая, она бросила проклятый меч на землю, не беспокоясь, что сама может им пораниться. Зейн соврал ей, что выбросил его, а сам просто прятал его здесь. Гномка не могла поверить, что Зейн всё это время дурил её, а сам приходил сюда и подтачивал своё оружие. Знал ли об этом Торин? Маловероятно. Он бы не выдержал и рассказал бы Дис, не стал бы водить её за нос.       Дис снова взяла в руки меч. Тяжёлый, острый, за время пребывания в заточении сарая он лишь немного потемнел, а рукоятка слегка облезла, но лезвие блестело и было прекрасно наточено. Гномка взяла из сарая ножны и убрала в них меч, а после потащила оружие в дом, надёжно спрятав его за печкой. Её с мужем ждёт серьёзный разговор.

***

      Фили никогда не любил подслушивать, но сегодня решил сделать это во второй раз. Он притаился за шторкой, наблюдая, как мать прячет старый меч за печку. Откуда у них вообще дома оружие? Фили знал, что их отец был кузнецом, но сам он никогда не воевал и посвятил свою жизнь семье и воспитанию детей. Мальчик и сам был удивлён, когда они с Кили обнаружили эту находку. Правда, потом мальчики так увлеклись идеей нарисовать Фили в виде воина, что решили не придавать значения нежданно найденному в сарае оружию. Гном понимал, что нельзя трогать этот меч, но ведь они только сделали бы рисунок и положили бы его назад. Теперь оставалось найти нечто, что сошло бы за доспехи. А уж Кили сможет на листке довести их до ума, а Фили помог бы ему в этом. Но стоило старшему отлучиться, как младший сам полез в сарай, достал меч и порезался. Да так сильно, что его крик услышала Дис. Если им не досталось от матери, то от отца влетит по всем правилам, хотя он никогда их не наказывал, как следует…       Снова хлопнула входная дверь. Это Дис вышла на улицу. Фили удостоверился, что она не видела его, и шмыгнул в их с братом комнату. Младший сидел на кровати, шмыгая носом и вертя своей забинтованной рукой.       — Кили, болит ладошка? — опасливо спросил старший, присаживаясь рядом и приобнимая брата за плечи.       — Нет, не болит, — затряс своей тёмной шевелюрой младший. Он снова с утра не расчёсывался. — Я ласстлоил маму, она будет глустить из-за меня…       Младший уткнулся головой брату в грудь, а его слёзы впитались в новенькую рубашку Фили.       — Мама просто переживает за нас, ты же знаешь, — постарался утешить братишку старший. — Только обещай мне, что больше никогда не полезешь в тот сарай и не будешь ничего там трогать?       — Да, Фили обещаю, — закивал Кили, отрывая голову от рубашки брата. — Хочу, чтобы дядя Толин к нам плиехал…       Фили тоже этого хотел. Дядя всегда находил нужные слова и даже заступался за них, если Дис ругалась, когда не могла с ними справиться. Но дядя Торин приедет только через неделю, а им уже сегодня заведомо влетит от Зейна…