Родная кровь

      Кили не выходил из своей комнаты до самого вечера. Он даже отказался от ужина, который так старательно приготовила Дис. Гномик немного поиграл со своим игрушечным драконом, а потом закутался в одеяло и спрятался в кресле, в котором вскоре и задремал. Фили обеспокоенно поглядывал на брата, который как-то тяжело дышал и трясся от холода, несмотря на тепло в доме. Старший потрогал брату лоб и ужаснулся. Кажется, у младшего поднялась температура. Нужно было сказать маме, которая сейчас убирала со стола и ждала Зейна из кузницы. Прежде чем идти на кухню, Фили тронул брата за плечо и немного потряс. Темноволосый гном поднял голову и испуганно огляделся. Увидев брата, он спрятал нос под одеялом.       — Фили, я посплю ещё, голова немного клужится…       — Кили, тебе лучше лечь в постель, а я сбегаю за мамой, она даст тебе целебное снадобье, — сказал Фили, пытаясь помочь брату встать.       Но младший не хотел вставать с кресла, на котором уже пригрелся.       — Нет, Фили, не тлогай меня, я спать хочу, — пролепетал братишка, сильнее закутываясь в одеяло.       — Ладно, оставайся здесь, а я приведу маму. Она знает, что делать!       Фили оставил брата и выскочил из комнаты, чтобы сказать маме. Дис была на кухне уже не одна. Она поставила перед Зейном приборы и подавала суп и горячие пирожки. Отец был сосредоточен и задумчив. Они с Дис тихо переговаривались.       Фили замер у самого входа, не решаясь войти и прервать разговор взрослых. Мальчик снова чувствовал себя преступником, который безнаказанно подслушивает разговор взрослых. Прошлый раз родители говорили что-то плохое о Кили, что он неродной… мальчик до сих пор не мог понять и поверить, как такое вообще может быть.       Но сейчас нельзя было медлить. Нужно было помочь брату. Фили выскочил на кухню и потянул мать за руку.       — Мам, там Кили, ему плохо, у него жар… он весь бледный и закутался в одеяло, скорее, пойдём, мам…       Фили отпустил руку матери и снова рванул в их с братом комнату. Дис бросила на мужа короткий обеспокоенный взгляд, а потом бросилась в комнату за старшим сыном. Зейн оставил свой ужин и пошёл за ними.       Гномка вбежала в комнату и увидела лежащего в кресле Кили, который с головой закопался в одеяло. Мальчик трясся от холода, свернувшись в маленький кокон.       — Кили, малыш! — до смерти перепуганная Дис развернула край одеяла и осторожно ощупала лоб мальчика.       Кили весь горел, а на лбу выступила испарина. Гномка схватила мальчика на руки вместе с одеялом и перенесла на кровать. Потом она взяла его за раненую руку и стянула бинты. Ладонь распухла, а вокруг раны появились красные пятна. Дис и сама побледнела, а потом схватила за руку мужа, который вбежал в комнату.       — Зейн, прошу, скорее приведи лекаря! Кили очень плохо! Не медли, прошу! Зейну не пришлось повторять дважды. Не задавая никаких вопросов, он побежал за лекарем, а Дис села на кровать и посадила мальчика себе на колени.       — Что же я наделала, надо было сразу отвести мальчика к лекарю, какая же я дура, — Дис прижала Кили в груди, а по щекам побежали слёзы.       Перепуганный Фили хотел помочь, но не знал чем. Он тихо присел на кровать и тронул мать за плечо.       — Мамочка, что с Кили? Я могу чем-то помочь? — пробормотал мальчик.       Дис шмыгнула носом и вытерла слёзы. Нет, сейчас нельзя расклеиваться, она должна помочь своему ребёнку, который снова страдает из-за неё. Устроив Кили на подушках и плотнее накрыв одеялом, Дис наказала Фили присмотреть за братом, а сама бросилась на кухню за аптечкой, в которой были все необходимые средства. Видимо, рана воспалилась, что вызвало такую лихорадку. И как она не заметила, что мальчику плохо, когда тот отказался от ужина? Думала о том, что скажет Зейну, когда тот вернётся, и совсем не думала о сыне.       Дис ушла, а Фили ближе подвинулся к братику и, обняв его, положил голову на тоненькое дрожащее тельце.       — Всё будет хорошо, Кили, не бойся. Сейчас папа приведёт лекаря, а пока мама что-нибудь принесёт, что поможет сбить тебе жар.       Мальчик тихо пошевелился, но ничего не сказал. Кажется, он забылся тяжёлым сном, дыхание гномика было хриплым и тяжёлым. Фили вдруг испугался. Что будет, если Кили умрёт? Вдруг его рана воспалилась так сильно, что теперь его ничто не спасёт…       От этой мысли у Фили участилось сердцебиение, а мысли стали путаться. Он не хотел, чтобы с его единственным братом случилось что-то плохое. Ах, если бы он отговорил его трогать эти железки, не позволил бы, защитил, а он… никудышный старший брат. В глазах нестерпимо защипало, а к горлу подкатил склизкий ком. В этот момент в комнату вошла Дис. Она несла в руках тазик с горячей водой, а под мышкой аптечку. Фили стал ей помогать поставить тазик на табурет. Гномка вытащила дрожащее тельце сына из-под одеяла и посадила на колени.       — Знаю, малыш, что ты не любишь воду, но сейчас нужно ещё раз промыть твою ранку и обработать. Надеюсь, это хоть чем-то тебе поможет, пока папа не приведёт лекаря.       Дис стала промывать рану, но Кили даже никак не отреагировал. Он апатично осмотрелся, а потом вновь прикрыл глаза. Дыхание его было таким же тяжёлым, как и несколько минут назад.       Гномка промывала ему рану, и вода стала красной от крови. Вместе с ней из раны стал выходить небольшой гной, который успел скопиться под повязкой. В очередной раз проклиная свою неумелость врачевать, гномка ещё раз промыла рану и для надёжности и вытерла чистым полотенцем.       — Мам, — тихо пролепетал Кили, не открывая глаз, — мам, лука болит. И спать хочется…       — Потерпи, миленький, — Дис поцеловала сына в лоб и крепко прижала к себе. — Сейчас папа вернётся и приведёт лекаря. Благо, он живёт недалеко от нас. Махал, хоть бы он оказался дома и скорее пришёл…       Дис принялась укачивать малыша и целовать его в лоб. По щекам женщины катились слёзы. Она хотела помочь своему ребёнку, но не знала, как. Нужно было снова чем-то обработать воспалённую рану, но Дис боялась притрагиваться к настойкам – вдруг станет только хуже. Женщина принялась про себя молиться Махалу и просила сохранить жизнь её мальчику.       Фили сидел рядышком и аккуратно поглаживал Кили по слабой ручке, которая была очень горячей.       — Мам, прости, я не должен был разрешать Кили играть с мечом. Я виноват, что так вышло, что он поранился…       — Фили, перестань пожалуйста так говорить. — Дис вытерла слезу и свободной рукой погладила старшего сына по голове. — Ты не виноват, солнышко, и с Кили всё будет в порядке. Вот увидишь. Махал спас его однажды, спасёт и сейчас…

***

      Дис уже совсем отчаялась ждать, когда открылась входная дверь. Первым в комнату ворвался Зейн, а за ним спешил немолодой гном с большим набором всевозможных снадобий и примочек. Гном был недоволен, одежда на нём висела неопрятно. Видимо, Зейну пришлось поднять его с постели, чтобы привести сюда.       — Где ребёнок?       Голос мужчины оказался басистым, но весьма сдержанным и серьёзным. Он скинул Зейну в руки свой походный лёгкий плащ и поставил на стол свои снадобья. Дис уложила мальчика в кровать и подошла к лекарю, схватив его за руку.       — Помогите, прошу вас! Мой мальчик поранился, я обработала порез, но сейчас ему стало хуже, рана распухла, а у него лихорадка… — тараторила гномка.       Зейн сзади подошёл к Дис и положил руки ей на плечи, пытаясь так успокоить. Гномка хотела сбросить его руки, но муж только крепче привлёк её к себе, чтобы оттащить от лекаря.       — Дис, идём, пусть господин лекарь делает своё дело, — шепнул ей Зейн. Лекарь между тем разложил все свои баночки и закатал рукава. Потом он мельком взглянул на Кили, а затем снова на Дис.       — Чем вы обработали мальчику рану? — коротко спросил мужчина.       — Это была настойка зверобоя, — быстро ответила гномка, вновь вырываясь из рук мужа.       Лекарь сел на кровать и взял мальчика за руку. Кили слабо пошевелился, но глаз так и не открыл.       — Мам… — едва слышно пролепетал мальчик.       Дис хотела броситься к своему сыну, крепко прижать к себе и защитить от всего мира, но Зейн почувствовал, что она хочет сделать, и только привлёк жену к себе, пока она всё не испортила. Ему с большим утром удалось достучаться до лекаря, который тихо и мирно спал в своём доме. Он закончил работу с тяжёлыми пациентами и просто хотел отдохнуть, поэтому был крайне недоволен, когда его вот так подняли с постели.       Осмотрев рану гномика на руке, лекарь открыл ему рот, а затем приподнял закрытые веки. Покачав головой, он встал с кровати и серьёзно взглянул на Дис.       — У вашего сына аллергия. Настойка зверобоя вызвала шок и такое воспаление. Лихорадка как следствие шока, но, думаю, если у него и есть заражение крови, то не такое сильное, как можно опасаться. Сейчас я займусь им, а вам всем лучше подождать в другой комнате. — Увидев замешательство Дис, лекарь вздохнув и настойчиво покачал головой. — В другой комнате. Прошу вас.       — Дис, идём, мы сейчас ничем не поможем, а будем только мешать. — Зейн стал медленно выводить жену к двери, а потом кивнул Фили. — Идём, сынок. С Кили всё будет хорошо, лекарь поможет ему.       Поцеловав брата, Фили взял мать за руку и вместе с Зейном они повели её на кухню. Дис судорожно смотрела на закрывшуюся в комнату дверь, а в голову тем временем лезли страшные мысли. Гномка не плакала. Оказавшись на кухне, она сурово и мрачно посмотрела на Зейна. Разговор о мече откладывался на следующий раз. Из-за этого оружия пострадал Кили, так что Зейну придётся сильно постараться, чтобы объяснить жене, почему он так и не избавился от этого оружия.