Родная кровь

      Дис не спала практически всю ночь, приглядывая за сыном. Она корила себя и ругала, ведь Кили пострадал из-за её попытки залечить его рану. Кто же знал, что у мальчика аллергия на зверобой. Дис нисколько себя не оправдывала, наоборот, она считала себя плохой матерью, которая причинила вред своему ребёнку.       Поначалу Кили не мог заснуть. Он ворочался и хрипло дышал, ему было очень жарко. Ближе к утру отёк на его руке стал меньше, краснота немного спала, и маленького гнома наконец-то сморил сон. Женщина то и дело накрывала его одеялом, когда во сне мальчик скидывал его с себя.       Зейн пытался проявить участливость, он предлагал Дис пойти поспать, чтобы самому посидеть возле кровати Кили, но гномка упрямо ему отказывала, не отходя от ребёнка ни на шаг. Когда Кили наконец смог забыться сном, Дис и сама вздохнула с облегчением. Кажется, самое страшное теперь было позади, и Дис намеревалась обсудить с Зейном случившееся. В том, что Кили поранился, была не только вина Дис, но и её мужа, который, как она считала, обманывал её и не выбросил проклятый меч, из-за которого теперь страдал Кили.       Накрыв Кили одеялом, которое он снова сбросил с себя во сне, Дис взяла мужа за руку и повела из комнаты мальчишек. Фили тоже мирно посапывал, он то и дело просыпался ночью, чтобы узнать, стало ли Кили лучше. Зейн бросил на младшего долгий взгляд, а потом позволил Дис вывести себя из комнаты. Они тихо прикрыли дверь и прошли в кухню.       Всё ещё дрожа от нервного напряжения, Дис трясущимися руками поставила воду кипятиться, чтобы заварить чай. Зейн ничего не говорил, а просто ждал, когда Дис немного придёт в себя и, наконец, скажет хоть слово. Гномка поставила чайник кипятиться, потёрла руки, а потом села напротив Зейна, разглаживая руками скатерть и думая, с чего лучше начать разговор. Но ей не пришлось начинать самой, потому что Зейн заговорил первым:       — Как так получилось, что Кили остался без твоего присмотра, да ещё и так сильно порезал руку?       Вопрос прозвучал в обвинительном тоне, и Дис быстро подняла на мужа удивлённые глаза. Кажется, Зейн не понимал, что произошло на самом деле, ведь гномка говорила ему, что дети играли в старом сарае, когда произошло это несчастье.       — Как получилось? Позволь сперва спросить, что в нашем сарае делает меч, твой старый меч, от которого ты поклялся мне избавиться? — не менее обвинительно спросила Дис, сильно нахмурившись от возмущения.       Зейн замер, а глаза его округлились от удивления. Он никак не ожидал такого вопроса, ведь был уверен, что Дис никогда не узнает о его маленькой тайне оставить меч, который теперь стал причиной ранения Кили. Зейна бросило в дрожь, руки вспотели, но он постарался взять себя в руки и ничем не выказывать накатившего волнения.       — Ты разрешила детям зайти в сарай, который всегда был закрыт, может и ключи им сама вручила, лишь бы они тебе не мешали? — фыркнул Зейн, совершенно игнорируя вопрос Дис, касавшийся хранившегося в сарае меча.       — Я понимаю, что ты хочешь выставить виноватой меня, и в чём-то ты прав – я не присмотрела за мальчишками. Но не увиливай от моего вопроса – как меч оказался в сарае? Ты все эти годы врал мне, а сам просто то и дело перепрятывал оружие, не желая его выкинуть. Ты ведь пообещал мне…       На глаза Дис снова навернулись слёзы. Сначала от переживаний за Кили, а теперь ещё и от осознания, что муж всё время её обманывал, а она, глупая, всегда ему верила. Гномка закрыла руками лицо, стараясь не показывать мужу своих слёз.       Это подействовало на Зейна, как сильная пощёчина. Он встал со стула, подошёл к Дис и погладил её по спине, пытаясь хоть немного успокоить. Вскоре закипел чайник, и гном быстро заварил чай, залив кипятком сушёную ромашку.       — Я должен был сказать тебе правду, — признался Зейн, поставив чашку с горячим чаем перед женой, — но я знал, что ты не одобришь этого. Война давно закончилась, и я поклялся никогда не брать меч, а жить ради семьи, но что будет, если на нас снова нападут? Ты ведь знаешь, что орки нападают на селения и города, поэтому, если такое случится, я всегда смогу вас защитить. Единственное, в чём моя вина, так это в том, что я лучше должен был прятать оружие. Там, где Фили с Кили не могли бы его найти. Ты простишь меня?       Зейн снова сел напротив Дис, взяв её руки в свои. Он искренне хотел прощения, а глаза смотрели с мольбой и даже отчаянием. Дис не знала, что ответить. Она всё ещё не могла прийти в себя после случившегося, да и простить Зейна просто так не могла, все эти долгие годы он врал ей…       Много лет назад, когда они только поженились, Зейн ушёл на войну, воевал он за Торина и свободу всех гномьих королевств. В той битве он едва не погиб, его еле выходили, а тот проклятый меч он, по просьбе Дис, поклялся выбросить и больше никогда её не покидать. Вскоре Дис узнала, что у них будет ребёнок, и они с Зейном отправились в Синие горы, где могли бы воспитывать в тишине и покое, пока с Дис не случилось несчастье и на неё не напал насильник. Гномка с содроганием вспоминала тот ужасный день, но, тем не менее, сейчас она пришла в себя и обернула ненависть к насильнику в любовь к Кили, который сейчас снова пострадал из-за неё. Дис выдернула свои руки из рук мужа и встала. Она понимала, что в чём-то он прав, но не хотела этого признавать. Сейчас и она была виновата в том, что Кили всю ночь промучился, а рана его распухла, и всё из-за травы, на которую у мальчика аллергия.       Дис считала себя плохой матерью, но каждый раз, видя улыбку на лицах детей, она верила, что не всё так плохо, но сегодня снова убедилась, что мать из неё никудышная. Как она могла оставить их одних? Гномка вышла вернулась в комнату, чтобы снова побыть с Кили. Разговор с Зейном снова вышел напряжённым.