Родная кровь

      Секунды были похожи на бесконечные часы. Всякое ожидание заставляет нас многое переосмыслить. Зейн тоже решил подождать. Он хотел дать Дис время, которое должно было помочь ей оправится от пережитого кошмара. Гном верил, что всё плохое забудется, и их семья сможет жить, как ни в чём не бывало. Правда, ожидание было мучительным. Дис мучилась от кошмаров. Почти каждую ночь. Сначала гном пытался быть сильным и убедить Дис в том, что она справится, но с каждым разом силы его истончались, как кусок мыла. Но Зейн не желал опускать руки. Он должен быть сильным ради жены. Ради сына, который ещё слишком мал.       Каждую ночь гном шептал Дис на ухо очередную забавную историю из своей жизни, навевая ей хороший и спокойный сон. Гномка закрывала глаза и старалась думать только о хорошем. Тогда со спокойной душой Зейн мог позволить себе тоже заснуть. Но в эту ночь его слишком быстро сморило. Гном просто обнял жену и провалился в бездну сна. Но даже сквозь него Зейн чувствовал горячее прикосновение жены. Его рука нежно накрыла её тело, пытаясь оберечь от всех кошмаров и воспоминаний. В какой-то момент Зейн почувствовал, что привычного тепла родного тела больше нет. Гном распахнул глаза и, пытаясь нащупать рукой тело Дис, не ощутил ничего, кроме пустоты. Сонливость как рукой сняло. Зейн не собирался тратить время на ненужные размышления. Он сразу понял, что могло произойти.       Гном вскочил с кровати и пулей кинулся на кухню, не боясь разбудить сынишку своим топотом. Увиденное повергло Зейна в ужас: на кухне стояла его жена, его любимая и ненаглядная Дис. Она уже занесла над собой огромный нож, готовясь вонзить его в своё тело. Охвативший гнома ужас пытался не дать ему пошевелиться. Совладав с собой, Зейн кинулся к Дис и перехватил её руку, прежде чем случилось непоправимое.       — Нет! — закричал Зейн, выбивая из рук жены холодное оружие. — Ты с ума сошла?       Руки гномки задрожали. Она уткнулась головой в грудь мужа и заплакала в голос. Зейн поспешно кинул нож на стол и крепко прижал к себе жену, которая громко всхлипывала, закрыв лицо руками.       — Прости меня, Зейн, прости… Я так больше не могу. Эти кошмары. Они преследуют меня, заставляют вспоминать весь этот ужас, через который мне пришлось пройти. Я не знаю, что нашло на меня, прости, прости… — сквозь слёзы говорила Дис, нервно теребя ночную рубашку мужа.       Зейн молчал. Он гладил жену по голове и целовал в лоб, пытаясь утешить и успокоить. Весь разговор он решил оставить на утро, когда Дис более-менее придёт в себя. Благо Фили не проснулся от их ночных криков. Приобняв жену за талию, Зейн повёл её обратно в спальню, а сам вернулся на кухню, чтобы сделать настойку из трав и спрятать подальше все ножи. Заварив крепкого чая, гном принём его Дис и сел возле неё, заставляя выпить всё до последней капли. Дис недолго сопротивлялась и, в конце концов, выпила всё.       — А теперь засыпай, — нежно сказал гном, поглаживая жену по щеке. — Сейчас тебе станет легче и кошмаров больше не будет, я обещаю…       Дис кивнула. Всё ещё мелко дрожа, она закуталась в одеяло и закрыла глаза. Зейн не собирался спать. Он боялся, что жена вновь попытается свести счёты с жизнью, поэтому продежурил возле кровати почти всю ночь.

***

      Дис проснулась от запаха свежей мяты. На столике стоял поднос со свежезаваренным чаем из мяты, рядом были свежие булочки.       — Я специально сходил за ними к булочнице. Твои любимые, с лимоном… — раздался приглушённый голос Зейна. Дис медленно перевела взгляд в угол комнаты. Её муж стоял возле стены, скрестив руки на груди. Взгляд его был очень уставшим; под глазами залегли тёмные круги. Гномка поднялась на кровати и протёрла сонные глаза. Неожиданно она вспомнила, что произошло прошлой ночью, и тяжело вздохнула. Зейн в одну секунду преодолел разделяющее их расстояние и сел на кровать, взяв руки жены в свои.       — Мы должны поговорить о том, что случилось вчера, — мягко сказал Зейн, целуя руку Дис.       Гномка вырвала свои руки и закрыла ими лицо, пытаясь таким образом спрятаться от обеспокоенных глаз мужа. Потом послышался тихий всхлип. Дис снова захотелось расплакаться и начать жалеть себя, но при Зейне она не хотела этого делать. А за вчерашнее ей было стыдно, она понимала, как было бы нечестно оставлять мужа одного с ребёнком, а самой просто сдаться и уйти навсегда.       Зейн вздохнул. Он аккуратно приобнял жену и погладил по вздрагивающей спине.       — Всё хорошо, родная моя, всё хорошо… — растерянно бормотал гном, едва удерживая себя от того, чтобы тоже не заплакать.       — Прости меня, Зейн, прости. Я не должна была. Я думала только о себе, о своём позоре и о той боли, что причинил мне тот гад… Я хотела бросить вас с Фили одних. Мне так стыдно за это, так стыдно… — громко кричала Дис, не скрывая своих эмоций и слёз.       — Мамочка, ты хотела бросить нас? — послышался испуганный детский голосок за дверью.       Гномка умолкла и перевела взгляд. Возле приоткрытой двери стоял маленький Фили, готовый вот-вот разрыдаться от услышанного. Дис поспешно вытерла лицо и протянула руки к сыну.       — Фили, иди ко мне, — сказала она и попыталась улыбнуться.       Малыш осторожно зашёл в комнату и шмыгнул на кровать, зарываясь лицом в подушку. Он не мог смотреть маме в глаза и слушать, что она захочет его бросить. Гномка погладила Фили по голове и едва слышно шепнула:       — Я никогда не брошу тебя, малыш.       Светловолосый гномёнок поднял голову и быстро смахнул слезу и кинулся матери на шею.       — Мамочка, тогда почему ты говорила, что хотела бросить нас с папой одних? Мамочка, я всегда буду послушным, не бросай нас, ведь мы так любим тебя… — Фили начал плакать.       Сердце Дис стало рваться на части. Она не знала, что сказать и как успокоить сына, поэтому умоляюще посмотрела на мужа. Зейн придвинулся поближе к жене и сыну и стал говорить тихим и ласковым голосом:       — Сынок, ну что ты такое говоришь! Никто и не собирался нас бросать! Просто мама хотела сходить на рынок на весь день и переживала, сможем ли мы сами управиться с обедом! Ну, мы ведь сможем, правда? Мы же умелые гномы! — Зейн потрепал Фили по светлой макушке.       Фили заулыбался и вытер личико.       — Конечно справимся! Мамочка, мы для тебя такой обед сделаем, ты пальчики оближешь, правда, папа? — Все плохие мысли сразу же выветрились из детской головы, сменившись счастьем и спокойствием.       Дис поцеловала сына в лоб и взяла со столика поднос с булочками и чаем. Он отпила ароматный напиток и поделилась булочкой с мужем и сыном. Откусив небольшой кусочек, Дис почувствовала, как приятный вкус разливается по всему телу. Настроение немного улучшилось. Зейн кидал на жену пристальный взгляд, в котором были тревога и внимание. Фили быстро доел свою булочку и вскочил с кровати.       — Мамочка, тебе обязательно понравится всё, что мы приготовим с папой! Вот увидишь! — Фили запрыгал на месте.       — Я не сомневаюсь, родной! А сейчас марш умываться и заправлять постель! — скомандовала Дис, широко улыбаясь.       Фили тут же умчался в свою комнату. Дис перестала улыбаться и посмотрела на мужа. Зейн тяжело вздохнул. Ему было очень трудно видеть Дис такой подавленной. Он понимал, что должен найти нужные слова, которые помогут ей совладать с собой и забыть случившееся, но не мог ничего произнести вслух. Вместо этого он приник к жене и прижался к её губам долгим и нежным поцелуем, выражая свою любовь и преданность.       Очередная горячая слеза скатилась по щеке гномки. Оторвавшись от сладких губ, Дис быстра стёрла её и улыбнулась.       — Прости меня, Зейн, — зашептала Дис, чтобы Фили снова её не услышал. — Я не должна была, я… Гном не дал ей договорить и приложил палец к её губам.       — Тшшш… Дис, я прошу тебя. Мы должны забыть об этом. Забыть, как страшный сон. Ничто больше никогда не будет напоминать нам о случившемся. Ничто и никто. Время унесёт с собой все следы и воспоминания о том кошмаре, который нам пришлось пережить. Да, именно нам. Ты – часть меня. И если больно тебе, то больно мне. Но я сделаю всё, чтобы наша жизнь стала лучше и подобное больше не повторилось. Ты веришь мне, Дис? — Зейн сжал её руки и выжидающе посмотрел.       Гномка опустила глаза. Конечно, она верила. Очень хотела верить. А ещё она хотела, чтобы все воспоминания просто испарились из её головы. Чтобы это было одним из тех снов, которые приходили к ней по ночам. Но прошлого уже нельзя изменить. Это жуткое событие ещё не раз заставит её проливать слёзы и грустить, но Зейн прав – ничто и никто не должно напоминать о случившемся.       — Я верю тебе. Я постараюсь забыть о случившемся. Постараюсь… Я буду жить ради вас с Фили. Вы самое дорогое, что есть у меня в этой жизни. И ещё мой брат Торин. Но, Зейн, он ничего не должен знать! Никогда, ни при каких обстоятельствах. Обещай мне, что не скажешь ему! — сказала Дис.       Зейн кивнул.       — Я обещаю, Дис! Больше ничто не будет напоминать о случившемся! Ничто!       — И никто! — добавила Дис…

***

      <…> Холодный дождь с силой хлестал по окну. Фили играл в своей комнате, «побеждая» огнедышащего дракона. Зейн был в кузнице, а Дис вязала, сидя на кресле. Служанка, которая временно устроилась работать в дом сестры изгнанного короля, что-то мыла на кухне. Зима обещала быть холодной, поэтому гномка основательно взялась за создание тёплой одежды. Но сегодня что-то рукоделие не ладилось. Дис проснулась в дурном настроении, да ещё и голова болела. Гномка ничего не хотела есть, потому что её одолела тошнота. Дис ссылалась на погоду и недосыпание, которое всё чаще выбивало Дис из колеи.       Вдруг ударил гром. Дис невольно вздрогнула и вцепилась руками в спицы. Дождь сильнее забарабанил по стеклу. Пламя свечи неожиданно колыхнулось, словно от ветра. Дис шумно выдохнула и вновь попыталась сосредоточиться на вязании. Но вот в глазах начало темнеть. Совершенно не понимая, что с ней происходит, гномка выронила спицы с вязанием и схватилась голову, которая начала кружиться. Неожиданно тошнота взяла верх, и Дис вскочила с кресла и бросилась в ванну. Её очень сильно рвало. Служанка услышала беготню по дому и кинулась к госпоже. Когда всё закончилось, она дала Дис воды и усадила на стул. Гномка закрыла лицо полотенцем, пытаясь удержать новую волну тошноты. Неожиданно служанка вскрикнула, гладя Дис по спине.       — Госпожа, госпожа! Кажется, вы понесли ребёнка! — воскликнула служанка, не зная, радоваться или нет. Дис медленно подняла на неё голову. В глазах промелькнул немой ужас. Нет, только не это, — подумала Дис, — ничто и никто не должен напоминать о случившемся…. Слова Зейна с шумом зазвучали в голове. Ничто и никто…