Родная кровь

      Дис стояла возле двери, не в силах смотреть брату в глаза. Она не ожидала увидеть его здесь сейчас. Торин пытался понять, что же произошло, но ни одна разумная мысль так и не посетила его голову, поэтому гном снова повторил свой вопрос:       — Где ты была? Почему мальчишек одних оставила?       Немного придя в себя, гномка сняла с себя плащ и села на стул. Маленький Кили, не знавший, как отреагирует мать, если он снова к ней подойдёт, подошёл к Торину и прижался к его ноге, закрыв ладошками лицо. Торин взял его на руки, и мальчик уткнулся ему в плечо.       — Ну вот, напугала ребёнка. Сейчас я отведу мальчишек спать, а нас с тобой ждёт важный разговор. Фили, идём! — Торин посмотрел на светловолосого мальчишку, которому сейчас хотелось остаться с матерью, но дядя вряд ли это одобрит.       Посмотрев на Дис, которая немигающим взглядом уставилась на стену, Фили пошёл за Торином. Дядя отвёл их в комнату и прикрыл дверь, а потом посадил Кили на его кровать. Глаза мальчика покраснели.       — Дядя, почему мама такая? Почему она меня не обняла и не поцеловала? — спросил малыш, с детской обидой в глазах смотря на взрослого гнома.       Торин провёл рукой по волосам мальчика и поцеловал в лоб.       — Это тебе от мамы! — Потом снова поцеловал его, только в щёку. — А это от меня!       Кили заулыбался и кинулся дяде на шею.       — Дядя Толин, я люблю тебя!       — И я тебя, мой мальчик! Я вас обоих очень люблю!       Торин отстранился от Кили и накрыл его одеялом. Потом он подошёл к Фили и тоже поцеловал его в лоб.       — Фили, ложись спать. С мамой я сейчас поговорю, не переживай, — сказал гном.       — С ней точно всё в порядке, дядя? — обеспокоенно спросил мальчик. Ему стало не по себе так же, как и Кили.       — Конечно, Фили, всё будет хорошо. Я сейчас заварю ей крепкого чаю и поговорю. Спокойной ночи, малыш.       Фили слабо улыбнулся и откинул покрывало с кровати. Торин вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь. Дис продолжала сидеть на стуле, не шевелясь и даже не моргая. Торин осторожно взял её за руку и посадил поближе к огню, а потом стал заваривать чай. Дис следила за его движениями, но ничего не говорила. Перед её глазами всё ещё стоял образ противной старухи, а в ушах стучали слова…

***

      Дойдя до деревни, Дис увидела обветшалые дома и гномов, тащивших на себе большое бревно. Рукава их рубашек были закатаны до самых локтей, а по лицу стекал пот, который вперемешку с грязью заставлял одежду липнуть к телу. От гномов за километр несло этим потом и ещё каким-то смрадом, но Дис постаралась не обращать на это внимания. Она приблизилась к гномам, и они сразу же обратили на неё внимание, пристально разглядывая. Один из гномов увидел, что плащ её не замаран, а руки белы и фыркнул. Он пренебрежительно относился к белоручкам, поэтому не имел жены, считая, что все женщины слишком алчны и ленивы. Другой гном сплюнул под ноги и поднатужился, стараясь не уронить бревно.       — Моё почтение вам, гномы, — сказала Дис, подходя ближе к рабочим.       Это обращение заставило гномов остановиться. Они опустили бревно и, переглянувшись, рассмеялись.       — Ты выражаешь нам своё почтение, голубка? — спросил один из гномов, наверное, самый пожилой в их компании. — Уж не свихнулась ли ты часом? Кто же выражает почтение нищим крысам. Или ты насмехаться над нами вздумала?       Другие гномы тоже ждали ответа, хищно смотря на Дис, словно на добычу. Гномка поспешила ответить.       — Ну что вы, что вы, я не хотела обидеть вас, никак не хотела, — сказала гномка, приблизившись к рабочим. — Я просто хотела спросить у вас… — Дис запнулась.       — Что спросить, голубка? — спросил старик. — Не тяни только, у нас много работы и нет времени болтать с голубками. Ты улетишь, а за нас строить плотину никто не будет.       — Скажите, вы знаете, где живёт старуха-ведьма? — напрямую спросила Дис, чтобы сэкономить время.       Дис заметила, как раз вздрогнули все гномы. Даже старик напрягся, Дис это точно видела.       — Ты с ума сошла, голубка? — поинтересовался старик, сплюнув себе под ноги. — Наслушалась россказней и пришла, чтобы их проверить?       — Нет, что вы. Мне очень надо увидеть её. Она единственная, кто может помочь моему маленькому сыну. Мне нужен её совет, — пробормотала Дис, с надеждой смотря на рабочих.       — И сына своего погубить хочешь? Не говори ты ерунды, голубка, ступай себе домой и забудь эту глупую затею, — сказал старик, а потом гневно уставился на своих рабочих. — Отдых закончился! Пошевеливаемся!       Гномы тут же встали с земли и принялись вновь поднимать бревно. Дис стало тяжело дышать от отчаяния, она должна была узнать, где живет старуха.       — Ну прошу вас, — взмолилась Дис. — Я заплачу вам! — Она достала мешочек с золотом.       У старика сразу же загорелись глаза. Он был жаден до золота.       — Тащите это бревно прямиком к реке, я сейчас подойду! — скомандовал старик, а сам поближе подошёл к Дис. — Голубка, ты точно из ума выжила! Отдаёшь золото за визит к ведьме! — Последнее слово старик прошептал, оглядываясь по сторонам. — Сколько у тебя есть?       Дис показала ему мешочек, и старик выхватил его у неё из рук, пряча за пазуху.       — Старая избушка на краю возле болота. И как старая карга ещё не увязла в трясине! Ступай, голубка! Только я советовал бы тебе не связываться с ней, дурная она. Ведьма, что ещё скажешь! Прощай, голубка! — И старик поковылял в сторону реки.       — Спасибо… — едва слышно сказала Дис, провожая старика взглядом.       Как же дорого обошлась ей информация! И чем же теперь платить старухе? Вздохнув, Дис подумала о том, чтобы вернуться, но посчитала, что не сможет жить дальше, не узнав, как ей помочь Кили, который так боялся воды. Да, она сама была в этом виновата, но, может, есть хоть что-то, что может помочь мальчику преодолеть страх.       Нужно было идти вперёд, и гномка пошла. Она видела на себе косые взгляды других жителей, которые выглядывали из окон своих домов. Улица, по которой Дис шла, была очень узкой, но на ней никого не было. Как будто все попрятались. Где-то на западе небо было чёрным, и тучи стремительно приближались. Только дождя не хватало, подумала Дис. А ещё её охватило беспокойство за мальчишек. Как они там без неё? Но она была уверена, что Фили присмотрит за братом, ведь он уже взрослый и ответственный.       Вскоре деревенька закончилась, и Дис почувствовала, как под ногами становится сыро. Болото. Здесь было болото. И как здесь вообще можно было жить? Может, для ведьмы это место было идеальным, но для простых гномов это было слишком. Никому не хотелось жить в сырости.       Сделав ещё несколько шагов, Дис увидела старое здание, больше напоминавшее сарай, нежели дом. Крыша практически съехала на бок, а стёкла в окнах были выбиты. Вместо них окна были заткнуты плотной тканью грязно-серого цвета. Небольшой покосившийся заборчик был единственным, что отделяло домишко от болота. Дверь этого здания была кривой, петли были старые и слабые. Сразу видно, что мужская рука не притрагивалась к этому дому лет пятьдесят.       Если это действительно был домик той самой старухи, то нельзя было медлить. Плотнее закутавшись в плащ, гномка осторожно, выбирая более-менее сухие участки земли, пошла прямиком к дому. Нужно было постучать, но Дис боялась, что от малейшего прикосновения эта дверь совеем отвалится, но стоило рискнуть, не вторгаться же без приглашения. И Дис постучала. Дерево было крепкое, и пальцы у Дис заболели.       Вдруг налетел ветер и сорвал с Дис капюшон, взлохмачивая волосы. Гномка постаралась надеть капюшон обратно, но он никак не желал идти против ветра.       — Заходи, чего снаружи топчешься! — раздался голос изнутри дома.       Дис даже вздрогнула, но быстро вернула себе самообладание. Она не боялась и не собирается бояться. Толкнув дверь, гномка вошла внутрь. В доме пахло сыростью и плесенью. В каждом углу висела паутина, а свет разгонялся одной-единственной свечой.       Старуха сидела на стуле около заткнутого ткань окна. На подоконнике стояла та самая свеча, разгонявшая мрак в этой каморке. Вместо кровати в углу были навалены какие-то тряпки и шкуры.       Обернувшись на Дис, старуха достала из кармана своей шерстяной жилетки столетний сухарь, который уже был покрыт плесенью. Старуха протянула сухарь гномке.       — На-ка, отведай моего гостеприимства. Негоже гостей оставлять голодными, — промямлила старуха, сощурив один глаз.       — Нет, спасибо, я не голодна, — сказала Дис, стараясь не скривить губы при виде этого залежавшегося в недрах кармана старухи сухаря.       Но старуха не ждала отказа. Она продолжала протягивать яство и смотреть на Дис прищуренным глазом.       — Негоже отказываться от гостеприимства, милая, негоже, — покачала головой старуха.       Дис приблизилась к старухе и осторожно взяла сухарь из её руки, стараясь не касаться её. Потом она поднесла сухарь к носу и понюхала. Да, его давно пора было выбросить, но, видимо, для старухи это было единственным кушаньем в этом доме. Дис сделала маленький надкус с самого края и постаралась скорее проглотить крохотный кусочек, который и на вкус отдавал плесенью.       Старуха же довольно заскалилась, обнажая свои жёлтые крошёные старушечьи зубы. Потом она медленно встала и приблизилась к Дис.       — Давно я тебя ждала, что-то ты припозднилась, вон сухарь даже плесенью покрылся, а я-то надеялась, что ты раньше заглянешь, — прошамкала старуха.       Её седые волосы торчали во все стороны, а борода была обрезана под корень. Мятая грязная жилетка пахла нечистотами, а юбка доходила до самого пола, скрывая тощие кривые ноги. Старуха смотрела на Дис, продолжая щурить один глаз. Пока Дис стояла, как вкопанная, гномка обошла её по кругу и хрипло усмехнулась.       — Знаю, знаю, зачем пришла, — потрясла сухой головёнкой старуха. — Сначала убить мальчишку захотела, а потом спасти. Непутёвая мать…       Дис почувствовала, как запылали щёки. Да, она хотела убить Кили, потому что не смогла смириться с тем, что он будет напоминать ей о насильнике, но сейчас она никак не желала своему мальчику смерти. Отложив плесневый сухарь, гномка постаралась не выдавать своего страха, одновременно мешавшегося со злостью.       — Кили очень воды боится. Искупать его становится настоящим испытанием. Что мне делать? — спросила Дис.       — Хе-хе, — то ли смех, то ли презрение слышались в этом гортанном звуке. — Испытанием, значит. Это твоё наказание! Ты виновата в том, что мальчишка боится не чувствует, что ты ему мать. Ну ладно. Так и быть, помогу, только взамен мне нужно что-нибудь. Золото есть у тебя? Или, может, серебром порадуешь?       У Дис ничего не было, всё золото она уже отдала за одну только информацию. Но тут её осенило. У неё же была позолоченная заколка с изумрудами. Дис протянула руку к волосам и провела пальцами по холодной вещице.       — У меня есть заколка с изумрудами, — сказала Дис.       — Хорошо, сгодится, давай её сюда. — Старуха протянула трясущуюся руку.       Она была жадной до золота, серебра и всяких драгоценностей. Но Дис не доверяла этой старухе. Сначала она хотела услышать, чем старуха ей поможет.       — Я отдам вам её, только сначала скажите, что я должна сделать, чтобы помочь Кили!       Глаза старух злобно сузились. Она подманила Дис к себе, чтобы прошептать ей что-то на ухо. Дис наклонилась к самому рту старухи и почувствовала, как неприятный запах ударил ей в ноздри.       — Ты ничем не сможешь ему помочь, — прошептала старуха и вцепилась Дис в волосы. — Отдай её мне!       Дис закричала, не ожидав такой хватки. Несмотря на свой хрупкий вид, руки старухи были цепкими и сильными. Она пыталась дотянуться до заколки, рыча и брызгая слюной. Дис пыталась отцепить от себя ведьму, которая вцепилась мёртвой хваткой. В какой-то момент гномка почувствовала, что руки старухи ослабли и, воспользовавшись этим, Дис с силой оттолкнула от себя её. Старуха отлетела к окну и чуть не упала.       — Ты ничем не сможешь помочь своему сыну, ничем! Ты погубила его, ТЫ! Ты и будешь расплачиваться за это! Однажды он обвинит тебя во всём! Отец у него недобрый, непутёвый. Ты сама виновата, а теперь отдай мне заколку, я сказала тебе правду! — промямлила старуха, снова пытаясь накинуться на Дис.       Гномка сразу же выскочила из этого дома и побежала домой. Капюшон всё время срывался с головы ветер, Дис даже упала несколько раз на мокрую траву, но вставала и продолжала бежать дальше. Не зная почему, Дис прибежала к той само реке, где чуть не утопила Кили. Долго вглядываясь в речную гладь, Дис прокручивала в голове слова старухи. Сердце гномки отчаянно колотилось, а в глазах стояли слёзы. Неужели она когда-то хотела утопить Кили? В каком же она была отчаянии, раз решилась на такое. Виновата. Да, она действительно виновата перед Кили. Дис не знала, была ли старуха ведьмой или это просто были слухи, но она как будто видела Дис насквозь, чувствовала её эмоции и читала мысли.       Возвращаясь назад, Дис было всё равно, что на неё все странно смотрят. Волосы Дис были растрёпаны, плащ порван, а платье мокрое. Когда она вошла в дом и увидела Кили, то ей показалось, будто перед ней призрак. На миг Дис показалось, что она уже убила сына, а это было ничто, как очередной кошмар из прошлого. Но когда гномка увидела Торина, то всё более-менее встало на свои места.

***

      Торин заварил Дис и себе чай, а потом сел напротив, смотря на сестру.       — Дис? Куда ты уходила? — мягко спросил Торин.       Не было смысла врать. Нужно было признаться.       — Кили боится воды. Я ходила к ведьме, думала, что она поможет мне….       И Дис рассказала Торину, умолчав лишь о том, что старуха знает о её ужасной попытке убить Кили. Гномка сказала, что старуха напала на неё, пыталась отобрать заколку, но ничего путного не сказала.       — Дис, ты с ума сошла? — Торин вскочил с места. — Одна? В логово этой сумасшедшей старухи? О, Дис, ну почему ты мне ничего не сказала? Я так испугался, увидев, что мальчишки одни. Кили было очень страшно. А Зейн знает?       Дис отрицательно мотнула головой и закрыла руками лицо. Она так хотела признаться Торину, рассказать ему всё-всё, но он не простит, если узнает, что она чуть не убил его племянника, потому что Торину будет всё равно, чей он сын — Торин любил Кили всей душой.       Вздохнув, Торин подошёл к сестре и приобнял её.       — Дис, ты всегда можешь мне доверять. Я люблю тебя и мальчишек, ты же знаешь. Я бы ни за что не отказал бы посидеть с ними, но и запретил бы тебе идти к этой старухе. Если хочешь, мы сводим нашего Кили к лучшему лекарю. Мне никакого золота не жалко, но только больше никаких ведьм! — сказал Торин, гладя сестру по волосам.       — Прости меня, Торин, прости… ты прав, а я снова ошиблась. Я никудышная мать, бедные мои мальчики…       — Не говори так, Дис. Ты хорошая мать. Попей чай и ложись спать. Наверняка скоро придёт Зейн.       — Спасибо, брат. Я должна была сразу к тебе обратиться и признаться…       — В чём признаться? — Торин внимательно посмотрел на сестру.       Нет, я не смогу, подумала Дис и опустила глаза.       — Да нет, ни в чём. Я лучше приму ванну и правда пойду спать, — сказала Дис, вскакивая с места.       Когда-нибудь я обязательно ему признаюсь, думала гномка, но только не сегодня…