Родная кровь

      Маленький Кили сидел возле дома прямо на траве, окружённый чистыми пергаментами, карандашами и угольками. Малыш что-то старательно выводил на пергаментах, прикусив губу и смахивая со лба густые пряди, которые он с самого утра кое-как сам расчесал, чуть не сломав гребешок.       День выдался очень жарким. Солнце припекало так сильно, что казалось, будто дома сейчас превратятся в расплавленное желе. Никакого намёка на хотя бы лёгкий ветерок совершенно не было, но темноволосый мальчик был счастлив – он очень любил тепло. Дис всё ещё находилась в постели, но ей уже было намного лучше. Зейн не отходил от жены, даже не уходил сегодня в кузницу – здоровье его ненаглядной Дис было для него важнее всего. Окружённая заботой Дис наконец улыбалась и хотела встать, чтобы приготовить детям завтрак, но Зейн остановил её и сам отправился на кухню. Он приготовил кашу, от которой маленький Кили поначалу хотел своротить нос, но под строгим взглядом Зейна ему пришлось съесть всё до последней ложки.       Фили же без лишних разговоров доел свою порцию и стал помогать отцу с посудой, тем временем как Кили осторожно выскочил на улицу со всем своим добром – пергаментами, карандашами и угольками. Гномик уселся прямо на траву, разложил вокруг себя вещи и стал рисовать. Именно за этим занятием его и обнаружил Фили, который вышел на улицу в поисках братишки.       — Кили! — воскликнул старший, подходя ближе. — Да ты же себе голову напечёшь, сегодня очень жарко!       Фили опустился рядом с братом на траву и взъерошил его голову, которая была горячей от успевшего напечь солнца.       — Я испекусь и буду как мамин пилог? — засмеялся Кили, поднимая счастливые глаза на старшего.       — Кили, это не смешно. Ты можешь получить солнечный удар. У тебя вон голова уже вся горячая. Немедленно идём в тень, — голосом строгого старшего брата сказал Фили.       — Нет, — заканючил младший, прижимая к себе недорисованный рисунок. — Мне нельзя уходить, я лисую…       — Ты можешь порисовать и дома, — настаивал Фили, собирая разбросанные в траве угольки и мелки. — Идём скорее, а то тебе станет плохо…       Фили краем глаза взглянул на то, что рисует братишка и даже открыл рот от удивления – Кили очень старательно нарисовал соседний дом и дерево, которое своей густой листвой погрузило этот дом в тень. Вся листва была очень реалистично и детально прорисована.       — Кили! — воскликнул Фили, не сдерживая своего удивления. — Это ты нарисовал?       — Я, — вдруг засмущался младший, радостно улыбаясь. — Тебе нлавится? Я очень сталался? Пелвый лаз некласиво вышло, я много лаз зачёлкивал…       — Вот это да, — подивился Фили, беря изрисованный братом пергамент. — Это правда очень здорово, Кили! Нужно будет показать маме с папой, им понравится!       — И дяде Толину! Я подалю ему лисунок, а он мне пляники подалит!       Фили улыбнулся и ласково потрепал братишку по спутанной шевелюре.       — Ты пока сиди здесь, а я сбегаю в дом за каким-нибудь одеянием для твоей головы и заодно захвачу гребешок – твои волосы нужно расчесать, иначе они превратятся в гнездо на голове!       — Холошо, я тогда буду лисовать тебя, как ты ласчёсываешь мои волосы, — пробурчал Кили, явно не обрадовавшийся предстоящей процедуре, но всё же смог найти выгоду в этом.       Старший встал и побежал в дом. Тихо открыв входную дверь, чтобы не побеспокоить родителей, мальчик юркнул в их с братом комнату в поисках гребешка. В комнате царил небольшой бардак, вызванный поисками мелков темноволосого гнома. Фили про себя поворчал, чуть не споткнувшись о лошадку младшего братишки. Порыскав на столе, Фили ничего не нашёл. Нужно было спросить у мамы – уж она-то знала, где лежат все вещи, даже не смотря на бардак в комнате.       Пофыркав немного от досады, светловолосый мальчик тихо вышел из комнаты и направился к комнате родителей. Нужно было преодолеть один поворот и уткнуться в белую дверь, за которой была родительская комната. Фили только приготовился вбежать внутрь, как вдруг из комнаты послышался крик Зейна. Мальчик остолбенел от ужаса, боясь пошевелиться. В следующее мгновение Фили услышал голос отца, уже более спокойный, правда, громкий.       — Тш-ш, —тихо сказала Дис, — мальчики услышат…       — Не услышат, — поспешил заверить её Зейн, — они на улице играют.       — Зейн, мы не должны сейчас спешить… — испуганным и отрешённым голосом сказала гномка, негромко всхлипнув.       — Сколько можно это откладывать? Торин должен узнать. Кили совсем на меня не похож, пусть хотя бы его дядя будет в курсе. Дис, милая, я обещал тебе, что Кили всегда будет моим сыном – это так и есть. От своих слов я не отказываюсь. Но ты ведь сама понимаешь, что рано или поздно в Кили проявится родная кровь того гнома. Он может стать таким же жестоким. Мы просто не имеем прав держать Торина в неведении, ведь он так любит мальчика. Порой мне кажется, что даже больше Фили.       В ответ послышался тихий плач Дис. Она аккуратно высморкалась и вновь заговорила:       — Я не хочу, чтобы мой брат знал об этом. Пусть считает Кили таким же родным, как и Фили. Ты же сам говорил – мы должны поскорее забыть всю эту историю, тогда всё наладится! Ты сам мне это говорил! — Голос Дис становился громче.       — Тише, милая, успокойся, тебе сейчас нельзя волноваться. Лучше поспи, а когда тебе станет лучше, мы сможем принять верное решение. Я пойду позову мальчишек, им пора обедать, — ответил Зейн, и встал с кровати.       Фили понял это по короткому скрипу, и стремглав помчался на улицу, совершенно забыв про гребень. Сердце мальчика билось так сильно, что готово было выскочить из груди, а лоб покрылся холодной испариной.       О чём говорили родители? Что хотели они рассказать Торину и причём тут вообще Кили? Как младший братик может быть неродным? Фили просто этого не понимал и не представлял. Выскочив на улицу, Фили увидел, что Кили всё так же сидит на траве и, улыбаясь, старательно выводит свой рисунок. Он выглядел таким счастливым, что Фили даже не посмел ему ничего рассказывать.       — Фили! — обрадовался младший. — Ты без глебешка? Ласчёсывания не будет?       — Нет, братишка! Твоими волосами придётся заняться маме! А сейчас нам нужно идти в дом! Собирай свои вещи.       Кили сначала надул губы, но потом быстренько собрался и протянул старшему свою тоненькую ручку. Фили ухватился за неё и повёл братишку в дом. Навстречу гномятам как раз вышел Зейн.       — Вот вы где! — воскликнул он. — А я вас искать собирался. — Потом гном заметил понуренное лицо старшего сына. — Фили, всё в порядке?       «Сказать ему? Или пусть это навсегда останется тайной? В любом случае, за подслушивание его по головке не погладят. Нет, если я решусь это сказать, то только не при Кили…»       — Всё хорошо, папа, — ответил старший, — всё просто замечательно…