Глава 8
6 января 2015 г., 11:38
С маленького балкончика открывался прекрасный вид на весь зал. Сейчас он напоминал большой муравейник, который как следует разворошили палкой. Арья наблюдала за мальчишкой, стоящим на трибуне, устроившим весь этот цирк. По ее лицу невозможно было прочитать ни одной эмоции. Холодная застывшая маска. Только руки в атласных перчатках непроизвольно сжали темный шелк платья.
— Самозванца схватить и отвести в мои покои. И чтоб без лишнего шума.
Один из трех мужчин, стоявших за спинкой ее кресла, молча скрылся за портьерой.
Не желая больше видеть это дешевое представление, Арья поднялась, бросив последний взгляд вниз, отмечая в толпе своих людей, которые уже пробивались к сцене, и вышла с балкона. Молчаливые охранники следовали за ней словно тени, держась в почтительном отдалении.
Арья чеканила шаг, звонко стуча каблуками по мраморной плитке. Редкая обслуга, попадавшаяся на ее пути, тут же замирала в низких реверансах и поклонах, оживая, лишь когда августейшая особа скрывалась из виду. Сама Арья даже не замечала этого мельтешения невзрачных слуг. Все ее мысли были заняты лишь одним дерзким курсантом, посмевшим назвать себя Эдвардом Аддерли. Назваться именем того, в чьей смерти она убедилась лично.
В отведенных ей комнатах ее уже ждали. Охрана сработала быстро и слаженно. Мальчишка сидел на стуле в центре небольшой гостиной, которая примыкала к нескольким спальням. Арья опустилась на софу, стоящую напротив, и неспешно расправила пышный подол. Охранники замерли у стен безмолвными статуями.
Когда она подняла взгляд и посмотрела прямо в лицо самозванцу, то едва сумела сохранить свою обычную хладнокровность. Парень вел себя чересчур нагло. Особенно для человека, схваченного и силой приведенного сюда. Расслабленная поза нога на ногу, пальцы, небрежно постукивающие по деревянным подлокотникам, скучающий взгляд сквозь ресницы и абсолютно бесстыжая, по-хамски дерзкая ухмылка.
Арья взяла планшет со стеклянного столика, стоящего рядом. В открытом файле с информацией значилось имя Мэтью Вингер. Она пробежала глазами по истории жизни этого мальчика, выхватывая отдельные наиболее значимые фразы. Отец погиб в аварии на электрической подстанции во время работы, мать скончалась три года назад от продолжительной болезни. Жил на пособие, экстерном окончил старшую школу с высшим баллом на итоговом экзамене. По результатам теста Ливцова зачислен в военно-космическую академию Иштар с правом на бесплатное обучение и получение стипендии. Одаренный. Умный. Отличные результаты. Почти в каждом предложении сквозили эти слова. С помощью своих мозгов мальчишка сумел выбиться в люди. Арья оторвалась от экрана и снова посмотрела на сидящего перед ней курсанта. Раз ты такой умный, Мэтью Вингер, то какого черта ты устроил сегодня это бесплатное шоу? Она отложила планшет в сторону. Пора начинать.
— Ты знаешь, кто сидит перед тобой, курсант?
Мальчишка слегка подобрался, наклонил голову набок, словно оценивал свою собеседницу, и расплылся в ехидной усмешке. Каков наглец.
— Для меня честь находиться в обществе такой прекрасной дамы, Ваше Высочество, — он кивнул, отвешивая некое подобие поклона.
Арья снисходительно улыбнулась в ответ. Хотелось схватить этого самозванца и влепить ему звонкую пощечину. Не каждый решался вести себя столь привольно в обществе второй принцессы Грейсендер. Мальчишка явно не был дураком, стоило вспомнить его профайл и звание лучшего курсанта Иштара, которое могли получить только самые блестящие ученики. А это значит, что у него есть свои козыри в рукаве. Что ж, посмотрим, что ты припрятал, Вингер.
— Я полагаю, что ты понимаешь, почему тебя привели сюда.
— Понимаю.
— Тогда тебе стоит рассказать мне, что же заставило тебя опорочить имя семьи Аддерли своим лживым заявлением. И впредь рекомендую быть более вежливым в присутствии членов императорской династии.
Почувствовав в мягком тоне скрытую угрозу, курсант убрал раздражающую ухмылку с лица, вмиг становясь серьезным. Арья умела поставить на место всего лишь одной фразой. Положение второй принцессы обязывало.
— Прошу простить мне мою дерзость, Ваше Высочество, но мои слова не были ложью. Все, что я сказал, правда, — он на мгновение замолк, а потом взглянул Арье в глаза прямым немигающим взглядом. — Я Эдвард Аддерли.
Сказал, как отрезал. Ни тени сомнения, ни малейшего колебания. Арья быстро распознавала чужую ложь. Без этого полезного умения во дворце долго не проживешь. Мальчишка умел убеждать. Такое вполне могло прокатить с каким-нибудь посредственным обывателем, который слишком много думает на свой счет. Этот взгляд прямо-таки разил самоуверенностью и неприкрытой силой. Тут два варианта. Первый, он и правда думает, что сын графа, второй, он настолько виртуозный лжец, что может дать фору даже придворным вельможам.
Тем временем курсант продолжил говорить все на той же уверенной ноте:
— В ту ночь восемь лет назад, когда напали на наше поместье, меня спас мальчик из прислуги. Он успел разбудить меня и вывести из особняка. Правда, нас заметили раньше, чем нам удалось сбежать. Тот мальчик отдал свою жизнь в обмен на мою. Он выбежал вперед, притворившись мной, и преступники приняли его за сына графа. Мы были одного возраста и роста, к тому же внешне очень похожи. А так как мои покойные родители редко вывозили меня в свет, чужим людям было очень просто нас перепутать. Да что уж говорить про чужих, когда даже близкие родственники часто нас путали. Он был мне как родной брат. Я никогда не забуду то, что он сделал для меня.
— И что же было дальше? — Арья решила подыграть этой занятной истории.
— И правда, почему сын графа не обратился ни к кому за помощью? Ведь он вполне мог укрыться у кого-то из знакомых или просто пойти в полицию. Вы ведь об этом думаете? — на его губах снова промелькнула хитрая усмешка. — Я не сделал ни того, ни другого, потому что, в отличие от других высокородных отпрысков, в десять лет я не был идиотом. Объявись я где-то сразу после убийства, сколько бы я прожил? День, возможно, два. Те, кто напал на поместье, были не простыми бандитами или ворами. Они пришли с одной целью — убить семью графа. К тому же им явно помогал кто-то из нашего близкого окружения. Так кому я мог довериться, Ваше Высочество? Нашим благоверным родственничкам, которые могли застрелить меня, появись я на пороге? А может быть, я должен был пойти в участок, где бы меня приняли за грязного оборванца и отправили вон? А потом в ближайшей подворотне графского сыночка уже поджидали бы нужные люди. Знаете, вырвавшись из лап смерти буквально пару часов назад, я не горел желанием снова угодить к ней в объятия.
Принцесса внимательно следила за своим собеседником. На словах мальчишка был очень убедителен, его сложно было поймать на вранье. История была вполне логичной и ясной. К тому же настораживало то, как он себя держал. Для самозванца и лжеца он был слишком уверен в себе. Он не боялся, словно чувствовал, что правда на его стороне. И это немного сбивало с толку. Будь Эдвард жив, он вел бы себя в точности так, как этот мальчик.
— Допустим, что ты говоришь правду, — легко согласилась Арья. — Получается, потом ты решил залечь на дно?
— Я не ожидал услышать от столь утонченной особы такие выражения, — и снова этот шутливый поклон головы.
— Бессмысленная лесть здесь не уместна, курсант. Не стоит портить мое настроение, когда от него зависит твоя дальнейшая судьба, — осадила его Арья.
Мальчишка ничуть не стушевался.
— Опять я вынужден извиниться за мое неподобающее поведение. Простите, Ваше Высочество. С вашего позволения я продолжу… Как вы верно заметили, я решил залечь на дно. Я не был подготовлен к жизни простолюдина, да и вообще к жизни во внешнем мире. Смерть родителей, предательство близких людей. Возможно, любой другой десятилетний мальчик не выдержал бы всего этого, и огромный мегаполис просто поглотил бы его. Но я переломил в себе все сомнения. Нашел новую цель — выжить. Выжить назло всем врагам и завистникам, которые считали, что с родом Аддерли все кончено. А это, поверьте мне на слово, большой стимул к дальнейшему существованию.
Арья сразу заметила перемену в его голосе. Во взгляде промелькнула темная хищная сталь, делая его всего на пару мгновений по-звериному опасным. Она почувствовала, как напряглись охранники, а по ее коже пробежал легкий холодок. Это ощущение угрозы продлилось всего несколько мгновений.
— Желание выжить, говоришь, — она расслабленно повела плечами, сбрасывая странное наваждение. Тут было нечто иное. С такими глазами люди цепляются за жизнь лишь с одной целью — месть. Вот это уже похоже на правду.
— Как же ты сумел подделать свои документы? — Арье правда был интересен этот вопрос. Курсант вполне мог на нем проколоться.
— Ну, я же чертовски умен, — он отвел взгляд в сторону, улыбаясь чему-то своему. — Через интернет-кафе я смог зайти на свой банковский счет. Пароли и идентификационные номера я помнил. Быстро оформил новую карту и перевел на нее незначительную сумму задним числом, чтобы не вызывать подозрений. Ну а раздобыть новые документы не так сложно, как кажется. Достаточно вбить в поисковике запрос, и вам на выбор откроется куча предложений. Главное, найти то, где тебя не кинут. Мне предоставили документы, и я перевел нужную сумму. Никаких посредников, счета закрываются в тот же день. Отследить почти невозможно.
— Тебе же было всего десять, — не преминула напомнить Арья.
— Я уже говорил, что чертовски умен? Вы же видели мой профайл, Ваше Высочество.
— Откуда мне знать, что все, написанное там, правда? Это всего лишь твои слова.
— Я подделал только первоначальные данные о рождении и информацию о своих родителях. Остальное сделать непросто. К тому же мне нужны были лишь эти документы, чтобы поступить в школу. С этого момента я был Мэтью Вингером и не более.
Арья снова взяла в руки планшет, возвращаясь к досье.
— Ты снимал комнату недалеко от школы в Норинксе, занимался работой по компьютерной лингвистике на дому. Впечатляющие достижения для школьника. С какой целью ты поступал в Иштар?
— Разве мог сын графа прозябать на какой-то тухлой работенке, всю жизнь шарахаясь от каждой тени? А самый быстрый путь наверх для обычного безродного мальчишки это военная служба. Поступить оказалось проще, чем я думал. Еще в детстве мои учителя говорили, что у меня необычайно острый ум и феноменальная память. Если хотите, я просто маленький гений.
— Это все, чего ты добивался? Хотел себе площадку побольше для своего представления? — принцесса начинала усиливать хватку.
— Что вы, я не настолько мелочный, — усмехнулся он. — Поступить в Иштар, только чтобы приготовить себе место для огласки? У меня не было такой цели. Просто обстоятельства сложились как нельзя лучше, и я этим воспользовался.
— Бал Роз — прекрасное место для публичных откровений. Куча репортеров, охочих до сенсаций, жадная светская публика. После твоей абсурдной выходки тебя будут помнить очень долго, а уж место на первых заголовках всех новостей ты себе точно обеспечил.
— Вы мне все еще не верите, — заключил курсант.
— Конечно, не верю. Ты самозванец, очень умный самозванец, — она сделала акцент на последней фразе, получив одобрительную усмешку в ответ, — решивший пробить себе путь к славе, в такое мне верится куда больше.
— Я могу вас понять. Будь я на вашем месте, думал бы также, — он выдохнул, словно готовился к долгой и утомительной беседе, которую надеялся избежать. Можно подумать, что Арье вся эта тягомотина с лживым графским сынком доставляла какое-то удовольствие. — Спрашивайте меня о чем угодно. Я отвечу на любой вопрос.
Устроить перекрестный допрос было неплохой идей.
— Что император подарил Эдварду на его пятый день рождения?
— Император никогда не дарил мне подарков, моя семья лишь получала поздравительные письма.
— Какого цвета глаза были у Софии Аддерли?
— Серо-зеленые глаза я унаследовал от мамы.
— На приеме у Никсонов Эдвард забрал домой одну вещь.
— Это была не вещь, а кошка их дочки Мэри, — улыбнулся Вингер. — Я тайком протащил ее во флаер и спрятал. Потом дома мама устроила мне большой разнос. Я совершенно не хотел отдавать несчастную кошку, но меня заставили. Пришлось даже самому писать письмо с извинениями… А вы неплохо знаете биографию моей семьи. Не думал, что кому-то будут интересны такие мелочи из моей жизни.
Вот и ей было интересно, откуда он все это знает? Арье это не нравилось. Слишком много в этом мальчишке было мелких незначительных деталей, которые делали его все ближе к настоящему сыну графа. Она продолжала свой допрос, надеясь поймать его на лжи. Но поганец отвечал на все вопросы спокойно и вдумчиво. Никаких заминок или ошибок. Он не мог все это знать, о таком было известно только семье графа и его близкому окружению, в которое попадали единицы.
Арья подняла руку, обрывая рассказ Вингера об истории семейного древа. Все ее попытки расколоть самозванца с треском провалились. Внутри нарастало смутное беспокойство, которое ей было совершенно несвойственно. Голос разума настойчиво повторял, что Эдвард Аддерли мертв, но сидящий перед ней курсант убеждал ее в обратном неоспоримыми фактами, которые один за другим всплывали на поверхность. Похоже, выбора у нее не оставалось. Арья не хотела прибегать к крайним мерам, надеясь разоблачить мальчишку при личном разговоре, но он оказался весьма подготовленным. Раз так, то стоит пойти напролом.
— Вижу, что ты досконально изучил семью графа. Весьма похвально. Ты отлично сыграл свою роль, — принцесса хлопнула в ладоши, прекращая весь этот лживый фарс. Ей чертовски надоела эта ситуация. Пора заканчивать. — На словах ты был довольно убедителен. Но посмотрим, что нам скажут прямые доказательства.
Она махнула рукой, подзывая одного из охранников. В его руке блеснул плоский прямоугольный прибор с иглой на конце.
— Если ты — Эдвард Аддерли, то тебе не о чем переживать. Простая процедура идентификации ДНК. Протяни ладонь, курсант.
Глаза мальчишки опасно сузились, будто он в последнюю секунду передумал быть покладистым и вежливым. Он колебался всего мгновение, но потом все же протянул левую руку. Этой короткой заминки Арье хватило, чтобы понять, он — лжец. Она с почти мстительным удовольствием наблюдала за тем, как охранник проколол ему палец, забирая несколько капель крови. Прибор мигнул. Данные благополучно отправлены в центр.
— Что-то не так? — Арья забрала прибор из рук охранника. Курсант внимательно рассматривал свою руку. Капелька крови запеклась почти мгновенно благодаря специальному раствору, который впрыскивался в ранку, как только из нее выходила игла.
— Ничего. Просто не люблю кровь. Наверное, детская травма, — отозвался Вингер.
Даже сейчас он не отступает. Принцесса была почти поражена таким упорством. А ведь если бы не эта странная выходка на балу, этот мальчик мог принести большую пользу Империи. Жалко было терять такие таланты. Но он сам не ведает, во что влез. Свалившись, словно снег на голову, он рушил все тщательно прорабатываемые планы, которые исправно шли к своему завершению. Оступиться сейчас означало провалить все годы тонкой кропотливой работы. А такого Арья допустить не могла. Слишком многое стояло на кону.
— Ты знаешь, что с тобой будет? Исключение из Иштара — это лишь малая часть наказания. После всеобщей огласки твоего вранья, ты уже вряд ли сможешь устроить свою жизнь. Подделка документов грозит не просто штрафом, а реальным сроком. У тебя есть знакомые на других планетах Империи? На твоем месте я бы подумала о скорейшем переезде куда-нибудь на границу, но это уже, естественно, после отбывания наказания.
Курсант слушал ее вполуха, думая о чем-то своем, но Арья уже не обращала внимания на его бесцеремонное поведение. Его судьба уже предрешена. Обмануть машину не получится. Эдвард мертв. Она была на похоронах, она видела изуродованное тело мальчика. Да, в нем сложно было узнать сына графа, но это был он. Никаких сомнений.
— Не хочешь сознаться? — спросила Арья. — Возможно, чистосердечное признание немного облегчит твою участь.
— Я уже все сказал. Мне нечего добавить.
— Упрямый. Что ж, каждый волен сам выбирать свою судьбу. О, а вот и наши результаты, — все тот же охранник передал ей ее личный комм, на который пришел ответ. — Посмотрим…
Нужно было отдать должное второй принцессе Грейсендер. Увидев заключение, она смогла сдержаться и не выругаться совсем не подобающими для высокородной особы крепкими словцами, которые так и вертелись на языке. Она бы никогда не поверила в подобное, если бы не увидела своими собственными глазами. Не успела она вымолвить хоть слово, как раздался требовательный стук в дверь.
— Ваше Высочество, приехал маркиз Остаде, — сообщил запыхавшийся слуга. — Вы приказывали сообщить вам, как только он появится.
Адриан уже здесь. Арья лихорадочно строила в голове все новые и новые исходы сегодняшних событий. Даже если он и есть Эдвард, это ничего не меняет! Ничего, черт возьми! Собрав последние силы, чтобы удержать свою хладнокровную маску, она взглянула в лицо сидящего перед ней курсанта и спокойно отдала приказ:
— Скажите ему, что я сейчас буду. Пусть ждет меня в Зеленой гостиной.
Слуга низко поклонился и поспешно закрыл за собой дверь.
— Я так понимаю, наш разговор окончен? — вежливо поинтересовался курсант, едва сдерживая победоносную улыбку.
— Этот разговор окончен, но что-то мне подсказывает, что теперь мы будем видеться гораздо чаще, чем мне бы этого хотелось.
— А мне ваше общество было очень приятно, Ваше Высочество, — он галантно поклонился, как только принцесса поднялась с софы. Она ответила едва уловимым кивком головы.
Не оборачиваясь, Арья вышла из комнаты. Теперь нужно было многое переиграть. Разобраться с внезапно воскресшим Эдвардом будет не так просто. Десятилетний мальчик не был большой проблемой, но сейчас этот мальчик вырос. И если он узнает то, что знать ему не положено, то из простой помехи на ее пути он превратится в реальную угрозу.
* * *
Рей сидел в нише, застеленной мягкими подушками. От остальной части зала ее отделяли две тонкие колонны, создавая некое подобие уединенного места. В бокале плескался розовый пунш с мелко нарезанными кусочками фруктов. Рей методично доставал фрукты из холодной жидкости и закидывал их в рот. Он старался отгородиться от неутихающего шума разговоров вокруг, но это было не так-то просто. Последние полчаса все обсуждали только одного человека. — Вот ты где! — Алан выскочил из-за колонны и тут же плюхнулся рядом, утопая в мягких подушках. Следом за ним в укрытие Рея ворвался Бринкс, едва не расплескав содержимое своего бокала на неугомонно вертящегося Алана. — Кто бы мог представить, что Вингер отмочит что-то такое! — Ал выхватил бокал у замешкавшегося Бринкса, осушил его одним глотком и со смехом повалился на подушки. — Наша маленькая миленькая болонка! Ты не замечал за ним никаких странностей, а, Рей? Может, ты его слишком часто трахал, и у него что-то там повредилось на нервной почве? — Когда он успел напиться? — бесцветным голосом спросил Рей, отталкивая от себя назойливого друга. Бринкс забрал пустой бокал у веселящегося Алана и облокотился на колонну. — Не напиться, а скорее накуриться, — заметил Бринкс, философски возводя взгляд к потолку. — Ну, не будьте такими занудами! Тут та-а-акие новости! Что думаешь по этому поводу, а, Рей? — Алан выпятил вперед руку с воображаемым микрофоном. Фарт раздраженно отпихнул ее в сторону. — Да ничего я не думаю! Блять, отъебись, Ал! — Какие мы грозные, — Алан обиженно надул губы. Бринкс сдавленно прыснул, едва сдерживая смех. Вот же ублюдки. Рей уже собирался свалить отсюда куда-нибудь подальше, но тут к их разношерстной компании присоединился Георг, преграждая ему путь к выходу. — Серьезно, Рей, что скажешь? Фарт недовольно цыкнул. Эти требовательно-приказные нотки в голосе Георга он распознавал сразу. Дипломатская морда, чтоб его. Теперь так просто ему не сбежать. — У нас здесь что, собрание клуба неудачников? — попытался огрызнуться Рей, не желая начинать не слишком приятную беседу. — Скорее уж тут собрание трех прекрасных молодых людей и их злобного друга, который скоро все тут ядом забрызгает, — прокомментировал Бринкс. Алан зашелся в новом приступе смеха, повторяя сквозь слезы что-то про «яд» и «забрызгает». — Да пошли вы! — Рей уже начал подниматься, но Георг усадил его обратно на подушки, бросив грозный взгляд на двух веселящихся курсантов. — Рей, ты правда считаешь, что Вингер — это сын графа Аддерли? Рей хотел было снова выдать какую-нибудь ядовитую фразочку, лишь бы от него отстали, но сломался под прямым и неуступчивым взглядом льдисто-голубых глаз. Он выдохнул, ставя свой бокал с пуншем на резную выемку в стене. Перед глазами все еще стоял Мэтью, гордо вещающий с трибуны. Словно другой человек. Мог бы он оказаться сыном графа?.. — Я не знаю, — наконец ответил Рей. — Ты был к нему ближе всех. Неужели он никак не проявлял себя? Ни одного намека? — настойчиво продолжал Георг. Рей кинул на него хмурый взгляд. — Гер, неужели ты думаешь, что мне было дело до его прошлого? Единственное, что меня волновало, это насколько узкая у него задница! Я никогда не спрашивал о его семье или о детстве. Нахрена мне это было?! Достаточно было просто имени и того, что его койка стоит в двух шагах от моей. — Да уж, чужие задницы тебя всегда больше интересовали, чем истории из чьей-то жизни, и уж тем более задницы, которые находятся в шаговой доступности, — насмешливо бросил Бринкс. Георг не дал Рею в очередной раз выйти из себя, задавая ему новый вопрос: — Подожди, помимо ваших занятий сексом, которые, в принципе, и так должны были вас сблизить, вы еще и жили в одной комнате. Почти все свободное время курсанты проводят в общежитии. Так неужели не было ничего из ряда вон выходящего, что могло навести подозрение на твоего соседа? Говорить не хотелось, но Рей не видел другого способа избавиться от назойливых друзей. — Когда Вингера не было в комнате, я нашел в его вещах распечатки из новостей об убийстве семьи Аддерли. Я тогда не придал этому особого значения. Ну, вроде мало ли у кого какие закидоны, тем более у Вингера. Это единственная странность. В остальном он был вполне нормальным. — Не назвал бы это особой уликой, — задумчиво проговорил Георг. — Он просто мог искать информацию, не более. Хотя многое говорит в его пользу. Его поведение, ум и манера держаться. Не каждый аристократ может так себя поставить. Особенно когда его достоинство втаптывает в грязь кто-то другой. — Это ты меня имеешь в виду? — тут же ощетинился Рей. — Что ты, у меня есть еще один друг с любопытным хобби унижать людей, — со всей серьезностью ответил Георг. — Давай смотреть правде в глаза, Рей, ты и сам прекрасно понимаешь, что и как ты с ним делал. И если наш общий знакомый Вингер внезапно сменит фамилию на Аддерли, то на твоем месте я бы не расслаблялся. Рей и сам понимал, что ничем хорошим это ему не светило. Если Мэтью на самом деле наследник известного рода с владениями на нескольких планетах и огромным состоянием, то все может кончиться очень плачевно. Правда, в такое верилось с большим трудом. Чтобы Вингер — и оказался вдруг знатным аристократом, да еще с такой известной и почитаемой фамилией? Бред. Почему он тогда молчал все это время? Зачем скрывал? А если это вранье, тогда какой смысл ему было выставлять себя идиотом сегодня? Рей сумел изучить Мэтта в достаточной степени, чтобы сказать, что он не просто задрот-ботаник. Или он вообще не знает, кто такой Мэтью Вингер? Рядом завозился Алан, который притих на время, внимательно вслушиваясь в разговор. Он развернулся к Рею и, положив подбородок ему на плечо, ехидно прошептал: — Советую тебе спустить твою болонку с поводка и как можно быстрее. Когда начнутся разбирательства и обнаружат ошейник, который привязан напрямую к тебе, многое придется объяснять. Хихикнув, Ал снова откинулся на подушки, наблюдая за мрачнеющим Реем. — Наша обкурившаяся красотка дело говорит, — Бринкс согласно кивнул. — Неважно, графский сынок Вингер или просто безродный выскочка, его точно будут проверять. Кажется, на горизонте замаячила еще более удручающая перспектива. — Снять ошейник не получится. Его почти сразу увели с трибуны какие-то люди. Никто даже не успел ничего понять, — у Рея начинало неприятно колоть в грудной клетке от собственных слов. — Черт… Вот же дерьмо… — Не паникуй раньше времени, — уверенный тон Георга привел его в чувство. — Пока ничего неизвестно. Веди себя как обычно. Ты на балу, в конце концов. Веселись, танцуй. Сходи, поговори с отцом, если не хочешь мелькать в главном зале. Когда мы вернемся в академию, я думаю, что многое станет известно. Если все пройдет нормально, то Вингеру нужно будет вернуться в Иштар, как и любому курсанту. Там ты его и сможешь подловить. — А если он не вернется? — Полагаю, его в любом случае отправят обратно. Если все решится в плохую для него сторону, ему нужно будет собрать свои вещи и сдать форму курсанта. Если в хорошую, то у него не будет поводов задерживаться здесь. Ты вроде бы говорил, что на каникулы он собирался остаться в общаге, — Рей согласно кивнул, — значит, тем более. Чтобы доказать свое родство с Аддерли, ему нужно время. Он вернется, Рей, главное, чтобы он не сделал этого раньше нас. — Спасибо, Гер, — Рей был действительно ему благодарен. Здравые рассуждения были сейчас жизненно необходимы. Рей наконец-то смог сбежать от своих друзей под громкие недовольные завывания Алана. Отмазавшись тем, что ему нужно поприветствовать отца, как полагается по всем правилам этикета. Оставить без внимания старшего из дома Фартов он действительно не мог. Незаметно проскользнув мимо шумных гостей, он вышел к лестнице, ведущей к верхним балкончикам и лоджиям. Здесь гостей было куда меньше. В основном богатые аристократы в возрасте, которые предпочитали наблюдать за веселившейся молодежью издалека, или же именитые светские личности, не желавшие привлекать к своей персоне лишнее внимание. Юркие служки подносили бокалы с дорогим искрящимся шампанским и легкими закусками. Шум толпы здесь слышался словно сквозь тонкую призму и не так сильно давил на уши. Рей схватил бокал с подноса у проходящего мимо слуги. В несколько глотков выпил его содержимое, поморщился от приторно сладкого привкуса, но, подумав, взял еще один. Разговоры с отцом никогда не давались ему легко. Он отыскал его довольно быстро. Дейвис Фарт сидел в широкой полукруглой лоджии вместе с остальными сенаторами. Рей учтиво склонил голову, когда его присутствие было замечено. Дейвис поднялся со своего места и отошел к дальнему столику с миниатюрным фонтанчиком из пунша. Расторопные слуги тут же принесли туда два мягких стула и огородили небольшое пространство голограммной ширмой. Только когда отец и сын остались наедине, Дейвис позволил своему лицу смягчиться. Он похлопал сына по плечу и довольно улыбнулся. — Поздравляю с попаданием в сотню, — его мягкий баритон окутывал подобно туману. Похоже, отец был в хорошем расположении духа. Рей смог немного расслабиться. Для своих лет Дейвис выглядел довольно молодо. Технологии позволяли многое, особенно когда ты не ограничен в средствах. Многие говорили, что Рей был очень похож на отца, а вот стервозностью характера пошел в мать. Он этого и не отрицал. В тех детских воспоминаниях, в которых еще была жива мама, она часто любила закатывать истерики и тиранить слуг. Возможно, что многие с ее смертью вздохнули более свободно, но маленький Рей не дал им долго скучать. Только отец имел над ним необъяснимую власть послушания, абсолютно такую же, как и над его строптивой матерью. — Спасибо, — Рей также сдержанно улыбнулся. — Полагаю, в следующем семестре твои результаты будут еще лучше. Разговор был коротким и больше напоминал отчет служащего своему начальнику о проделанной работе. Но Рей давно к этому привык. Отец не любил все эти расхолаживающие нежности и проявления родительской привязанности. Он считал, что для воспитания достойного наследника эти чувства не играют большой роли, скорее даже мешают. В какой-то степени Рей был с ним согласен. Да, ему позволяли почти все. Отказ воспринимался им как нечто из ряда вон выходящее, существующее где-то за гранями понимания маленького мальчика, но решительное «нет» из уст отца было подобно приговору. Он знал, что ему можно все, но в определенно установленных рамках, переступать которые он не имел права. Дейвис Фарт управлялся с собственным сыном так же спокойно и уверенно, как и с членами сената. Подчинять и ломать было его жизненным кредо. Рей отвечал на вопросы коротко и по существу. Иногда спрашивал сам. Интересовался делами в главном поместье и расположением политических фигур в сенате. От бесед с отцом он всегда очень быстро уставал, словно все силы уходили на поддержание образа идеального сына. Вот и сейчас Рей старался не выдавать своего желания поскорее закончить. Он уже думал, что разговор подходит к своему логическому завершению, когда отец неожиданно спросил: — Скажи, ты знаком с Мэтью Вингером, который выступал на сцене? Рей нервно сглотнул. Врать было бы очень опрометчиво с его стороны. Отец всегда улавливал ложь. А ходить по лезвию ножа с открытой пастью льва внизу, Рею не очень-то хотелось. — Да. Он мой сосед по комнате. — Интересный экземпляр, — протянул старший Фарт. Рей так и не понял, что хотел выяснить отец этим вопросом. Дейвис подал знак слуге, который сразу кинулся убирать ширму. Вот теперь разговор и правда окончен. Оба поднялись с мягких стульев. — Жду тебя завтра вечером дома. Постарайся не опаздывать, у нас будут важные гости. — Гости? — Узнаешь обо всем завтра, — Дейвис сжал руку сына на прощание и отправился к оживленно обсуждающим что-то сенаторам. Рею последние слова отца отчего-то очень не понравились.* * *
В академию курсанты вернулись уже под утро. Флаеры один за другим выгружали на посадочную площадку, залитую золотыми утренними лучами, группы усталых, но довольных учеников. Растолкав однокурсников, обсуждающих прошедший бал, Рей первым успел забежать в лифт и нажать кнопку закрытия дверей до того, как кто-то еще успел зайти. Последнее, что он услышал, недовольные крики за железными створками. Рей так и не смог упокоиться. Все время на балу его не покидало тревожное раздражающее чувство, которому он не мог найти названия. Но именно из-за него он то и дело наведывался к столам с пуншем и прочими алкогольными напитками, пытаясь успокоить расшатавшиеся нервы. И, как результат, сейчас на его щеках горел лихорадочный румянец, а в груди нарастала железная уверенность в том, что если Вингер попадется ему на глаза, то живым от него не уйдет. У него было достаточно времени для размышлений. В итоге Рей пришел к простому и, как ему казалось, единственно правильному выводу — Мэтт его предал. Ну а как иначе? Рей благородно разрешил новичку остаться в его комнате, помог устроиться в новой для него обстановке, возил по шикарным клубам, кормил дорогущей едой, отгонял от его задницы левых ублюдков, а в итоге главным ублюдком оказался сам Мэтт. Маленькая неблагодарная свинья! Рей со злостью стукнул по стенке лифта, совершенно не замечая саднящей боли в руке. Двери лифта открылись, выпуская его в длинный коридор общежития. Он понимал, что вся эта злость, которая сочится из него сейчас, не просто от задетого самомнения или гордости. И от этого становилось еще поганее. Признаться самому себе, что Мэтью Вингер не просто интересная игрушка, значит, проиграть по всем фронтам. А этого Рей допустить никак не мог. Потому что Рей Фарт никому и никогда не проигрывает. В голове всплыли слова Алана: «…словно это не он твоя собственность, а ты его…». Это не так, черт бы вас всех побрал! Это Я здесь король! Я — хозяин, а он дворовая шавка! Будь он хоть выродком самого императора, я никогда не буду перед ним преклоняться, потому что это он принадлежит мне, а не наоборот! Рей остановился перед дверью в свою комнату. Вероятность того, что за ней сейчас окажется Мэтт, была почти нулевая. Пиликнул сканер, и дверь отъехала в сторону. С замиранием сердца Рей сделал шаг вперед. За его спиной с глухим щелчком сработал замок, отрезая ему путь назад. Перед ним на кровати сидела его белокурая принцесса. Неладное Фарт почувствовал сразу. Все вещи с полок над кроватью Мэтта были убраны, старый чемодан стоял тут же, дожидаясь своего часа. Сам Мэтт был все также одет в парадную форму академии, только верхние пуговицы его мундира и рубашки были расстегнуты, открывая шею с тонким ободком ошейника. Он смотрел на вошедшего с таким откровенным презрением в глазах, что Рей просто забыл о недавних мыслях о мести. Все те слова, что буквально секунду назад крутились у него в голове, словно растворились под этим обжигающим взглядом. Прежде чем он успел прийти в себя и вымолвить хоть слово, Мэтт поднялся с кровати и начал говорить: — Я не хочу тратить на тебя свое время, Фарт. Так что, надеюсь, мы сможем разобраться со всем быстро и без лишних проблем, которые не нужны ни тебе, ни мне. Сними с меня ошейник. Рей просто остолбенел. Это был не Мэтт. Невозможно стать совершенно другим человеком за какие-то доли секунды. Казалось, в нем изменилось абсолютно все. Голос, взгляд, жесты, выражение лица, даже то, как он уверенно стоял, — все было по-другому. Рей впервые видел его таким, словно маска покорного и безотказного Мэтью треснула и развалилась на мелкие черепки, открывая его истинное лицо. И оно Фарту не понравилось до холодных мурашек. Но в то же время он не мог отвести от него глаз. Странный коктейль из противоречивых, парадоксальных чувств. Новый Мэтью одновременно и отталкивал от себя, показывая свои шипы, и притягивал еще сильнее. Словно раскрывшийся наконец цветок, обнаживший всю свою красоту без остатка. Опасный, но от этого не менее желанный. Мэтт продолжал смотреть на него все также требовательно с долей брезгливого высокомерия, словно сам этот разговор унижает его достоинство. А Рей не мог понять, чего же ему хочется больше, — вмазать кулаком по этой смазливой роже или же поцеловать его, да так, чтобы у засранца подогнулись колени. — Ты не слышал, что я сказал? — Мэтт вздернул тонкую бровь. — Расстегни ошейник. Не просьба, приказ. Рей и сам не успел понять, что двигало им в эту секунду. Все, что говорил Георг, все доводы разума и здравые мысли куда-то улетучились, оставляя в пустой голове только одно желание, которому невозможно было сопротивляться. «Я не могу отдать его другому! Мой!» И прежде, чем Рей смог до конца разобраться, что происходит, с его губ слетело короткое: — Нет. Глаза Мэтью опасно сузились. Он сам весь будто подобрался, как кошка перед прыжком. Осторожный шаг вперед, мягкий и бесшумный, опасный. — Ты, верно, не понимаешь, с кем имеешь дело, — его голос стал на полтона ниже. Томные раскатистые нотки обволакивали сознание. Рей на мгновение вспомнил, как этот парень страстно стонал под ним, извиваясь в кровати, как просил еще, отдаваясь в его руки. Эти мгновения полного подчинения отчего-то вернули ему былую уверенность. — Ты не ослышалась, принцесса. То, что принадлежит мне, будет моим до тех пор, пока я сам не решу от этого избавиться, — Рей в предвкушении ожидал следующего выпада его опасного оппонента. Эта игра ему очень нравилась. Мэтт гордо вскинул голову. — Я Эдвард Аддерли. Наследник графского рода Аддерли. Это подтвердил член императорской семьи, так что не сегодня-завтра о праве моего наследования будет официально объявлено. А теперь подумай своей тупой башкой, если у тебя еще осталась хоть капля мозгов, что я сделаю в первую очередь, если ты не соизволишь снять с меня ошейник? — Мэтт прижал руки к груди в молитвенном жесте и посмотрел на Рея ангельским невинным взглядом. — В академии меня мучили и издевались надо мной, господин прокурор. Я не мог противостоять своему соседу, который грязно домогался до меня, ведь он сын такого известного и влиятельного человека. Мэтт притворно хлюпнул носом. — Да ты сам подставлял свою задницу! — рявкнул Рей. — А кому поверят, Фарт? — злорадно усмехнулся Мэтт. — Сынку сенатора, который будет все отрицать, или невинному чудом спасшемуся сыну графа, на шее которого будет рабский ошейник, привязанный к тебе. — Маленькая дрянь. А ведь тебе нравилось трахаться со мной, — процедил сквозь сжатые зубы Рей. В его глазах горел угрожающий звериный блеск. — Так громко стонал, подмахивал своей блядской жопой, все мало было! Мэтт почти с искренним сожалением качнул головой. — Ах, Рей, прости мой дорогой, но хочу тебя расстроить. В постели ты совсем никакой. Я прекрасный актер, рад, что тебя удовлетворили мои представления. Ты мне нужен был исключительно для роли цепного пса, который не подпускает лишний сброд к своей добыче. Будь ты каким-нибудь средним аристократишкой, я бы даже не посмотрел в твою сторону. Это было последней каплей. Рей кинулся на зарвавшуюся сволочь с четким намерением сначала хорошенько разукрасить наглую морду, а потом отыметь. Но произошло что-то совершенно немыслимое. Мэтт буквально в ту же секунду ловко увернулся, словно прочитал Фарта как открытую книгу. В его руке что-то блеснуло. А дальше Рей почувствовал только острую боль, в глазах резко потемнело. И вот он уже лежит лицом в пол, его руки сцеплены в болезненном захвате на спине, а к горлу приставлено что-то острое. — Даже не думай брыкаться, — ухо Рея опалило горячим дыханием. Он скосил взгляд вбок, но единственное, что увидел, это светлые волосы, касающиеся его щеки. — Закончилось время, когда я позволял тебе делать все, что вздумается, богатенький сукин сын. Ты просто был частью моего плана, не больше. Если посмеешь выкинуть еще что-то подобное, а я уже знаю, что ты хочешь это сделать, то мне придется тебя немного подровнять этой бабочкой. Лезвие медленно скользнуло по горлу, оставляя тонкую алую полоску. — Я предлагаю тебе сделку на взаимно выгодных условиях, — продолжил шептать Мэтт. — Ты снимаешь с меня ошейник, и мы мирно расходимся, а я забываю упомянуть правительственным органам, что кто-то изнасиловал меня в мой первый день в академии. Ну как? По-моему, ты только в плюсах, милый. Рей едва удержался, чтобы не дернуться, когда его ухо ощутимо прикусили острые зубки. Все внутри него протестовало. Хотелось скинуть с себя горячее тело, самому прижать Вингера к полу и получить мольбы с жаркими словами раскаяния сквозь слезы, которые будут слаще, чем самое дорогое вино. Когда?! Когда, он упустил настоящего Мэтью?! Как умудрился проглядеть этого дерзкого и властного мальчишку за образом послушной куклы? Сейчас он хотел именно его! — Хорошо, я согласен, — прохрипел Рей. Голос предательски подводил, обнажая его чувства. Мэтт поднялся с него, выпуская из захвата, но нож так и не убрал, выставив перед собой. Тело Рея неприятно саднило и болело сразу в нескольких местах. Как этот хрупкий парень умудрился всего за считанные секунды нанести такие поражающие удары? Фарт осторожно встал на ноги. — Может, все-таки уберешь нож? — Рей особо на это не рассчитывал, просто спросил. Мэтт мило улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки. — Думаю, не стоит. Это гарант безопасности нашей сделки. Пересилив себя, Рей потянулся к ошейнику. Лезвие тут же снова оказалось у его горла. Взгляд Мэтью обещал быструю смерть, если он сделает хоть одно лишнее движение. Видят звезды, как же Рею хотелось сжать тонкую шейку, но холодный металл быстро отрезвлял буйные мысли. Он смотрел прямо в глаза своей дрянной принцессе, утопая в открывшейся палитре чувств от неприкрытой ненависти до раскаленного вожделения. — Не смотри на меня так, — проговорил Мэтт. — А то я еще подумаю, что ты влюбился в свою игрушку. Не падай в моих глазах еще ниже, Рей Фарт. Ошейник бесшумно расстегнулся и со звоном ударился об пол. На светлой коже остался лишь красный след. Мэтью подался вперед, заглядывая в темные глаза напротив, а Рей не мог перестать смотреть на его губы растянувшиеся в сладкой полу-улыбке. — Спасибо за сотрудничество. Возможно, про секс с тобой я немного соврал. Все было не так уж и плохо. Прощай. А потом вспышка боли у левого виска и резкий провал в темноту. Когда Рей очнулся, в комнате уже никого не было. От его соседа не осталось и следа. Он поднялся с пола, перемещаясь на кровать. Ужасно болела голова. Взгляд зацепился за ошейник, валяющийся в центре комнаты. — Ну уж нет, так просто ты от меня не сбежишь, моя принцесса, — его злобному оскалу могла позавидовать даже братурианская гончая.
