Все началось с итальянского

- Ты меня вообще слушаешь? - Что? А, да, очень внимательно. - Господи, Джерард. - Господи, Фрэнк, - очень точно спародировал Уэй. - Ладно, я немного отвлекся. - Отвлекся? Мне кажется, я минут двадцать уже болтаю в пустоту и зря засоряю телефонную линию. - Не бубни. Боже мой, ну что за дети?! - Чего там? - Вот как ты думаешь, что они рисуют на последних листах тетрадей с сочинениями, которые сдают на проверку? - Голых теток? - Поверь мне, голые тетки — это еще не самое страшное. - Жуть. На часах перевалило за одиннадцать вечера, Джерард сидел дома за рабочим столом и проверял кипу ученических тетрадей с сочинениями, а Фрэнк, пытаясь убить скуку, болтал с ним по телефону. Типичный вечер. - Когда я был в их возрасте, мне родители купили первый скейт, и я сутками пропадал на улице. А когда возвращался, мама отказывалась признавать в этом чумазом оборванце родного сына. По голосу опознавала. Эх, молодость... Джерард улыбнулся, представив эту картину. - А чем вы занимали свой досуг, когда вам было десять лет, мистер Уэй? - Я не скажу тебе, потому что ты обзовешь меня ботаником или скажешь, что мне просто на роду было написано быть училкой. Фрэнк весело фыркнул. - А разве нет? - Нет. В детстве я хотел стать мультипликатором. - Серьезно? - Ага. Мне было неинтересно просто смотреть мультики, я хотел сам их рисовать. - Так почему не пошел в художественную школу? - Не знаю, - пожал плечами Джерард. - Не сложилось как-то. Так что я теперь тут, разгоняю твою тоску и пытаюсь разобрать, что же мне тут написал Мэтью МакКромак, что я уже пять минут не могу разобрать. - Это ты сейчас жалуешься? - смеясь, поинтересовался Фрэнк. - Даже не думал! - Точно-точно, ты ведь любишь детей и поэтому любишь свою работу. - Представляешь, есть люди, которые действительно любят детей. Чем Майлз занимается? - О, - воодушевился Айеро. - Я пытался прогнать его спать, но он ни в какую. Сидит у себя и читает очередную сагу о героях Копья. - Он у тебя, я смотрю, всерьез увлекается фэнтази. - Ага. Он большой фанат Рейстлина, даже просил летом не день рождения подарить ему черную мантию, как у него. - А ты что хотел подарить? - Скейт, - кажется, Фрэнк пожал плечами, вроде как «ну это же само собой разумеется». - Я не удивлен. Хорошо, тогда мантию черного мага ему подарю я. Фрэнк, кажется, чем-то подавился и закашлялся. - Ты живой? - Да, - просипел Айеро, откашлявшись. - А ты серьезно? - А почему нет? Я что, не могу сделать подарок сыну моего друга? Тем более на день рождения. - Ладно, но сначала давай просто доживем до июля. - Ну, если эти детки не сведут меня в могилу, то я пока помирать не собираюсь. За окном был самый-самый конец апреля. Самая что ни на есть весна, но в их городке погода жителей никогда особо не баловала, поэтому на улице все еще было прохладно. Солнце светило вовсю, но часто поднимался холодный ветер, и небо закрывали серые низкие тучи. С утра мог идти ливень, а потом выглядывало солнце и к обеду от луж и ручьев не оставалось и следа. Погода была переменчивой, весна была странной, Джерард чувствовал себя чертовски странно, и все не мог понять — это на него так весна действует или кое-кто еще. Конечно, он ничего не рассказал Фрэнку о его пьяных признаниях. Он просто не мог представить реакции Айеро на его заявление и своей реакции на его реакцию. А еще, общаясь с Фрэнком дальше, он пытался понять, правду ли он ему тогда сказал вообще. И знаете, к какому выводу он пришел? Либо Фрэнк Айеро был слишком пьяным в ту ночь и нес сущий бред, либо он превосходно скрывает свои симпатии. Потому что в обычной жизни Фрэнк Айеро оставался просто Фрэнком Айеро. Он не выглядел влюбленным, он никогда не выдавал себя ни жестом, ни словом, ни даже случайным взглядом. Он был лучшим другом Джерарда и вел себя так же, но ни самому Джерарду, ни кому-либо еще и в голову никогда бы не пришло, что он нравился Фрэнку больше, чем друг. Если бы не пьяное признание Айеро, Уэй никогда бы ни о чем подобном не подумал. Что до самого Джерарда... Он никогда не отличался особой влюбчивостью. Знаете, бывают такие люди, которые редко к кому-то эмоционально привязываются, тяжело и долго сходятся с людьми, да и вообще по части эмоций у них часто напряженка. Джерард, например, не мог похвастаться, что у него в жизни была сумасшедшая любовь, когда дух захватывает и мозг отключается. Он любил семью, но не убивался по поводу того, что они живут на разных континентах, у него не было друзей, потому что ему действительно непросто давались новые знакомства. Но уже тут Фрэнк Айеро стал исключением. Они сразу очень быстро сошлись и подружились, и неизвестно, что стало этому причиной — общительный и добрый характер Фрэнка или то, что им действительно было комфортно вместе. Это Уэй признавал — с Фрэнком он действительно чувствовал себя в «своей тарелке». Он ему доверял и Айеро, несомненно, был для него очень важен, но... «Но если он тогда не лгал, я еще не уверен, что могу ответить ему тем же». Поэтому он и молчал, не решаясь рушить то, что уже есть. Их с Майлзом уроки по выходным продолжали, хотя теперь частенько они переходили просто в дружеские посиделки. Мальчик прекрасно ладил с Джерардом во вне учебное время, а Джерард старался никогда не включать преподавателя вне школы. Ему нравилось проводить время с семейством Айеро, а еще он, понял, что если он когда-нибудь станет отцом, он хотел бы быть похожим на Фрэнка, потому что он действительно был очень хорошим отцом. А еще семейство Айеро редко запирало дверь, поэтому Джерард уже пару минут стоял в проходе и наблюдал за Фрэнком и Майлзом, которые сидели на полу у дивана. Майлз что-то наигрывал на гитаре, а Фрэнк сидел позади него, внимательно следя за руками сына и время от времени поправляя его, что-то объясняя и передвигая его пальцы в нужное положение. Он не переставал улыбаться, глядя на мальчика, а Майлз сидел с чертовски серьезным выражением лица, то хмурясь, то улыбаясь, когда что-то получалось действительно хорошо. За эти две минуты Джерард сотню раз успел подумать, что это самое милое, что он только видел в жизни. - О, мистер Уэй! - Майлз поднял голову и увидел замершего учителя, который не мог перестать улыбаться. - Привет, Майлз. У вас там звонок не работает, ребята, а стук вы не слышите. - Пап, а давай колокольчик лучше повесим? - Давай гудок паровозный, чего уж там, - махнул рукой Фрэнк. - А то шастают тут всякие... Джерард закатил глаза. - Мистер Уэй — не «всякие»! - возмутился Майлз. - Ясно тебе? - победно задрал нос мистер Уэй и дал пять проходящему мимо мальчику, который скрылся в своей комнате. Фрэнк положил гитару на диван, а сам все еще сидел на полу, наблюдая за Джерардом. - Я скоро тебя к собственному сыну ревновать начну, - покачал он головой. - Глупостей не говори. Тем более, после этого учебного года я больше ничего не буду у него преподавать, - Уэй присел на диван. - Почему? - Ну, его класс все равно переходит другому учителю, а вообще меня переводят. Фрэнк аж подпрыгнул. - Куда? - Не дергайся ты так, всего лишь в другую школу. Я в ней сам когда-то учился, езды всего на пять минут больше, так что все в порядке. - Ну, я надеюсь, что ты не забудешь наше семейство после того, как перестанешь быть учителем моего сына. - Хочешь сказать, моя компания по выходным вам еще не надоела? - Глупостей не говори, - процитировал Джерарда Фрэнк. - Ты сам видишь, Майлз в тебе души не чает. «А ты?» И Джерард бы спросил. Сам не зная, что им двигало, но он действительно собирался спросить. Если бы не громкое «БЗДЫНЬ!» из недр квартиры и последовавшее за этим тихое и вкрадчивое «У-у-у-упс» Майлза.