Волчья фиалка

Он знает места Ест свежий снег с куста Он видит незримый свет Слышит бесшумный звон Он хочет быть сном И он уже сон Там шорох лесных страниц Там танец маленьких лиц Там вертится в небесах Сонное колесо Он хочет быть всем И он уже все Ноги на вершок от земного праха Тихая охота, на плече птаха Чтобы не обидели, следи, кроха Будь телохранителем - поди плохо Разве это тело - одно название А душа пропела: до свидания (Умка и Броневичок – «Тихая охота»)

крепость Шаламон 22 декабря 1933 года

- Не уснула там? – окликнул меня Ван Хельсинг с верхнего выступа стены. - Смакую момент, - я растерла окоченевшие пальцы и ухватилась за очередной камень. До провала в стене оставалось с десяток метров по продуваемому всеми ветрами склону. Снегопад, заставший нас еще на реке, обратился в пургу. Если так и дальше пойдет, дороги занесет, мы не сможем добраться до Вишергада и связаться с Римом... Впрочем, еще неизвестно, что ждет там, за стенами. Ван Хельсинг насторожился, когда замок едва показался над кронами сосен. - Что?.. Напарник склонил голову набок, будто принюхиваясь, а потом направился к мощному дереву, росшему чуть в стороне от звериной тропы. Обойдя вокруг он подтянулся и ловко влез по веткам. - Понятно, - буркнула я ему вслед, - Я тоже пока осмотрюсь. И к своему удивлению в зарослях я нашла едва заметный след, который вел к тщательно спрятанным охотничьим силкам. И в двух петлях даже обнаружились упитанные куропатки. Я потянулась вытащить их... и тут же краем глаза уловила, как что-то белое мелькнуло среди еловых ветвей. Ветер донес шорох, похожий на вздох. Сделав вид, что привязываю куропаток к поясу, я выхватила пистолет и развернулась. Но силуэт исчез. А может это просто ветром сорвало снег с ветвей? - Заметила что-то? - Ван Хельсинг спрыгнул на землю, отряхивая руки. - Не уверена. Вот, - я показала добычу, - Силки не проверяли несколько дней. Наверно, кто-то из Вишеграда... - Вряд ли, - мне не понравилось, как у Гэбриэла заходили тени под скулами. - Там на стволе следы. Медвежьи. Знаешь, медведи встают на задние лапы и метят деревья так высоко, как только могут дотянуться – чтобы другие понимали габариты соперника. Я запрокинула голову. Гэбриэл спрыгнул с высоты четырех, а то и пяти метров. Ой. - Судя по следам, когти диной с мою ладонь. Если поблизости бродит эдакий зверь – ни один охотник не сунется в одиночку ради дичи. Уже на подступах к развалинам мы, наконец, обнаружили следы человека. Размеры следов впечатляли. И заставляли вспомнить об отметинах на дереве. Поэтому напарник и решил пробраться в замок не через ворота, а по склону с подветренной стороны. Обоняние медведя в разы острее волчьего. К тому моменту, когда я добралась до края стены, Ван Хельсинг успел разрыть траншею в сугробе, образовавшемся на кромке стены. - Ты что, совсем не мерзнешь? - я потерла глаза, чтоб разлепить смёрзшиеся ресницы. - До полнолуния меньше недели, - лаконично пояснил напарник и полез вглубь сугроба. По другую сторону хотя бы не было ветра. - Дракула торчал здесь больше десяти лет? - я окинула взглядом двор с остатками построек, остовы стен и башню, словно заскорузлый палец, воздетый к небу, - Мне его почти жалко. - Тогда это был замок, достойный короля. Ван Хельсинг осторожно пробирался по едва заметным под снегом выступам. - Стой, а если они действительно здесь? Вдруг еще одна западня?! - Сидя в сугробе ты этого точно не узнаешь. - Легко тебе говорить, - проворчала я, стуча зубами, - Тебя- волчья кровь греет, а я от холода думать не могу. - Вот именно. Снег и холод второй день. И тем, кто здесь живет, наверняка тоже было бы холодно. Электричества нет. Что сделает любой нормальный человек? - Разведет костер или печь растопит, - я запнулась. Принюхалась. - Дымом не пахнет! - Наконец-то. А еще нет следов на снегу. Дракула пока что человек. Да и ведьмы, вопреки легендам, едят обычную пищу, а не плоть некрещеных младенцев. - Тут никого нет, – пробормотала я, ощутив смесь досады и облегчения. И в эту секунду снег под нашими ногами словно взорвался с резким лязгом. Ван Хельсинг в последний миг перенес вес на другую ногу и прыгнул. Я метнулась в другую сторону. Нога зацепилась за цепь, которая потянула за собой... капкан! Хрясь! - словно злобные зверьки защелкали челюстями из-под снега. Щелк! Хрясь! Хрясь! - К стене! – Гэбриэл зигзагами рванул через сугробы. Инстинкт раньше мысли заставлял отдернуть ногу до того, как сомкнутся железные челюсти. И все же, перед последним отчаянным прыжком кусачие тиски успели зацепить носок моего сапога. - Из тебя бы вышла балерина, - услышала я голос напарника, который, как и я, пытался перевести дух, распластавшись по обледенелой стене. - Из тебя бы тоже, - огрызнулась я, ощупывая ногу сквозь сапог. К добру или к худу, пальцы так закоченели от холода, что боли я не чувствовала, - Чертовски гостеприимно - оставить перед уходом гм... минное поле. Это ведь сделал тот охотник, чьи силки в лесу? Напарник срезал ветку с растущего у стены деревца и ткнул в ближайший сугроб, где тут же захлопнулся очередной капкан. - Хорошие капканы. Волчьи… - Думаешь, нарочно? – только сейчас я заметила домик, до окон занесенный снегом в углу двора. Чуть в стороне был закуток с навесом – для лошадей. Пришлось обезвредить палкой еще около двадцати капканов, чтобы добраться туда. - На земле еще остался овес! И следы... У него две лошади! - Не у него. Его запаха лошади боятся. - Чьего? Медведя?! – я не чувствовала ничего, кроме щипкого запаха снега. - И зачем лошадь тому, кто на своих двоих делает тридцать километров в час, - Ван Хельсинг ссутулился, устремив взгляд на что-то, видимое лишь ему, - Лошади не его, а тех двоих, что приехали… Арх! Все случилось за один удар сердца. Я рефлекторно дернулась в сторону, когда Гэбриэл вдруг саданул рукой по столбу, подпирающему навес. Столб толщиной с полено переломился, как садовая жердь. Навес рухнул следом. - Нет! - напарник выдохнул сквозь зубы и обхватил себя руками, словно пытаясь удержать нечто, рвущееся наружу. Я стиснула зубы и нашарила за поясом особую обойму, которую теперь всегда носила с собой. - Что? В чем дело?!.. - Дракула! Был здесь! И медведь… это его логово! – голоса Гэбриэла перешел в рычание, - Запах всюду… И у того дерева… Он предупреждал! Волк чует врага… равного врага! - Вот как, – я шагнула к нему. Сжала руки, обжигающе горячие по сравнению с моими окоченевшими пальцами. Напарник замер, упершись в меня невидящим взглядом, в котором то вспыхивал, то гас желтый отблеск. Он прикрыл глаза, и на секунду я поверила, что все кончилось. - Здесь… еще кто-то! – взгляд Ван Хельсинга обратился к темной арке ворот. И не успела я и рта раскрыть, как он бросился вперед, взметая тучи снега. За стеной стояла сплошная белая пелена. Ван Хельсинг замер у обрыва, ветер трепал его волосы. Меня пробрал озноб от мысли, что еще секунда - и он канет в этой снежной круговерти. А потом мне вновь почудился стремительный белый силуэт в ветвях! - Нет! Он дернулся, как зверь, застигнутый врасплох. - Оно там… Я уверен! Похоже на… птицу! - Значит, оно не оставляет следов! Сгинет в пурге! И ты тоже. - Нужно догнать, - даже сквозь снежную кисею я видела звериные глаза. - Это нужно тебе? Или волку? Гэбриэл что-то ответил, но я не слышала, лишь видела, как штопором взвихрился снег у него за спиной. Я вскинула пистолет, но лицо тут же обжег пронизывающий холод. Ртутными змейками он проник под кожу, сбив дыхание в кашель. Кажется, я слышала свист. А может крик?.. В одночасье навалилась усталость последних дней и бессонных ночей. Я замерзаю? Нет, нельзя спать... Уснуть – значит умереть… ВЫСТРЕЛ! Чья-то тень. Толчок, падение… Волчьи глаза... по виску мурашки от горячего дыхания... Не... спать...

***

Лесная дорога близ границы Венгрии, Австрии и Чехословакии - Пришли, - Вербер указал на огни, едва различимые за пеленой снега, - Мадьяровар, последний приграничный город. Дальше либо на северо-запад в Вену, либо на север – в Пресбург.... - Сейчас тот город зовется Братислава, - Маргарета стряхнула снег с капюшона, - И уговор был не останавливаться, пока не перейдем границу. Или ты прежде не уходил так далеко? - Я ходил сюда за кабаном, когда тут вовсе не было границ, - лошадь Маргареты всхрапнула и заплясала на месте, чуя близость Вербера. Почти всю дорогу он держался в стороне, но когда снег усилился, вернулся на дорогу и шел впереди, прокладывая путь и облегчая дорогу коням. Воротник его шубы обмёрз, жесткие волосы и борода превратились в ледяной шлем. - Буря усиливается. Опасное дело. - До встречи с тобой мы проделали куда более рискованный путь, - Маргарета обернулась к брату за поддержкой. Но Мате будто не слышал их – с рассеянной улыбкой он наблюдал, как вьюжит снег. Снежинки оседали в его волосах и не таяли. С досады Маргарета ударила лошадь пятками, намереваясь обогнуть Вербера. Но могучая рука крепко ухватила конец ее повода. - Лошади устали, - из-под заиндевевших бровей на женщину сверкнули темные глаза, - Мадьяровар тихий город. Переночуем, а там пройдем болотом по звериным тропам… - Мы и так потратили слишком много времени в Вишеграде, дожидаясь, пока ты продашь свои трофеи. Тебя многие видели. И задавали вопросы. - Знаю, что тебя заботит… но в дороге, коли надо рот заткнуть или дверь отпереть - монета лучше ведьминых чар. - Только вылез из берлоги, а уже думаешь охотников обхитрить?! – Маргарета тряхнула головой, и сивые пряди ее разметались - словно поземь на ветру. - Я охотник. Как они, - Вербер отпустил повод и хлопнул лошадь по крупу, - В такую пору и человек, и зверь на отдых залегают. - Ты не знаешь, с кем мы имеем дело! – простонала ведьма, - Брат! Ты слышишь? - Слышу, - юноша сбросил капюшон и глянул на спутников горящими глазами, - Слышу… полет валькирии*! Не было ни движения в воздухе, ни треска ветвей, потревоженных белой тенью. - Не ожидал, что ты передумаешь так скоро… - начал Влад, но тут лошадь под ним беззвучно повалилась в сугроб. Юноша в последний миг спрыгнул с седла. На секунду из белого облака показалось лицо. - Feher! – Вербер ошеломленно замер, - Mit csinálsz?** - Передумываю! - глаза Вендлы горели зеленым огнем, - Я спасла твою жизнь. Теперь забираю назад! Рот распахнулся, неожиданно алый, как мак на снегу. - Заберешь? – Влад ловко прянул в сторону, - А сумеешь ли? Вендла кинулась на него. И на этот раз Влад не стал уворачиваться. - Не тронь! – прошипела Маргарета и за спиной ее заплясала чернота. - Не вмешивайтесь! – велел Влад. Он лежал, распростертый, тонкий и хрупкий. А над ним простирала белые перья лебединая дева. Длинные пряди ее волос почти касались лица Влада. - Могу я знать, чем навлек твой гнев? – Влад сдул белое перышко, упавшее ему на щеку. - Ты! – ее голос стал гулким, словно эхо в соборе, - Ты привел их! Они пришли за тобой! - Орден?! – вскричала Маргарета. Вендла не взглянула в ее сторону. Она наклонилась, цедя слова в лицо Влада. - Явились в замок. Я увидела их глаза. С такими глазами люди являлись за моими сестрами. Теперь у нас нет дома! - Наивная дура, - улыбнулся Влад и вдруг схватил ее за плечи. Лицо лебединой девы исказилось, гортань напряглась, готовясь издать звук той частоты и силы, которому под силу остановить пока еще живое сердце. Она клялась не использовать эту силу… Но что теперь терять. Если бы он еще не смотрел на нее такими жгучими глазами… Вендла открыла рот. И поняла, что не может. Холод прокрался по плечам, проник в грудь, сковал легкие, не давая вдохнуть. Вендла рванулась, но пальцы юноши лишь крепче сжали ее, а алый огонь в глазах горел ярче. И вот он уже на ногах, и черный плащ его окутал ослабевшие белые крылья. Юноша исчез. В тисках объятий лебединую деву держал мужчина с черными колючими глазами и надменной улыбкой. Она чувствовала его силу, мягкую и неумолимую, как змеиные кольца. Он улыбался. - Дом, - шепнул Дракула, прижимаясь губами к ее шее, впитывая запах льняных волос, - Его давно нет. Они пришли бы. Не за мной, так за вами, не сегодня, так завтра, через месяц или год. Пришли бы внезапно, застав врасплох…Но не теперь. Теперь мы здесь. И готовы бороться. Смертельный холод отступил также внезапно, как возник. Но руки на ее плечах остались. И матовые глаза все так же заглядывали в нее, словно черные воронки, притягивая взгляд. - Я забочусь о тех, кто мне предан. Если и есть для вас безопасное место - то рядом со мной. Я вел войну с Орденом веками… Я буду готов. И буду жить. И ты – если пойдешь со мной. Или уходи сейчас. Но знай, что второго шанса я не даю. И если наши дороги вновь пересекутся - я съем тебя. Пальцы разжались и Вендла села в снег, глядя, как юноша уходит, кутаясь в плащ. - Пожалуй, стоит задержаться, - обратился он к спутникам, - Надо беречь силы, пока можно... - Ты не понимаешь! - выкрикнула ему в спину Вендла, и теперь ее голос был просто голосом отчаявшейся женщины, - Не только охотники. Когда ты восстал - я, нет... ВСЕ это почувствовали! И куда бы ты ни шел - они будут знать...и будут ждать! Тебе не скрыться!!! Юноша лишь на секунду сбавил шаг и устало бросил через плечо: - Я и не собираюсь.

***

крепость Шаламон - Не шевелись. Шероховатые ладони обхватили мое лицо, кожу саднило от прикосновения. Нос щекотал запах дыма, трав… и шерсти. - Ван Хельсинг?! - Нет, Папа Римский! Тихо, не дергайся. Тело будто оттаивало, и вместе с этим возвращались ощущения. В двух шагах трещал и сыпал искрами очаг, из полумрака проступал стол, какие-то охотничьи снасти по стенам и распахнутые сундуки... Мы в сторожевом домике! И кто бы здесь ни жил, уходил он явно в спешке. - Пульс еще слабый, - пальцы пробежались по шее вдоль сонной артерии, - Слышишь меня? У тебя очень резко упала температура тела и дыхание замедлилось… - Как у животных в спячке? - Да. Но ты все равно держалась на ногах... Толи дело в редкостном упрямстве, толи в... особых резервах. Все еще в оцепенении я наблюдала, как Ван Хельсинг открыл дверь, зачерпнул в котелок снега, попутно глянув на снежную хмарь. - Ты хотел погнаться за... что это было? – я смотрела на свои покрасневшие руки. - Понятия не имею, - признался напарник и повесил котелок над огнем, - Налетел ветер, я выстрелил, толкнул тебя… И всё. - Не нужно было останавливать тебя. Если Дракула был здесь… Кха-кха….Cazzo!!! - Ловушки во дворе установлены до снега, иначе остались бы следы. Скорее всего, они ушли вчера утром, - Ван Хельсинг протянул мне флягу, - А тварь, которая на нас напала, умеет летать. В такую пургу даже оборотню за ней не угнаться. - Но выходит, пока мы были в Дюрнштайне, он еще был здесь! - с досады я стукнула кулаком по полу, - Мы были так близко... - По-твоему лучше было позволить тем детям сгинуть? - Гэбриэл принялся мерить шагами узкий пятачок свободного пространства, - Мы делали, что должны. Нельзя терять голову. Ни мне, ни тебе! Я молча приложилась к фляге. Терпкая жидкость обволакивала небо, прогоняя кашель и разливая тепло в груди. - Отправимся в Вишеград завтра, - Ван Хельсинг оглянулся на заметенное окно, - Там должны знать что-то о том, кто здесь жил. Может, выясним, куда они направились. Дракула осторожничает, а значит, все еще уязвим. Возможно, мы еще успеем... - Да, - не в силах больше выносить метания напарника, я ухватила его за запястье. Зрачки Гэбриэла в полумраке расширились, глаза казались совсем черными. Он тоже был вымотан этой гонкой и сводящей с ума неизвестностью... Если один потеряет контроль – другой обязан держать его за двоих. - Тут холодно, не трать силы, - осторожно, словно боясь спугнуть беспокойного зверя, я взяла его за другую руку, - Мы просто переждем… метель. Иди сюда. Иногда, чтобы стать сильней, нужно позволить другому мгновение слабости. Дать забыться, глядя на огонь, в промерзающей лачуге посреди бурана, деля на двоих тепло и усталость. Снег в котелке давно растаял и выкипал, шпаря кипятком шипящие угли. - Завтра 23 декабря? - я устроилась поудобнее в кольце рук Гэбриэла, - Не успеем вернуться в Рим к Рождеству… - Тебя это беспокоит? – он фыркнул, уперев подбородок в мою макушку, - Отпраздновать все равно никто не даст. Всегда найдутся колдуны или какие-нибудь черти, вздумавшие украсть луну… Я не рассказывал, как мы с Карлом охотились за Крампусом? То еще было Рождество... Я откидываюсь назад, чувствую лопатками биение сердца. Чужое дыхание тревожит волосы на затылке. Ван Хельсинг спит. И я буду стеречь его покой, прогонять кошмары прошлого, в которых полыхает жаркое пламя, гремят бесконечные битвы и льется кровь врагов и друзей. *Полет валькирии - каламбур, с одной стороны - произведение Вагнера, известное своей драматичностью, с другой - валькирии тоже обладали способностью оборачиваться лебедями. Одно из их имен Schwanenjungfrauen – "лебединые девы". **Mit csinálsz? – Что ты делаешь? (венг.)