Волчья фиалка

Слушай, слушай Тонет топот коней В песнях всадников праведных дел Гонят, гонят нежить, Оборотней! Оставляя позади лишь пепел! Эти парни не созданы чувствовать Ледяная душа не боится жути Только под ногами их крутятся: По оси - земля, по полу - полулюди!* Бойся, бойся Не вставай на пути Выбирай иные лица Кройся, кройся Но от них не уйти Жизнь у нечисти мало длится. (Кукрыниксы - "Всадники Света") Рим, Ватикан 31 декабря 1933 года

- Два самонадеянных болвана! - люди в коридоре шарахнулись от нас, потому что преподобный Карл даже не пытался говорить тише, - Которое из слов «тихие» и «покладистые» было вам неясно? - Мы же объяснили, почему опоздали… да и всего-то... дня на три? - Четыре! И это для других оправдание про плохую погоду может сработать. А у вас особое положение, о чем вы прекрасно знали… Мы покинули зал аудиенции, где, несмотря на выполненное задание и добытую информацию, нас хорошенько пропесочили, применяя страшные фразы типа «злоупотребление служебными полномочиями», «дезинформация и сокрытие фактов» и «нарушение должностных инструкций»… Я поначалу втягивала голову в плечи, но потом взглянула на напарника, на лице которого застыло учтивое равнодушие, и слегка расслабилась. А вот Карл, присутствовавший на экзекуции, переживал за нас обоих. - Иоланда и трех месяцев в Ордене не прослужила, доверие на нуле. А ты, - старик явно жалел, что не может обжечь Ван Хельсинга взглядом, - Ты вроде не наивная девушка, знаешь, как тут обстоят дела. Кардинал взвинчен, у всех рождественская горячка, сигналы один за другим, и я еще должен уговаривать всех не объявлять вас раньше времени дезертирами. Это в моем-то положении… - Когда это тебя заботила репутация? – Ван Хельсинг поймал косые взгляды пары послушников, идущих навстречу, и те поспешили убраться с дороги. - Хоть у кого-то из нас она должна быть! - Можно подумать, они нас считают виноватыми в том, что Дракула воскрес! - я вздрогнула, поймав свое отражение в зеркале с резной рамой. Оттуда на меня уставилось лохматое чучело в замызганной одежде – по возвращении нам даже не дали переодеться. - Скорее уж Орден сомневается, действительно ли мы Дракулу тогда убили, - Гэбриэл усмехнулся, - Оба раза убивал его я… и оба раза он вернулся... На их месте я бы тоже задумался. - Еще погромче это скажи! – зашипел Карл, подталкивая нас к выходу, - Эх, если бы остались хоть какие-то свидетельства того, что случилось в ледяной крепости Дракулы… - Я не жалею, что разбил то чертово зеркало, - напарник устало прислонился к одному из деревьев, растущих вдоль аллеи перед резиденцией, - И что дал Монстру Франкенштейна исчезнуть… А с жителей деревни с самого начала спрос был невелик. - Разве мало того, что погибли невесты Дракулы и всё его потомство… И что Европа на полвека была избавлена от вампирского террора – разве это не доказательство?! – взвилась я, распахивая пальто, которые было слишком теплым для здешней погоды. В Риме снег даже среди зимы выпадает редко, тем сильнее ощущался контраст с заснеженным краем, из которого мы с таким трудом добирались. - Поймите, у Ордена нынче опасное время. Дуче мечтает вернуть Италии славу Римской империи и военизирует страну. И не он один - вся Европа взбудоражена! Мы это уже проходили двадцать лет назад. В условиях войны сложно сохранить секретность. А тут еще Дракула. Разумеется, Орден ухватится за любой шанс уничтожить его, пока не поздно. Даже если для этого придется поставить под сомнение наши былые заслуги, - Карл развел руками, - Ошибка одного может поставить под удар весь Орден, так что правила для всех одни – правила военного времени. - И кто враг? – я оглянулась, словно ожидая увидеть за каждым деревом по соглядатаю, - Вернее… кто не враг?.. - Мы все - рыцари Святого Ордена, - Карл спохватился, что чересчур сгустил краски, - Лишь сообща у нас есть шанс справиться со всеми угрозами. Повсюду фиксируют новые вспышки активности нечисти. Вчера вот из Вены поступил сигнал – кланы вампиров взбудоражены… А что начнется, если Дракула вернет силу… Внезапно Гэбриэл с невнятным рыком дернулся в сторону. Краем глаза я заметила, как что-то блеснуло на солнце с гудением рассерженного шершня. На дереве, примерно на уровне груди Ван Хельсинга застрял гарпун размером с ладонь, с игольчатыми зазубринами. Кто?! Где… И почему никто из нас не слышал?!

Зиммеринг, предместье Вены раннее утро 30 декабря 1933 года

- И твоя сила на них не подействовала? – Влад откинулся на спинку сиденья, не без раздражения отметив, как Вендла вздрогнула, еще теснее придвинувшись к окну и поджав длинные ноги, напоминания одновременно испуганного ребенка и птицу на ветке. Влад не в первый раз задумывался, было ли хорошей идеей завлечь лебединую деву. При всех талантах ее неприспособленность к жизни среди людей могла стать для них проблемой. Вендле требовалось усилие, даже чтобы просто сесть в крытый экипаж, который Вербер купил в Цурндорфе, после того как они пересекли границу с Австрией. Но тут неожиданно помогла неприязнь между ней и Маргаретой. С виду безукоризненно любезные, они находили способы выказать презрение мимолетными знаками, известными женщинам любого племени. Вот и теперь одного насмешливого взгляда ведьмы хватило, чтобы Вендла превозмогла птичьи инстинкты и забралась в «клетку на колесах». Глядя на них, Влад невольно вспоминал невест. И его удивлял контраст собственных ощущений. Насколько тогда он мог быть безразличным к поступкам и словам своих избранниц, настолько это интриговало его теперь. Вербер был прав, когда сказал, что он изменился. И возможно, бьющееся сердце, чувство холода и усталость были лишь внешними симптомами более глубоких перемен. - Для всякой твари нужна своя песня, - нехотя произнесла Вендла, - Я хотела, чтоб они уснули в снегу. Спела людскую колыбельную. Но охотник... в нем зверь. Он его защитил! - Ну конечно, откуда тебе было знать, - Влад мысленно рассмеялся, - Если кто и подумал бы искать меня там, то только Гэбриэл… - И женщина тоже не заснула… не совсем! – выпалила Вендла, и Влад понял, что это тревожило ее куда больше, чем охотник-оборотень, - В ней что-то… чужая сила! Я… не знаю, какая песня нужна! - Что за женщина? - Молодая, волосы как осень… Маленькая, но сильная. Страшная. Они оба страшные! - Вот это новость! – Влад хлопнул себя по колену, - Так она все-таки выжила! - Что?! Ты же говорил… - Маргарета, которая до сих пор, казалось, спала, закутавшись в плащ, обратила на Влада горящий взгляд, - Та девица…Ты сказал, что ей ни жить! - Я сказал, скорее всего, ей не выжить, - поправил Влад, заметив, как сестра-ведьма кусает губы, еле сдерживая ярость, - Не печалься! Это значит, что у тебя будет шанс поквитаться. А потом я выну ее душу и выясню, как она справилась с сывороткой. Считай это долгим экспериментом. - Так это ты?! - голос Вендлы обрел тот вибрирующий обертон, какой порой издает жесткая струна. В ту же секунду экипаж замер. Вербер постучал по стенке кабины, и Вендла, не раздумывая, выскочила наружу. И замерла в изумлении. - Это не… не город! - М да. За полвека здесь стало куда помпезнее… и теснее, - заметил Влад, спрыгивая на землю и потягиваясь. - Кладбище?! – Вендла беспомощно взмахнула руками, словно пытаясь разогнать дымку, из которой проступали силуэты надгробий. Сизые зимние сумерки порождали какое-то особое созвучие этому месту, памятнику смерти, воплощенному во всех оттенках мраморно-белого, серого, антрацитового и заключенного во все возможные формы, от строгих античных ансамблей, до эфемерных скульптур, похожих на призраков, замерших в тех позах, в которых их застиг чужой взгляд. - В прежнюю пору полет сюда из Трансильвании отнимал у меня пару часов, - Влад подал руку Маргарете, помогая ей выйти из экипажа, - Я любил Вену и часто проводил здесь по нескольку дней, поэтому первым делом заботился об убежище на светлое время суток. Это место стало для меня почти родным… Вербер спустился с места кучера и окинул окрестности взглядом, казалось бы равнодушным к своеобразной красоте города мертвых, но по-звериному настороженным. Влад же, не дожидаясь спутников, быстро шагал, высматривая что-то вдоль дороги, снег на которой был еще не был запятнан ничьими следами. - Ты сказал, мы идем в Вену, - прошептала Маргарета, догоняя его и откидывая волосы за спину. Закутанная в черное, в обрамлении облака пепельно-белых волос, Маргарета словно сама была воплощением этого места, бледноликим ангелом смерти. - Так и есть. Но сначала следует почтить память предков, - Влад усмехнулся и продолжил уже громче, чтобы держащиеся за десяток шагов Вербер и Вендла тоже слышали, - Знаете, ведь это кладбище сравнительно новое, его открыли в семидесятых годах прошлого века, когда это место даже окраиной не считалось. И дабы сделать его более хм… привлекательным, сюда решили перезахоронить именитых горожан - Бетховена, Шуберта, Сальери и многих иных. Представляете, какой ажиотаж поднялся - половина Вены вознамерилась хотя бы посмертно быть вблизи великих*… Вербер пожал плечами, а Вендла, казалось, все не могла поверить в странную человеческую причуду. - Мы никогда не понимали, почему люди стремятся продлить смерть, - она почти с отвращением озирала мавзолеи с готическими шпилями и замысловатыми рельефами, - Когда приходит время, мы встаем на крыло, поднимаемся как можно выше и просто… падаем. Нашу плоть съедают звери - это как сбросить груз, ненужный там, куда мы уходим. Маргарета фыркнула, машинально пригладив волосы, и снова обернулась к Владу. - У нас есть на это время? Влад, кажется, не услышал ее – он замер у вычурного мавзолея с колоннами, кивнул и свернул в сторону, отмечая одному ему известные ориентиры. - И вот, когда начался перенос могил и люди ринулись выкупать землю, я решил воспользоваться суматохой, чтобы тоже обустроить тайное убежище, - на этот раз Влад замер у массивного креста, сошел с дороги и по неприметной тропинке направился вглубь наименее обустроенной части кладбища. Ветви разросшихся деревьев образовали тенистый тоннель, ведущий к небольшой площадке. - Тут ты прятался? – даже Маргарета не сдержала недоумения, разглядывая склеп. Здесь не было ни украшений, ни статуй, даже ступень у входа треснула и покрылась наледью. - А вы ожидали что-то в духе собора Парижской Богоматери с горгульями? - Влад улыбнулся, - И указателями для менее догадливых охотников? Это тайное убежище. И раз Орден так и не прознал о нем, уловка сработала.... - Здесь кто-то похоронен? - Маргарета вглядывалась в табличку над дверью, отполированную дождем и ветром. - Разумеется. Я ведь тогда делал все по букве закона, чтобы и через сто лет не возникло сомнений на счет моих прав на эту землю. Нужен был покойник. И я нашел уместным, что батюшка, столь ненавидевший меня при жизни, будет стеречь мое убежище после смерти. В звенящей тишине Влад взялся за потемневшее кольцо и дернул – дверь не шелохнулась. - Вербер, я попрошу… - он обернулся и словно только теперь заметил взгляды. Вздохнул. - Да, здесь лежит мой отец, Валерий Старший, великий рыцарь и не менее великий трус, родоначальник династии, которая четыре столетия пыталась меня уничтожить. - Разве не все Валериусы упокоены в Румынии? – прервал молчание Вербер. - Ну, мои родственнички приложили немало усилий, чтобы замять этот эпизод, - хмыкнул юноша и еще раз подергал кольцо, - Такой удар по семейной чести! Валериусы были вне себя, когда я выкрал прах из усыпальницы… Они так и не узнали, куда я его пристроил, должно быть решили, что он нужен мне для какого-то оскверняющего ритуала… Лицо Влада из задумчивого сделалось напряженным, когда он коснулся замшелого камня. - Узы крови – странная, но могучая вещь. Родившись заново, я лучше, чем кто-либо осознал это. Как отец не мог убить меня, так и я не смог убить его. И эту связь усилила сделка, которую он заключил в Риме, надеясь истребить меня хотя бы руками потомков. Теперь прах Валериуса Старшего стал залогом безопасности этого места. Так что потребуются силы, чтобы преодолеть дверь и то, что за ней… Вербер посмотрел на дверь, которая после стольких лет приобрела текстуру камня. - Я знаю, как непросты бывают отношения с сородичами… Но мы оба потомки древних родов. Хотим или нет - это внутри нас. Ты не стал бы тревожить прах отца только чтоб потешить свою гордость. Что еще ты здесь прячешь? Спокойные карие глаза встретились с матовыми черными. Влад пожал плечами. - Сбережения на черный день, - заметив изумление в глазах Вербера, Влад хотел улыбнуться, но получился оскал, - Вы же не думали, что нам хватит выручки с продажи шкур? Грабеж или гипноз с целью вымогательства - на мой вкус слишком пошлый способ заявить о себе Ордену… Ты верно подметил, Вербер, я потомок древнего и весьма богатого рода. Потомки Валериуса присвоили немалую часть моего наследия, но я за четыре века наверстал и приумножил потерянное. А поскольку в материальном плане бытие вампира вполовину не так обременительно, как жизнь человека, я периодически переводил накопления в драгоценности и создал сеть тайников. Страны и династии погибают, банки прогорают, деньги и бумаги обесцениваются за мимолетный по меркам вампира срок. А камни долговечны под стать нам. Этот тайник был ближе всего. Влад не испытывал восторга, рассказывая всё это, но понимал, что иначе ему не добиться их доверия и послушания. - Итак, - Влад перевел дыхание, - Если я утолил любопытство… Не успел он закончить, Вербер уже шагнул к двери и ощупал петли – за годы между ними набилась грязь, сцепившая дверной проем не хуже цемента. Вербер прикрыл глаза, скользя вдоль щели подушечками пальцев, словно нащупывая слабое место. Потом его пальцы разом огрубели, а ногти обратились в длинные, изогнутые медвежьи когти… - Нет, - никто не заметил, как Вендла очутилась рядом, положив руку на плечо Вербера. - Ты сказал, что тебе потребуются силы, когда дверь откроется? – лебединая дева посмотрела на Влада, а потом на тропу, по которой они пришли. - Да, - Влад вскинул брови, - Сейчас у меня нет связи по крови – это тело Мате, а не сына Валерия Старшего. Мне придется взломать собственную защиту, это отнимет много сил… - Тогда не надо, - глаза Вендлы вспыхнули в предрассветных сумерках, - Сюда идут. - Я ничего не чувствую, - Маргарета, мгновение назад испепелявшая Вендлу взглядом, теперь встревоженно огляделась, - Орден?!.. - Нет, - лебединая дева склонила голову на бок, заправила прядь волос за аккуратное ушко, - Их тела холодны, а сердца не бьются. И они общаются… как летучие мыши. - О, - только и смог выговорить Влад. И снова пришел в недоумение от собственной реакции – он должен был разозлиться, но вместо этого из горла рвался смех, - Не думал, что они почуют так скоро… - Знаешь их? – Маргарета подалась к нему, и тени заметались в полах ее плаща. - Сородичи… в каком-то смысле, - Влад наконец-то справился с реакцией собственного тела и повернулся к Вендле, - Далеко? - У окраины кладбища, но быстро приближаются, - Вендла прикрыла глаза, - Взволнованы. Их с десяток или больше… Влад почувствовал, как из той части его существа, что принадлежала мальчишке-подростку, тянутся едкие щупальца паники. Нет, теперь поздно отступать! Его взгляд обратился к сереющему небу. - Вербер, как думаешь, когда покажется солнце? - Примерно через час рассветет… - Я спросил не о рассвете. Будет ли солнце? - Ночь была ясная, - Вербер втянул носом морозный воздух, - Да. Солнце будет. - Ага, - Влад сцепил пальцы за спиной, - Они уверены, что управятся быстро… Или у них тоже рядом убежища, чтобы переждать день. Взгляд Влада скользил по площадке перед склепом. Потом по тропе, арке ветвей над ней. Убежище, укрытие… тень…

снова Ватикан, 31 декабря

Я сжала нож, пытаясь рассмотреть врага, скрытого в тени деревьев. Но Ван Хельсинг еще быстрее перехватил тонкую нить, которая тянулась от гарпуна, засевшего в древесном стволе. - Вижу, ты все-таки освоил тихую поступь, - он намотал нить на кулак и дернул. В кустах завозились, на землю упал пистолет со странным вытянутым стволом. - Я слов на ветер не бросаю, - голос с французским акцентом сопровождал шорох ветвей. Я приготовилась послать незнакомцу нож в коленную чашечку - не смертельно, зато чертовски болезненно - но тут из тени вышел… принц! Да, глупо, но из песни слов не выкинешь – он выглядел именно так, как я представляла принцев, читая об всех этих отравленных яблоках и хрустальных туфельках. Немного старше меня, стройный и ладный. Золотистые волосы заплетены на старомодный манер в косичку, а глаза того оттенка, какой бывает у незамутненного озерного льда. Узкое правильное лицо лишь немного портил мощный подбородок. Словом, в нем воплощалось всё то, что нынче почиталось в Европе за признаки высшей расы. - И все же, ты меня засек, - голос его был мягок и певуч, но цепкий взгляд и резкие складки у рта выдавали натуру жесткую и бескомпромиссную, - В чем моя ошибка? - Ухмылялся громко, зубы клацнули, - ответил Ван Хельсинг, и его глаза сверкнули, когда на лице блондина отразилось замешательство, - Привет, Жиль. А где Этьен? А-а… И снова я не услышала шагов, хотя второй мужчина шел по гравиевой дорожке, а габаритами походил на платяной шкаф. Тот, кого Гэбриэл назвал Жилем, поднял пистолет и включил на рукояти механизм, притягивающий нить с гарпуном назад, но Ван Хельсинг, словно не замечая, продолжал держать нить, не давая механизму работать. - Мы с братом узнали, что ты вернулся и решили поприветствовать, - Жиль улыбался, хотя глаза его оставались льдистыми. - Как любезно, - преподобный Карл кивнул на засевший в дереве гарпун, - И как бы его высокопреосвященство посмотрел на то, что охотники словно мальчишки забавляются со своими новыми игрушками в шаге от папской резиденции? Братья?! Я смерила взглядом обоих незнакомцев. Да, у обоих светлые волосы и голубые глаза, но на этом сходство кончалось. Все равно, что сравнивать мастиффа и борзую. Жиль подвижный, гибкий, а Этьен настоящий бык, с мощным торсом и могучими руками. В Жиле все, от куртки с серебряными заклепками, до серебряной же серьги в ухе выдавало щеголя, а брат одевался просто и волосы стриг коротко. И все же было в его облике кое-что, не дававшее спутать его с работягой из заводских кварталов. Рассекая верхнюю губу, через щеку шел глубокий узкий шрам. Второй отчетливо виднелся под ежиком волос. Еще один удар, видимо, пришелся по левому уху, начисто срезав ушную раковину. - Кто эти…Кастор и Поллукс?! – не разжимая губ, прошептала я Карлу. - Леврие, - мрачно отозвался он, - Считаются специалистами по оборотням. Ну конечно, почему бы нет! Прекрасное завершение прекрасного дня! - Тебя можно поздравить? - Жиль оставил попытки вернуть гарпун и облокотился на плечо брата, - Слышал, ты спас кучку детишек от полоумной старой богини… Этьен стоял молча и недвижно, как атлант, но я успела поймать его изучающий взгляд. - Да еще потом снова напал на след Дракулы! Il est incroyable!** - Что действительно инкроябль - это скорость, с которой расходятся вести, - Ван Хельсинг вернул Жилю холодную улыбочку. - Не только у тебя есть доверенные осведомители, - Жиль кивнул побледневшему Карлу, по-прежнему «не замечая» меня, - Конечно нашим достижениям с твоими не сравниться – какая-то дюжина вервольфов с озера Мюриц. Мы бы еще поохотились, если бы не пришлось дежурить в штабе, пока ты устроил себе рождественские каникулы… Образ детства мерк с каждым словом этого франта, и я снова ощутила соблазн потыкать в него ножичком, но предостерегающий взгляд напарника удержал меня на месте. - Надеюсь, вас несильно обременили? - Ван Хельсинг скопировал насмешливый тон Жиля. - Не переживай, мы провели время с толком. Этьен довел до ума эту малышку, - Жиль похлопал рукой по стволу пистолета, - Э-э, кстати, не будешь так добр?.. Он кивнул на гарпун, очевидно прося, чтобы Гэбриэл выдернул его. - Особая вещица для особых случаев. Чистое освещенное серебро… Cazzo! Сейчас конец месяца, у Гэбриэла должны обостриться волчьи симптомы. Кто знает, что будет, если он тронет святое серебро!... Я решительно шагнула вперед и с трудом выдернула наконечник. - Мощный спусковой механизм должно быть, - оценила я, взвешивая гарпун на ладони, - Если попасть в глаз или горло – мгновенная смерь… - Не имею чести знать, - Жиль решил до последнего делать вид, что не видел меня. - Иоланда Росси, мой напарник, - отрекомендовал Гэбриэл. - Ах да, тебе же дали новенького… боюсь, я их уже столько перевидал, что со счета сбился, - на этот раз его взгляд был чертовски пристальным, даже липким, - Je suis ravi, mademoiselle***! Вам повезло работать с настоящим героем. На долю секунды я подумала, что могла поспешить с выводами… - Можете гордиться! За то время, что я его знаю, у Ван Хельсинга каких только напарников не было! Ветераны, прошедшие горнило войны, профессиональные наемники…И ни один не был достаточно хорош. А оказывается, всего лишь нужна была la petite minou rouge*****! Не знаю, рассчитывал ли он, что я знаю французский достаточно, чтобы понять сальную двусмысленность. Зато остальные поняли. Карл из бледного в миг стал красным. Лицо Гэбриэла не изменилось, лишь глаза сузились и потемнели, зато воздух вокруг будто зазвенел натянутой струной. Как тогда, в подвале с Дракулой… - Спасибо, я ценю оказанное доверие! – я быстро встала между напарником и Жилем. - Гм, - француз прищурился и протянул руку, ожидая, что я верну гарпун, - Ну, раз вы еще здесь, должно быть, знаете какой-то особый секрет? - Ох, мы работаем в таком месте, что куда ни плюнь – непременно угодишь в чью-нибудь страшную тайну, - вместо того, чтоб отдать ему наконечник, я покрутила его в руках, - Взять хоть эту штучку - нужно знать немало секретов, чтобы изготовить ее. Отлично проработана, если вопьется в мягкие ткани, то оборотню уже не избавиться… Разве что выгрызть с мясом. А боль от серебра адская… - Этьен изготовил, по моему чертежу, - не без самодовольства ответил Жиль, наблюдая, как я подбрасываю гарпун на ладони. - И баланс отменный. Можно стрелять с большого расстояния. Раненый оборотень обычно бросается наутек – для этого нить с вкраплениями серебра, - я заметила, что на обезображенном лице Этьена мелькнуло подобие улыбки, - Я использовала такую против бруколаков – порвать ее оборотень не сможет, можно связать его и доставить живым… - Это лишнее, - снисходительно улыбнулся Жиль, - Оборотня надо бить на расстоянии, с которого он не достанет тебя когтями. Стреляй в голову или сердце, обездвижь - и добивай. - Да, удобно, и риск минимальный, – я ухватила гарпун, как обычный нож, - Но люблю я, знаете ли, видеть изумление в глазах… Я шагнула вперед и вбок, словно запнулась о гальку, и взмахнула рукой. Стоит отдать ему должное – Жиль успел отклониться, да я и не собиралась в самом деле вспарывать ему горло. Зато у него остался тонкий порез на подбородке и щеке. А потом, пока Жиль не успел опомниться, я громко ойкнула и навалилась на него, лишая равновесия, а ногой провела подсечку. - Merde!..***** - Жиль хотел подняться, но замер, когда моя рука с гарпуном замерла в дюйме от его расширившегося голубого глаза. - Pardon, я такая неуклюжая! – я отскочила очень вовремя, потому что в руке Жиля что-то блеснуло. С белыми от бешенства глазами, не замечая крови, измазавшей его гладко выбритое лицо, Жиль хотел ринуться на меня… Но замер, напоровшись на взгляд Ван Хельсинга. Напарник оттеснил меня плечом. По другую сторону вытянулся преподобный Карл, разом сбросивший пару десятков лет. Жиль заколебался, скользя по нам хищным прищуренным взглядом. Кровь капала с его подбородка, пачкая воротник. Теперь он стал похож не на принца, а на вурдалака. И тут вдруг ему на плечо легла широкая ладонь. Жиль хотел стряхнуть ее, но брат силой развернул его к себе и… стал быстро складывать пальцами какие-то знаки. Язык жестов! Ну, теперь хотя бы понятно, почему он до сих пор молчал. Не обращая внимания не беснующегося брата, Этьен протянул мне руку. Я поспешно отдала ему гарпун. Он кивнул, развернулся и зашагал по дорожке прочь. Жиль еще раз ошпарил нас бешеным взглядом и последовал за братом, на ходу утирая кровь. Но в последний миг он обернулся. - J'ai hâte de te voir un peu plus, mademoiselle!******– он отнял окровавленный платок от лица и оскалился, как бультерьер. Боже, никогда бы не подумала, что столько угрозы можно заключить в такой учтивой формулировке. - М да, - Ван Хельсинг первым нарушил тишину, - У тебя талант заводить друзей. - Ты тоже всеобщий любимчик, - отпарировала я и сунула в рот большой палец – все-таки порезалась об один из шипов гарпуна. - Вам, ребятки, следует исповедоваться, - подытожил Карл и потер виски, - А мне надо выпить. *Речь о Центральном Венском кладбище – история с переносом могил реальная, сейчас кладбище очень популярно среди туристов, а горожане гуляют там, как в парке. ** Il est incroyable!* (фр.) – Невероятно! ***Je suis ravi, mademoiselle (фр.) – Рад встрече, мадемуазель. **** La petite minou rouge (фр.) – Рыжая киска. Во французском уменьшительная форма слова «кошка» имеет такое же вульгарное значение, что и в русском. ***** Merde!.. (фр.) – французский аналог нашего «бл**ь». Такими темпами мои читатели скоро смогут свободно ругаться в любой стране Европы. ****** J'ai hâte de te voir un peu plus, mademoiselle! (фр.) – Жду не дождусь новой встречи с вами, мадемуазель!