Волчья фиалка

Пленник снов — время очнуться, Звон часов возрождает мир, Свет и мрак в битве вновь сойдутся, Вот закон равновесия сил! Без грязи и пороков, Не понять любви, А в смелости нет прока, Если страх забыт. Виновных нет и правых, Падших и святых, Нет Бога, сгинул Дьявол, И тени не найти! Твой сон нарушил Мистический закон Во имя худших Земных времен. К небесным высям Мольбы не стоит слать, В добре нет смысла, Когда нет зла («Ария — Равновесие сил»)

За 15 минут до последних событий предыдущей главы — Что ж, я думал, будет труднее, — Влад сделал пару шагов по запыленным гранитным плитам и тяжело оперся на один из двух массивных саркофагов. Вендла, сбежав по лестнице следом, в изумлении наблюдала, как грозный облик мужчины с резким профилем и горящими глазами тускнеет и облетает, словно побуревшая листва под порывом осеннего ветра. И все же это был он, Дракула. — Я не заметила преград. Это было правдой. После схватки с Офелией Вендла была слишком взбудоражена, чтобы следить за происходящим, и для нее осталось загадкой, как Влад сумел открыть дверь склепа. Потом они стали спускаться по гулкому ступенчатому коридору, где их не поджидало ни рвущееся из темноты пламя, ни враждебный гул проклятых душ, охраняющих убежище вампира. — Не только вы, лебединый народ, имеете свои тайны, — ухватившись за саркофаг, Влад скривил губы в ухмылке. Он не мог рассказать, что испытал, шагая ступеням. Она бы не поняла, а если бы и поняла, то едва ли порадовалась — сванхармы питали брезгливое отвращение ко всему, что касалось чар крови. К счастью, сейчас лебединая дева отвлеклась, изучая помещение, освещенное зыбким светом. По углам арочных сводов были особые отверстия — система труб, обеспечивающих циркуляцию воздуха и — что для немаловажно для вампира — возможность слышать, что происходит снаружи и достаточно ли темно и безопасно, чтобы покинуть убежище. — Так вот ради чего все ухищрения, — Вендла окинула взглядом саркофаги. Ей, как и всему ее племени, казался странным обычай людей хранить останки усопших в ящиках и строить для них целые дома, словно для живых, но даже она отметила красоту благородного мрамора, украшенного замысловатыми рельефами. Второй саркофаг был проще и без украшений — он не обращал на себя внимания ничем, кроме отсутствия крышки, которая была небрежно прислонена сбоку. Так многие, проспав, бросают незастеленной кровать. Влад даже не мог вспомнить, когда в последний был здесь, и что заставило его уйти в такой спешке. Воспоминания иной жизни. Кроме двух саркофагов в центре крипты, вдоль стен еще тянулись темные провалы ниш. Но вместо истлевших костей там покоились ящики и холщевые мешки. Многие успели прогнить, и в прорехах что-то мерцало. Мерцало весьма многообещающе. — Как я и сказал, бытие вампира имеет преимущества. Кстати… — Влад шагнул к одной из ниш, пошарил в глубине и протянул Вендле нечто, похожее на кружевной воротник с подвесками. — Я не отблагодарил за помощь. Движимая природным женским любопытством, Вендла подалась вперед, но тут же отпрянула. — Побрякушки, которыми люди покупают женщин? Моих родичей ловили и заковывали в цепи золота и серебра, но от этого они не переставали быть цепями. И я не… — Если хочешь приспособиться к новой жизни — учись отличать признательность от подкупа! — Влада вновь окатила жаркая волна несвойственной ему ярости, и на этот раз у него не нашлось сил сдержаться, — Ты спасла меня — и до тех пор пока не смогу отплатить тем же, я предлагаю это. Распорядись, как желаешь — носи, выброси, продай… Влад хотелось швырнуть ожерелье Вендле под ноги, но изможденный разум еще не потонул в гневе окончательно и удерживал его от опасной опрометчивости. И Вендла приняла украшение. Оно было тяжелым и приятным на ощупь — как речная галька, когда ее пригоршней возьмешь со дна ручья и катаешь по ладони. — Я убила ее не потому что я за тебя. — Тогда почему? — Я… — Вендла растерялась. Случайно или намеренно Влад задел ее слабое место. Лебединый народ поступает без сомнений и разлада разума и сердца, когда у бескрылых одно и то же действие часто может иметь разный и совсем неочевидный смысл. — Это вышло само, — наконец проговорила она, — Инстинкт. Ты напомнил мне наших птенцов слетков, еще не вставших на крыло. У нас принято защищать выводок, неважно, твой он или нет. — Вот так, — с внезапной грустью кивнул Влад и погладил резную крышку отцовского саркофага, — Прошу извинить мои слова… Он попытался поклониться, но чуть не упал. — Что-то не так? — Вендла подалась к нему, взметнув облако пыли. — Ничего… я это предвидел, — Влад сделал пару шагов вдоль саркофага, скользя пальцами по барельефу, — Я потратил слишком много сил. Необходим отдых. Возможно, несколько дней. На это время Мате снова обретет полную власть над телом. — Вместо тебя останется беззащитный ребенок, который не знает ничего… — Мате знает достаточно. Вам нужно лишь соблюдать осторожность. Об остальном позаботится Маргарета, — Влад окинул крипту взглядом, — К слову, не могла бы ты привести ее? И Вербера. Хочу сделать пару распоряжений, прежде чем… усну. Едва Вендла взбежала по лестнице и скрылась из виду, как Влад быстро ощупал один из барельефов саркофага. Давным-давно он потратил немало времени на поиски мастера, знаменитого особым искусством обращения с камнем. Будто эхом в памяти Влада отдались слова Веребра и Вендлы. Что еще ты здесь прячешь? Вот ради чего все ухищрения… Влад бросил насмешливый взгляд на ниши, забитые ларцами. О, этот ларчик был не с двойным — с тройным дном. Пусть Вендла и Вербер думают, что драгоценности и есть сокровище. Испытанный прием, призванный обмануть тех, кому хватило бы сил и храбрости (или глупости) вломиться в убежище Дракулы. В прошлой жизни у него было немало врагов, и весь этот блеск и мишура должны были отвлечь их, так же как красота и богатство отделки отцовского саркофага должны были помешать им увидеть то, что в нем сокрыто. Настоящее сокровище. Владу не нужно было видеть, он помнил на ощупь нужный барельеф. Под его пальцами силуэт одного из рыцарей поддался, и стенка саркофага открылась, словно дверца. На лестнице раздались шаги. Влад быстро запустил руку в открывшуюся щель, сунул за пазуху некий сверток и так же быстро толкнул панель на место.

***

— Брат! — Маргарета бросилась к юноше, который сидел, прислонившись к саркофагу. — Еще нет, — Влад открыл глаза, и в его зрачках плескалась темнота гораздо гуще той, что их окружала, — Рад, что вы успели. Хотел, чтобы вы увидели, прежде чем… Он сморщился, стиснул пальцами виски. Маргарета торопливо накрыла его руки своими. Ее плащ распахнулся, сокрыв их бархатным покровом. В его тени Влад передал в руки Маргареты сверток, который на самом деле был потрескавшимся от времени кожаным переплетом. — Ты в порядке? — громко спросил он, заключив сестру в объятия, а когда его губы очутились у самого ее уха, зашептал, — Держи при себе, пока я не вернусь. Никто не должен видеть. Никто. Маргарета еле заметно кивнула, сверток исчез в складках ее плаща. Влад на миг прикрыл глаза, а потом вновь заговорил громко и ясно. — Вербер! Не ожидал от тебя такого милосердия. Вербер, который все это время оглядывался по сторонам, выпихнул Луция перед собой, словно нашкодившего кота. — Он захотел… Но Луций сам шагнул вперед. — Я хочу принести извинения. Я… мы нанесли Вам оскорбление. И поплатились. Слова вырывались из него отрывистыми толчками, словно кровавая мокрота. Глаза Луция бегали по стенам, словно пытались нашарить лазейку, выход. Ярко-красный кончик языка непроизвольно высунулся и облизал бледные губы. — Не та легенда, которую ты ждал? — Влад принял небрежный вид, насколько это было возможно. Луций съежился еще больше. — Мое заблуждение… неискупимо. Но я надеюсь на вашу мудрость… — Кончай скулить! Говори, что хотел, — рявкнул Вербер. — Разве не очевидно? — Влад надеялся, что его улыбка выглядела тонкой и ироничной, а не изнуренной, — Наш новый знакомый предлагает свои услуги. — Я готов службой оправдать… — Да-да, само собой, — Влад оборвал его взмахом руки. Он чувствовал, что мысли его вновь начинают уплывать, словно сносимые стремительным потоком. Время уходило. — Твой клан обращен в пепел. Даже сбеги ты теперь — об этом вскоре прознают другие. — В Вене есть еще вампиры? — вскинулась Вендла. — Вена город столичный. Ты думала, эта банда ребятишек тут единственная? — Влад наблюдал за быстрыми переменами на лице Луция, — Все знают, какое значение вампиры придают вопросам территории. Как и все хищники. И раз вы обитали здесь, в Зиммеринге, практически на задворках — едва ли пользовались у сородичей большим авторитетом. — Это не так! — Луцию хватило духу не отводить взгляда, когда Влад смотрел на него, — Мы достигли многого! Но чтобы получить еще больше, должны были скрываться… — Вампиры всегда стремятся к власти — абсолютной власти над телами и душами всех живущих людей. Но, что-то подобное, как я слышал, замышляет и нынешний лидер Германии, — Влад замолк на мгновение, чтобы перевести дух и насладиться выражением лица Луция, — Но в этой стране немало тех, кто способен этому помешать… — Хеймвер*, — Луций словно сплюнул это слово, — Ущербные фанатики. Их лидер Дольфус** запретил все партии, кроме вшивых церковников***. Разумеется, вампирам, вход туда заказан. Мы не можем действовать открыто… — Да уж, от клириков всегда неудобства, — кивнул Влад, — Древняя вражда обретает новые формы. Но будем честны — вампирам никогда не было дела до этой людской суеты. Мы верны лишь себе, пока люди продолжают примерять новые идеи, словно от этого их природа может стать лучше. Нацисты, фашисты, коммунисты — вам плевать на всех, вы лишь хотите использовать их. Чтобы Австрию захватила Германия с ее идеями о сверхчеловеке — для вас это стало бы идеальным шансом наконец-то выйти из тени, набрать силы и сторонников. Влад снова сделал паузу, давая Луцию обдумать сказанное. Вампиреныш и в самом деле мог пригодиться. Он знал город и силы, правящие им. И был достаточно напуган, чтобы не помышлять о предательстве… До поры до времени. Но на более долгую перспективу, пожалуй, стоит к кнуту добавить и немного пряника. — Что ж, думаю, мы могли бы достичь все наших целей… обоюдно. Луций уставился на него. Так преступник, на чьей шее уже затянута петля, смотрит на глашатая, объявившего помилование, да еще предложившего кошель золота сверху. Кажется, погасни солнце — он и то бы так не удивился. Но Влад не собирался раскрывать всех планов. Пусть помается — покладистее будет. Кроме того, он остро ощущал, что время на исходе. С каждой секундой разум все глубже погружался в сонное безвременье, утрачивая связь с реальностью. Нужен сон… Но как же не вовремя! Совсем как рассветы в былые времена. Влад встретился взглядом с сестрой, их зрачки пронизала нить безмолвного диалога. Звонкий голос Мате накатывал, словно буйный весенний паводок. Что-то грядет.

***

12 февраля 1934 года случилось то, что позже назовут Февральским восстанием или Шестидневной Гражданской войной. В Австрии уже давно зрел конфликт между сторонниками объединения с гитлеровской Германией и теми, кто выступал за независимость. Ситуация усугублялась экономическим кризисом и безработицей. Напряжение в стране возрастало, и не хватало лишь той роковой искры, от которой вспыхнет давно сдерживаемое пламя. Им послужило восстание в городе Линц, но волнения тут же разгорелись в других городах и жарче всего — в Вене. Позже многие считали, что события были кем-то спланированы и форсированы — не ради победы, но ради самой войны, повлекшей многие жертвы. Новости застали нас с Ван Хельсингом в дороге. На перевале в Альпах сошла лавина, поглотив группу археологов, и мы неделю торчали в заснеженной долине без средств связи, выясняя, не откопали ли злосчастные ученые нечто, что навлекло на них удар стихии. Зато к нашему возвращению весь штаб уже гудел от тревожных новостей. — Дождались, — проговорил Гэбриэл с каким-то мрачным удовлетворением. Орден не имел права вмешиваться в подобные конфликты, но внимательно следил за развитием событий, на случай если какая-нибудь нечисть захочет «порезвиться» под шумок. Так еще на подходе мы узнали, что на улицах Вены, в самой гуще беспорядков замечено странное существо. По всем признаком это был оборотень, вот только не волк, а… медведь. В моей памяти тут же вспыхнула картинка: дерево в заснеженном лесу со следами огромных когтей. — Нужно идти к кардиналу! — Дайте-ка угадаю, — раздался знакомый голос позади нас, — Собираетесь в своей обычной нахальной манере требовать отпустить вас в Вену, так? Карл нагнал нас, тяжело дыша, словно только что бегом пересек весь Ватикан. — Но вы же слышали о медведе! — воскликнула я, — Да еще это восстание! Таких совпадений не бывает! Наверняка и Дракула там… Не дав договорить, Карл одной рукой вцепился в мой воротник, а другой с неожиданной силой толкнул Гэбриэла за угол. — Давай погромче, а то не все еще услышали, — прошипел он. — Да, медведь. Да, наверняка тот самый. И раз все так очевидно, неужели вы думаете, что в штабе этого не поняли? По-вашему, тут идиоты сидят? Ван Хельсинг в упор смотрел на Карла. — Они не пустят нас, верно? — медленно произнес он. Старик кивнул. — Кардинал вчера уже направил в Вену других охотников… — Но… почему?! — я не поспевала за ходом их мыслей, — Что дурного в том, что мы пытаемся остановить Дракулу? — Ничего, если забыть, что я уже трижды пытался это сделать. И каждый раз он возвращался! — напарник подергал воротник, словно его душила злоба, — А ты — новичок — столкнулась с ним на первом же здании. И выжила! Вдвойне подозрительно. — То есть… нам не доверяют?! — я медленно сползла по стене на корточки, — Но ведь это… — Это Орден, — отрезал Ван Хельсинг, — Безоговорочное доверие — слишком большая роскошь, если имеешь дело с тварями, которые могут менять облик и подчинять разум. Кстати, кого они туда послали? Карл прищурился. — Угадайте с трех раз. На сей раз мое наитие сработало быстрее. — Леврие?! — Ну, а кто у нас «эксперты по оборотням»? — Карл торжествующе взмахнул руками. Но Гэбриэл радоваться не спешил. — Леврие понятия не имеют, кто может там поджидать. — А ты не забыл, как Жиль хотел пришпилить тебя к дереву?! — напомнила я, — Dio, mi spiace****, но я не буду горевать, если на этот раз враг окажется им не по зубам! — И, если уж откровенно, — Карл кашлянул и перекрестился, — Вам на руку, если они столкнутся с Дракулой. Если Орден получит доказательства возможностей Дракулы от других охотников — это снимет с вас подозрения! — Если они выживут, — веско обронил Ван Хельсинг. На докладе мы убедились, что Карл спас нас от больших неприятностей. Слова «Австрия» и «восстание» гудели в воздухе, словно невидимый пчелиный рой, и мы ничуть не удивились поспешности, с которой нам поручили новое дело. В Германии сподвижник фюрера и известный поклонник оккультизма Генрих Гиммлер начал отстраивать замок Вевельсбург*****. И нам предстояло выяснить, что Гиммлер там затевает и заодно проверить, нет ли в его коллекции артефактов чего-то действительно ценного и опасного. — У меня такое чувство, будто нас спровадили, — призналась я позже вечером, забираясь с ногами на подоконник и открывая окно. В мансарду ворвался запах дождя с нотками дыма, бензина и сырой брусчатки. Почему-то этот запах нравился мне больше, чем запах дождя в лесу. Он был более резкий, но в то же время… человеческий. Запах жилья, дома. — Расследовать тайны овеянного легендами замка — разве тебе такое не нравится? — откликнулся Ван Хельсинг, растянувшись поперек кровати и глядя в скошенный потолок. — В том-то и дело, — я оглянулась, пытаясь прочитать на лице напарника насмешку, — Пару месяцев назад я бы прыгала в восторге! Но теперь… — Выводит из себя? — Гэбриэл хмыкнул, — Добро пожаловать в мою жизнь. — И как ты можешь оставаться таким спокойным? — Привык… Никого не хватит надолго, если не уметь отвлекаться. — И как же ты это делаешь? Гэбриэл выразительно глянул на меня, склонив голову на бок. — Помимо этого! — Наверно, это одна из причин, почему я увлекся медициной. Нужно чем-то голову и руки занять, чтобы не сойти с ума… кстати, чуть не забыл, — онпорылся в кармане и бросил мне что-то маленькое и блестящее, — Как и обещал. Уже наработанным движением моя рука схватила на лету катушку со шнурком.  — Йо-йо? Ай! — я нажала на кнопку и на гранях дисков выскочили лезвия, превратив игрушку в маленькую циркулярную пилу. — На Филиппинах йо-йо использовали как оружие, — Гэбриэл улыбнулся, — Пальцы береги. Игрушка идеально ложилась в ладонь. На боковинах красовался замысловатый орнамент. — Ну, раз так… Лови! — я уже месяц носила это и все не могла найти подходящего повода. — Что… — Гэбриэл уставился на подвеску необычной формы. — Испанский крест месяца. Амулет напоминал человеческую фигуру, стоящую на месяце рожками вниз. В фигуру был вписан крест, а внизу висела маленькая, сложенная в кукиш десница. — Это оберег от ночных кошмаров. А еще… я заметила, что ты не носишь крестик. — Было бы сложно объяснить, почему у меня раз в месяц… аллергия на святое серебро. — Думал, я это не учла?! — насупилась я, — Это ведь испанский крест. И серебро тоже — испанское******. — Платина? — напарник пригляделся. — С виду не отличишь. Пришло в голову, когда мы столкнулись с Леврие. Жиль хотел, чтобы ты взялся за серебро. Он явно подозревает… Но если ты будешь носить что-то на вид как серебро — подозрений будет меньше. Хитро? Напарник кивнул, и намотал цепочку на запястье. А потом вдруг выключил лампу и пошел ко мне. В который раз я убедилась, что мне повезло с жильем — даже на подоконнике было достаточно места, чтобы устроиться вдвоем. — Им не удастся держать нас в стороне, — услышала я в темноте спустя какое-то время голос Гэбриэла, — Это коснется всех. — То, что грядет? — я провела пальцами по запотевшему стеклу. Пробившийся сквозь тучи лунный свет переливался в дождевых подтеках подобно узору на муаре. — Австрия — только начало. Близится буря. И она накроет нас, Орден… и весь мир! Было странно слышать, как спокойно, умиротворенно говорит об этом Ван Хельсинг. Он знал это, как другие знают приход зимы или весеннего паводка — естественную неотвратимость, которую сам он проживал уже не раз. Нет, тревога меня не отпустила, но то, что я не одинока в своем предчувствии — немного успокаивало. И дарило надежду. *Хеймвер — «Союз защиты родины», военная организация в Австрии 20-30-х годов. Ярые антикоммунисты, они участвовали в разгоне демонстраций и охраняли границы страны. ** Энгельберт Дольфус — лидер Христианско-социальной партии и канцлер Австрии с 1932 по 1934 год. *** Речь об уже упомянутой Христианско-социальной партии (ХСС). **** Dio, mi spiace (ит.) — Боже, прости меня. *****Вевельсбург — замок, который Гиммлер в начале 30-х годов превратил в штаб-квартиру и кузницу кадров СС. Именно там проводились встречи и обряды Ордена Черного Ордена. Гиммлер мнил себя преемником рыцарей Круглого стола и многие годы искал Святой Грааль, чтобы поместить его в Вевельсбурге и сделать его новым «Ватиканом» арийской расы. Но в конце войны замок был взорван, большая часть коллекции Гиммлера уничтожена и пропала без следа. ******Испанское серебро — другое название платины, поскольку впервые в Европу из Нового света ее завезли испанцы. От «plata» — серебро, «platina» — серебришко, так назвали испанцы металл, который в 18 веке считался испорченным примесями серебром. Для экономии ее стали тайно добавлять в денежные сплавы. Когда все раскрылось, испанская монета обесценилась, и в экономике наступил кризис. Лишь много лет спустя платину признали благородным металлом.