Волчья фиалка

Ты уходил, не успел проститься. Так далеко, только мне все равно не получится забыть. Ты не один, ты мне будешь сниться. И видит Бог, что в плену у дорог одному не стоит быть. По безнадежному пути, так на тебя мы все похожи, Пусть повезет тебе найти и успокоиться, быть может. По безнадежному пути, по непонятным мне приметам, Пусть повезет тебе найти то, что, сгорая, станет светом. (Brainstorm, «Ты не один»)

Я проснулась, как от толчка. С меня свалилась куртка. Она пахла костром, землей, другим человеком. Сквозь дымку пробивались первые рассветные лучи. Я была одна. Я вскочила, озираясь, отделяя реальность от эфемерной субстанции сна. Взгляд метался по зарослям, тлеющим остаткам костра… Мешок! Занемевшие пальцы никак не могли подцепить узел. Наконец я уставилась на отрубленную голову в пятнах запекшейся крови. Взгляд мертвых глаз твари был настолько неотличим от живого, что меня пробрал озноб. Я машинально сунула руки в карманы… и нащупала пузырек с лечебной мазью. Решай сама, так он сказал?…

***

- Госпожа Росси... Я слегка поморщилась, глядя на угловатого юношу, который, судя по едва пробивающемуся пушку над верхней губой, был даже моложе меня. "Госпожа" - также, но с едва уловимой толикой язвительности ко мне обращались мои учителя - бывшие военные с внушительной выправкой и пожилые священники со строгим взглядом поверх очков и облаков книжной пыли… Бр, сразу челюсти зевотой сводит! Впрочем в остальном брат Лоренцо выглядел и вел себя вполне располагающе с того самого момента, как встретил меня в рабочем городке. - Можно просто Иоланда, брат Лоренцо. — Гхм, как угодно. ...И располагал он в основном тем, что не смотря на все усилия выглядеть представительно в своем черном с иголочки костюме и белоснежной колоратке на отутюженном воротничке, паренек явно нервничал. Как новичок, впервые получивший ответственное задание. То есть совсем как я! - Я назначен вашим чичероне на время адаптации... А еще эффект портили его уши, по-мальчишески торчащие из чересчур зачесанных волос. Позже выяснилось, что брат Лоренцо был практикантом, учеником экзорциста, едва начавшим постигать искусство изгнания бесов и усмирения одержимых, о чем он с энтузиазмом успел поведать мне за несколько часов пути до Рима. Зато и водил он хорошо, так что я очень быстро задремала под пространные рассуждения о физических свойствах души и шаманских практиках очищения. И в итоге даже не заметила, как мы въехали в Рим! Раньше я часто представляла, как впервые увижу Вечный город — он виделся мне ослепительным, в лучах рассветного солнца. Но в действительности пошел дождь, и я едва смогла разглядеть сквозь слюдянистые дождевые потеки нечеткие силуэты домов. Перевалило за середину октября, и хотя здесь, на юге Италии, было тепло, в воздухе уже реяло терпкое предвкусие осени. - Вы будете жить на Борго Витторио, это в десяти минутах от Собора Святого Петра. Здесь живут почти все граждане Ватикана, не облеченные саном, но я все же советую соблюдать осторожность. Особенно это касается встреч с чернорубашечниками. — Это те… дружинники Дуче? — нахмурилась я, вспоминая фотографии из газет, — Но ведь Ватикан суверенен, и на его граждан не распространяется светская власть… — Верно. Но не забывайте, что и наша Организация существует не вполне легально. Кроме того Ватикан не поддерживает милитаристских настроений нового режима, и для кого-то это уже повод для нападок. — Ого. Я много лет грезила Римом — его дворцами, творениями гениев ренессанса, фонтанами и базиликами, Колизием и Капитолием — городом, где каждая улочка дышала историей! Но за всем этим я как-то упустила современность, которая мне, провинциальной девочке, казалась чем-то лично меня не касающимся. - В промежутках между заданиями у охотников полная свобода действий. Так же вам выдадут индивидуальный пропуск доступа по всему Ватикану и территориям, отведенным Орденом под тренировочные площадки, хранилища и испытательные лаборатории… — И все это здесь, в Риме?! — Вам многое предстоит увидеть. Ваши вещи уже доставлены. Я предоставлю отчет о вашем прибытии и, вам назначат аудиенцию. Думаю, у вас несколько часов, — молодой послушник бросил выразительный взгляд на мои брюки, с которых словно старая штукатурка, прямо на пол сыпалась засохшая болотная грязь, — Пары часов вам хватит? — Эм... - при упоминании аудиенции в животе тут же возникло неприятное чувство, будто со вчера где-то там еще остался склизкий комок болотного ила. — Не волнуйтесь, это чистая формальность. Полагаю, вас представят начальству и кому-то из коллег. И, учитывая число поступающих задач и нехватку людей, это не отнимет много времени… — Приму к сведенью. Спасибо, брат… - Можно просто Лоренцо.

***

Для меня сняли небольшую мансарду в трехэтажном доме, на первом этаже которого располагалась уютная кофейня. Хозяева жили на втором этаже, а в мансарду можно было попасть по лесенке с заднего хода. Сколько помню себя, я всегда делила комнату с кем-то, и так привыкла к рядам казенных коек, что теперь оторопела от такого количества личного пространства. Правда, по пути от моста Витторио Эмануеле мы проехали стройку, и брат Лоренцо предупредил, что там строят магистраль до площади Святого Петра, так что днем бывает шумно. Но уж к шуму и суете мне не привыкать. Мои родители были социалистами. Когда Италия вступила в войну, повсюду начались антивоенные выступления и аресты. Отец сгинул без вести через месяц после начала военных действий, и мать, не дожидаясь похоронки, бежала вместе со мной во Францию. Как раз когда русские переходили в наступление в Галиции, мы остановились у города Гренобль в бывшем монастыре визитанток, ставшем приютом для беженцев. Я на всю жизнь запомнила то чувство скученности, не стихающий гул голосов и плач. Десятки семей, растерянные, оторванные от прежней жизни, пытались устроить быт в условиях, не дающих и шанса на уединение. Первое время я часто просыпалась от удушья среди спертого воздуха, втягиваемого множеством ртов, смешанного с запахом нестиранного белья, страха и желчно-кислого запаха голода. А потом я привыкла. Но мать так и не смирилась с гибелью отца и месяц спустя перепоручила меня монахиням, а сама вернулась в Италию. Позже я узнала, что ее расстреляли во время Туринского восстания. Повзрослев, я поняла, что мать поступила мудро, спрятав меня в горах. Но тогда мне едва минуло восемь, и я ее ненавидела так, как только может ненавидеть брошенный ребенок. Нас таких набралось два десятка детей, от семи до тринадцати лет. Мы помогали на кухне, драили полы, чинили одежду и таскали воду. Как выяснилось, голод очень способствует изучению языков - за нерасторопность и непонятливость урезали пайку, так что все быстро заговорили по-французски. И мальчики, и девочки жили вместе в одной из келий, куда втиснули два десятка коек. Позже приюту выделили стадо, и самые взрослые ребята — среди них я — стали пастухами. Охранять тощую, но бесценную скотину на лужайках среди скал было трудно, но мы были счастливы уже тем, что могли вырваться из сутолоки и побыть в одиночестве... Ха! Да будь я проклята, если после такого, отступлю теперь. Что бы там кто ни говорил!

***

- И это самый короткий путь? Я предвкушала увидеть сердце Рима — собор Святого Петра, но Лоренцо повел меня в обход, по так называемому Пассетто — коридору, который вел через Леонинскую стену, возведенную вокруг Ватикана. - И самый безопасный. Пассетто соединяет Ватиканский дворец с замком Святого Ангела. Прежде замок был тайным убежищем и путем отхода на случай внезапного нападения на Ватикан. Сейчас, конечно, это назвать надежной крепостью, да и коридор давно не тайный, но кое-какие стены еще хранят свои секреты. Лоренцо внезапно свернул к дому на другой стороне улицы. У дома имелся с виду обычный подвал. Вот только решетка открылась каким-то хитрым рычагом в стене. Мы спустились в узкий коридор, приятно пахнущий сырым замшелым камнем. — Мы как раз под Апостольской библиотекой, — сообщил Лоренцо, когда впереди блеснула полоска света. Скрипнул еще один рычаг, открылась дверь... Кажется, Брат Лоренцо что-то говорил, про катакомбы раннехристианского периода, на основе которых всё это некогда возникло, но я не слушала. Точнее я была попросту ошеломлена и оглушена обилием слуховых, зрительных и обонятельных впечатлений, разом свалившихся на меня, как удар кувалды. Только в случае кувалды испытываешь боль, а тут меня оглушил почти детский восторг. Перед нами во все стороны простирался зал со множеством уходящих во все стороны коридоров, похожий разом на лабораторию, полигон, музейное хранилище и арсенал… Целый лабиринт под ногами ничего не подозревающих римлян! И уйма людей, деловитое мельтешение которых напоминало муравейник. Тут были не только служители церкви, но и инженеры и механики. Об их интенсивной работе можно было судить по глухим взрывам, отблескам искр и запахам, просачивающимся сквозь огнеупорные двери и перекрытия. — Здесь оружейные и мастерские, а там проводят испытания новых моделей, - Лоренцо быстро шагал через залы, лишь иногда притормаживая, - Это хранилище реликвий и артефактов, для входа нужен пропуск с резолюцией. Дальше химическая и медицинская лаборатории… Признаться, я сам еще не очень хорошо ориентируюсь… Словно в подтверждение мы вдруг очутились в зал, где несколько бритоголовых монахов в желто-алых одеяниях отрабатывали мудреные теловращения. — Не туда свернули, — пробормотал Лоренцо, после того как мы тихонько сдали назад. Зато следующий поворот, видимо, был тот самый. В отличие от голых стен других переходов, здесь на деревянных панелях мягко светились лампы. В конце коридора была дверь, и уже на подходе мы различили просачивающиеся с той стороны голоса. — …пренебрегал осторожностью… если бы не результаты, — голос негромкий, но того гулкого тембра, который невольно заставляет замереть и слушать, хочешь ты этого или нет. Я сбавила шаг, непроизвольно стараясь уловить каждое слово. — …риск больше не оправдывает! Ты охотник и, как и все, должен следовать правилам. Они разработаны не для помехи, а чтобы лучшие наши люди не гибли по глупости! — Судя по новичкам, непохоже, чтобы это работало. Нечто в этом голосе заставило меня замереть, так и не коснувшись дверной ручки. — О! И ты, исходя из личного мнения, решил вмешаться во внутреннюю политику Ордена? Ты хоть осознаешь, что одним своим отношением подрываешь труды множества людей? — Как? Я ведь всего лишь охотник! Как я могу влиять на работу профессионалов? — Ты прекрасно знаешь, как… Мы не хотим умалять твой вклад в наше дело, однако… — Кхм, следует войти, — кашлянул брат Лоренцо. Я кивнула. И осталась стоять. — …особенно сейчас, когда мир меняется столь стремительно, и мы — мы все! — обязаны подстраиваться, если хотим иметь будущее. То, что происходит в Союзе и в Германии, — голос сорвался, закашлялся, так что мы различали лишь невнятные обрывки, — ...тоталитарная машина… расовая идеология… держать оборону… Тут, видимо, Лоренцо сам устыдился подслушивания и открыл дверь. Сквозь ее скрип, отрезавший последний путь к отступлению, я успела расслышать фразу: — Это не только твоя война! Никому не одолеть зло мира в одиночку. Даже «Левой Руке Господа»… Кабинет был похож на читальный зал: заставленные книгами стеллажи вдоль стен, занавешенные тяжелыми шторами окна и стол, освещенный зеленой лампой… Мысль замерла, словно мушка в паутине. За столом сидел кардинал! Кармель Луаренти префект Священной Конгрегации Обрядов. В иных обстоятельствах присутствия столь значимой персоны уже хватило бы, чтобы выбить почву у меня из-под ног, но… сейчас имелся повод пострашнее. Человек, что замер у затененного края стола. Тот, кого кардинал только что назвал… Левой рукой Господа? Что бы это ни значило, для меня он был тем, из-за кого желудок сжался в тугой узел. — Как раз вовремя! — его Высокопреосвященство поправил круглые очки на крупном носу и любезно улыбнулся, — Госпожа Иоланда Росси. Рад приветствовать Вас в штабе Святого Ордена. С трудом пересилив оторопь, я попыталась изобразить поклон, но кардинал вдруг проворно потянулся через стол и крепко пожал мою руку. — Поздравляю с окончанием испытаний, — не успела я опомниться, как он раскрыл папку, где лежало моё личное дело, — Очень предусмотрительно было сохранить голову — отличная возможность для исследований… Со стороны неосвещенной части стола донесся звук — нечто среднее между фырканьем и ворчанием. Его Высокопреосвященство истолковал это по-своему. — Прошу прощения, синьорина Росси, забыл представить. Один из лучших и самых опытных наших агентов — Гэбриэл Ван Хельсинг. — Рада познакомиться, — проблеяла я, окончательно принимая неизбежное. Да, это был тот охотник с болот. Гэбриэл — а как дальше? — Ван… В голове щелкнуло. Я по-прежнему стояла, вытянувшись перед его Высокопреосвященством, даже кивала тому, что он говорил… Но не слышала. Точнее слышала совсем другое - свист ветра. И вой! Черный Зверь. Ветер, грохот и рёв. Чьи-то руки. Тепло. Запах человека. -… ты должен… — Ни черта я не должен! — Ван Хельсинг! — имя как щелчок затвора, как звон скрещенных лезвий. Что-то поднималось из мрака. Что-то, что я заталкивала в самый глухой угол памяти. Горящие желтым огнем глаза. Глаза Зверя. Я моргнула. Охотник сверлил меня взглядом. Я буквально чувствовала, как он скользил по моим волосам, по лицу, словно пересчитывая веснушки… Я машинально застегнула пуговицу на пиджаке и одернула юбку — ради важной аудиенции пришлось отказаться от привычных, но эпатирующих местную публику брюк… Ох, ну конечно! Не поэтому ли он уставился на меня — не узнал то чумазое недоразумение, которое тащил вчера по болотам?!.. Уф, вздор! Опомнись, дура — одно слово этого человека положит конец всем твоим трудам и надеждам! Если он скажет, кто на самом деле отрубил голову той твари… — …работа в тандеме, — тем временем журчала речь кардинала, — другими словами с настоящего момента вы закреплены друг за другом как напарники. — ЧТО?! Должно быть, со стороны выглядело так, будто нас обоих ударило током. — Напарники, — медленно повторил охотник. Я различила тихий хруст — когда сжались его кулаки. И вдруг поняла, что в устремленном на меня взгляде было не только изумление… но и ярость! Она и сейчас исходила от охотника волнами, подобно запаху раскаленного металла. — Раз ты против подготовки новых охотников, — стекла очков его Высокопреосвященства сверкнули, как мне показалось, с насмешкой, — Пусть это послужит всем нам проверкой. Новичок сможет себя проявить и набраться опыта. Если же в подготовке все-таки есть изъян — твой опыт и навыки не дадут никому погибнуть. Тем более, что ты сейчас единственный без постоянного напарника. Мне все видится весьма очевидным… — Тогда почему не видите и третий вариант? — осклабился Ван Хельсинг и вновь, как прошлой ночью, в его чертах мелькнуло нечто звериное, — Что мы оба погибнем. — Не отрицай, что даже ты работал лучше с помощником. — Это было давно. — Да, и твой прежний оруженосец уже не в том положении… Почти двадцать лет прошло — мы шли тебе навстречу тогда и идём сейчас. Ты разве не этого хотел? — Я хотел, чтоб вы перестали кидать на смерть сопляков… а не вешали их на меня! — Вообще-то мне двадцать три, — ляпнула я, просто чтоб напомнить о своем присутствии. — И что предлагаешь? — кардинал привстал и нервно поправил сползшие на кончик носа очки, — Полагаться лишь на тебя? Извини, не та репутация, чтобы требовать безоговорочного доверия! Между прочим, что за оказия задержала тебя на сей раз? — С транспортом не везло, — без запинки ответил охотник, но о его взгляд можно было порезаться, как о лист осоки. — В который раз… и это лишь подтверждает сказанное, — кардинал приподнял дужку очков и провел рукой по лицу, из могущественного сановника вдруг превратившись в усталого старика, — Так или иначе, решение окончательное. И учти, что для тебя это последний шанс, сын мой! Если станет известно о новом необоснованном нарушении правил, Орден пересмотрит вопрос о твоих полномочиях. — Я не… — Вам уже назначено задание.

***

Из кабинета кардинала я вывалилась в состоянии легкой контузии. Бездумно сжимая папку с делом и ничуть не представляя, что делать дальше. Для начала... неплохо бы выйти на воздух! Брат Лоренцо куда-то запропастился, и я пустилась в одиночку штурмовать лабиринты штаба. Коридоры, винтовая лестница, еще лестница, но уже мраморная, снова коридор, потом скрытый под тяжелым гобеленом выход в какую-то галерею... Видимо, это какой-то служебный ход, поскольку вывел он меня на задворки Апостольской библиотеки. Небо прояснилось и после подземного полумрака слепило лиловой синью. Солнце уже клонилось к востоку, обрамляя пылающей кромкой крыши ватиканских дворцов и соборов. От этой величественной красоты перехватило дыхание, и я тихо сползла на ступеньку порога. Здесь все казалось таким спокойным и чинным. Но я-то теперь знала, что под укрытием древних стен кипит жизнь, полная непонятных тайн и противостояний. И похоже, что я по уши увязла в одной из этих тайн! Кстати о ней… то есть о нем. — Я думал, ты будешь умнее. Интересно, узнаю ли я когда-нибудь, как он ухитряется так ловко подкрадываться? Ван Хельсинг нависал надо мной, скрестив руки на груди. Так смотрят на щенка, пытающего схватить тебя за штанину. Глядя снизу вверх на его статную фигуру на фоне синего неба, мне снова подумалось об античных героях… и почему-то о ковбоях из книжек о диком западе. Да, он похож на причудливую смесь странствующего рыцаря и шерифа. Он здесь на своем месте. А я… — Полтора дня на подготовку. Завтра инструктаж. Нужно подобрать экипировку и получить документы, — он говорил так, словно гвозди тянул из доски клещами. Я подняла глаза. — Так… все в порядке? — Ну на твоем месте я бы еще подумал… Или может мне стоит посветить кардинала в некоторые подробности твоего испытания? Я разинула рот, хватая воздух. Чуда не случилось. Как он и сказал, реальность не похожа на легенды о рыцарях. И с этим осознанием мне вдруг полегчало. В голове прояснилось, и я решила… а какого черта?! — Уже подумала, — я поднялась, — И не советую тебе этого делать! — Вот как? — он насмешливо изогнул бровь. — О да, ведь если ты расскажешь, как якобы помог мне — что, кстати, еще большой вопрос — тогда придется поведать и о том, как ты вдруг очутился на болотах, вместо того, чтоб докладывать о задании… в Москве, да? Спасибо, что рассказал, в отчете ведь главное — подробности... Глаза охотника сузились. Но мне уже все было трын-трава. — Да… придется рассказать об всем — как ты вмешался в мое испытание и что говорил — о новичках и пушечном мясе. Это ведь именно то, чего ждут от лучшего охотника Ордена? И прости, я пока и не очень разбираюсь, но разве этим ты не нарушил какие-то правила? Те, о которых говорил Его Высокопреосвященство? Там еще было что-то про последний шанс… — Хорошо, — елейно протянул Ван Хельсинг, делая полшага вперед,  — Стало быть, мы в одной связке, и взаимное молчание станет залогом крепкой дружбы? — Дружить необязательно, — я тоже шагнула вперед, — Хватит простого сотрудничества. Профессионал твоего уровня сможет потерпеть компанию пушечного мяса? — Сделаю усилие, — он наклонился так, что наши лица оказались вровень. Я поборола желание облизнуть пересохшие губы и смотрела ему в глаза. Ореховые с прозеленью. Те же, что и почти десять лет назад. Его дыхание щекотало мне нос. А вот я кажется, позабыла как дышать… — Но не рассчитывай, что тебе это сильно поможет. — Вот вы где, я вас всюду ищу! — воскликнул брат Лоренцо. Я вздрогнула. И с изумлением осознала, что таращусь в пространство, в то время как Ван Хельсинг уже быстро шагал прочь по дороге. — Надо полагать, аудиенция прошла бодро… — Лоренцо проследил за направлением моего взгляда и запнулся, — Гхм, вы знаете, с кем сейчас говорили? — О да, — выдавила я, все еще ощущая холод между лопаток, — С напарником. — Ч…что? — пролепетал Лоренцо, — Ван Хельсинг — ваш напарник?! — Нам и задание уже назначили... Вытянувшееся лицо брата Лоренцо подтвердило мои опасения. Похоже, меня угораздило связаться с местной знаменитостью. — Он из какого-то известного рода? — Нет, — Лоренцо смотрел на меня как пророк, являющий откровение, — Это один человек… Живая легенда! — Хм, а поточнее? — В том-то все и дело! Про него никто толком не знает. Только слухи ходят… всякие. Вроде как он получает задания с самого верха… Лоренцо возвел глаза к небу, имея в виду толи кардинала, толи папу, толи… В другой раз я бы посмеялась такой догадке, но сейчас почему-то не хотелось. — Мне о нем еще учитель рассказывал. Учителю сейчас за пятьдесят, а пришел он в Орден моим ровесником. И этот Ван Хельсинг уже тогда тут был! — Мы точно об одном человеке говорим? — переспросила я, но тут же в памяти всплыла брошенная в пылу спора фраза кардинала, про что-то, с чего прошло двадцать лет… Я вновь посмотрела на папку с материалами дела, которую так и не выпустила из рук. — Гхм. Вы ведь все еще мой чичероне здесь, так? - Да но... - Тогда отведите меня в вашу библиотеку… или архив. В Ордене ведь где-то хранятся материалы по старым делам… и охотникам? Хочу как следует подготовиться к делу. Про себя я добавила: «А прежде чем браться за дело, нужно выяснить, с кем мне придется за него браться…»

***

Ага… как бы не так! Я потерла опухшие, саднящие глаза и отшвырнула очередной журнал. И вмиг пожалела о своей несдержанности — поднявшееся облако пыли засвербело в носу, вызывая новый приступ чихания. Да… теперь ясно, почему библиотекари улыбнулись, когда я заявила, что мне нужна подборка дел за последние полвека. Надо было все понять, едва я увидела уходящие во мрак ряды стеллажей. Мало того, что половина данных здесь была закодирована, а ключ от кодов занимал отдельную полку, так еще и папки стояли в странном порядке, а в части дел явно не доставало страниц. Бардак одним словом! Но надо было хоть попытаться! Мне же не привыкать к тяжелому чтиву. «Божественные имена» Псевдо-Дионисия, трактаты об охоте на ведьм и «кознях нечистой силы», «Ключ Соломона», «Книга Иова» и «Словарь преисподней» Коллена — такое «внеклассное чтение» мне приходилось переваривать в свободное от тренировок время. А после победы над амфисбеной тем более стыдно отступать перед пыльными фолиантами! Вернее, так я думала пару часов назад, когда еще не была жалким, исходящим соплями от пыли созданием. Всё, хватит! Последняя папка — и ухожу! 1883 год. Ого, да тут весь отчет вымаран, и на титуле лишь одно слово: «Трансильвания». Хм, а ведь мне частенько на тренировках эту Трансильванию поминали, особенно, когда речь заходила о некоем валашском господаре Владе Цепеше, которого при жизни нарекли «Сыном Дракона». Герой, защищавший свою страну от Османской империи, вдруг превратился в «Колосажателя», колдуна и любителя массовых расправ. Ходили слухи, будто жестокий господарь продал душу дьяволу. По крайней мере это объясняло, почему после его смерти, об обстоятельствах которой почему-то нигде ничего не писали - Румыния превратились в рассадник нежити. Влад Цепеш, с этого момента известный как Дракула, восстал, чтобы верховодить над кровососами и угнетать людской род! Но если все это правда... и если судить по дате на обложке... может ли быть, что Дракула аж до конца прошлого века хозяйничал в самом сердце Европы?! И Орден на все это молча смотрел? Нет, что-то не сходится... Я с сожалением захлопнула папку и вдруг заметила на обороте пометку. На латыни. Человек, что чист душою… и молится даже во сне… может стать зверем, когда… при полной луне расцветет… аконит? Хм, в приюте мы этот куст называли «волчий корень», жуткая отрава. И… когда на смену дню придёт ночь… воспарит он, крови алча, словно всадник на резвом коне. М да. Только стихотворных загадок на латыни мне и не хватало! Но я на всякий случай все-таки переписала строчки на бумажку. Потом еще раз оглядела ряды полок. Ругнулась и ушла. На улице я сделала два открытия. Первое — пока я копалась в пыльных бумажках, на Ватикан уже опустились сумерки, а воздух стал по-осеннему свеж. Второе — без брата Лоренцо я не очень-то представляю, куда идти. В конце концов, взяв курс на купол собора Святого Петра, я отправилась в путь по тенистым аллеям. Боясь потерять ориентир, я смотрела больше вверх… и едва не ахнула, когда в меня врезалась какая-то деловитая фигура. — Простите! — разглядев сутану и светлеющую в полумраке седую шевелюру, я перепугалась еще больше от мысли, что чуть не сбила с ног какую-то почтенную особу, — Надеюсь, я не… то есть, позвольте помочь… э-э, Святой Отец? — Не стоит. Разве может навредить столь милая барышня? — голос незнакомца звучал участливо и на удивление бодро, — Кроме того, кажется, это вам нужна помощь. — Не беспокойтесь, — забормотала я, но услышав в ответ хмыканье, вконец смутилась. Не только потому, что не ожидала встретить такое участие здесь и в такое время… но и потому что меня еще не называл «милой барышней» ни один мужчина. Пусть даже монах!  — Я шла от библиотеки и слегка сбилась с пути. Мне бы на площадь… — Меня зовут Карл. И давайте без регалий. Буду рад пройтись в приятной компании. Когда мы вышли на освещенную дорогу, я смогла разглядеть своего нежданного провожатого. Не смотря на энергичную поступь и звонкий голос, он был очень стар — морщинистое лицо лучилось благодушием, а белые, но еще густые волосы забавно завивались над ушами. — В библиотеке засиделись? Похвальная любознательность в ваши годы. — Да вот... Искала кое-что в архивах. — Приятно слышать. А я ведь сколько раз говорил новичкам-охотникам, что чтение бывает полезнее пальбы по мишеням… — Чт… — я на всякий случай пощупала пропуск в кармане, — Вы знаете, что я охотник? Старик ухмыльнулся. — Во-первых, не всякий может разгуливать здесь в неурочный час. Стало быть, вы гражданин Ватикана или имеете особое разрешение. Во-вторых, у вас есть допуск в архив, но к священнослужителям вы явно не относитесь. И, наконец, в-третьих, ваш вид и движения… у меня глаз наметан, за полвека в Ордене я повидал и обучил многих ваших коллег. — О, — выдохнула я. Монах хмыкнул, довольный произведенным впечатлением. И тут, как назло, в носу снова засвербело, и пока я, сдерживая чих, искала платок, из кармана выпал давнишний листок со стихом. Старичок проворно подхватил его, хотел вернуть, но задержался взглядом на строчках и замер. — А можно узнать, что именно вы искали в архивах? — В сущности ерунда, — я замялась, боясь обидеть его увертками, — Про напарника… — Вот оно что! — старик уставился на меня и начал бормотать: — Странно… не похожа… Или, может, именно поэтому? Столько времени прошло... Он бубнил все неразборчивее, и я грешным делом заподозрила, что у старичка маразм. — Не волнуйтесь, — я вынула листок у него из пальцев, — Все равно я ничего не нашла… — Разумеется! — монах тут же переключился на менторский тон, — Я сам позаботился об этом, когда стал хранителем архива. Ведь это меньшее, что я мог для него сделать... Вот оно что! Теперь понятно, откуда в архиве такой беспорядок. Я набрала в грудь воздуху, чтобы выразить свое возмущение, но старик опередил меня. — Но почему бы вам не спросить его самого? — У нас как-то не сложились… командные отношения, — процедила я, — Видимо, из-за того, что я девчонка и… — О нет! В этом — можете верить — у нашего общего друга нет предубеждений, — заверил меня новый знакомый, а я в свою очередь даже не удивилась, что он знает, о ком речь, — Напротив! В его жизни уже была сильная духом особа. Но она погибла… у него на руках. И он так и не простил себе. Более того, вбил в голову, что любой рядом с ним рискует. — Гм, — я вспомнила едкие слова охотника, гнев и досаду в его глазах, — Это печально, но почему я должна мучиться из-за чьего-то застарелого чувства вины?!.. — Дело не только в чувстве вины! Он э… как говорит молодежь — зациклился. Считает, что на не… проклятье. Я все время твердил ему, мало ли, что наболтал тот вампир… — Стойте... Вампир?! — Еще какой! Primus inter pares*! Дракула ведь… — старик поймал мой ошарашенный взгляд, — Ах да, вы ведь не в курсе… — Вот-вот, — я укоризненно воздела палец, — Да еще все эти… намеки, будто он в Ордене неимоверно давно, а все делают вид, будто это нормально… — А вас это смущает? — Карл тонко улыбнулся, — There are more things in heaven and earth, Horatio… — Than are dreamt of in your philosophy**, — безысходно закончила я, — И вы туда же. — Вы ведь знали, куда попали. Здесь возможны вещи за гранью законов бытия. — И все-таки хотелось бы ощущать хоть какую-то грань… просто, чтоб было на что опереться, — проворчала я и, оглянувшись, поняла, что мы у самой границы Ватикана. Впереди высилась колоннада, обрамляющая площадь Святого Петра, и из-за причудливой игры теней казалось, будто мы в очутились каменной роще, а скульптуры святых наверху — это птицы, приютившиеся рядком на ночлег. — Послушайте, — Карл замер в тени одной из колонн, — Вижу, вас терзают сомнения, но я не тот, кто вправе раскрыть, как это произошло… хотя бы потому что сам не знаю всех причин. Все что я могу сказать — что ваши догадки верны. — То есть… — я подалась к нему, но Карл взмахом руки пресек шквал вопросов. — Он в Ордене давно. Дольше любого из ныне здравствующих рыцарей. — Так и знала! — я замерла, поймав себя на том, как запросто перешла на фамильярный тон с этим чудаковатым монахом, — Но почему все так сложно? Я пришла в Орден не затем, чтобы лезть в чужие тайны и бередить сердечные раны… — В самом деле? — Карл заглянул мне в глаза, — А что на счет вас? В Орден не приходят люди с безоблачным прошлым. — Всё… непросто, — выдавила я. — Просто и не бывает, — улыбнулся монах и мягко пожал мое плечо, — Но порой, чтобы разобраться в себе, нужно помочь это сделать другому. * первый среди равных (лат.) ** Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам — «Гамлет», Шекспир (ну, а вдруг кто не знает)