Волчья фиалка

Предупреждение для тех, кому как бЭ нельзя алкоголь и еще кучу интересных вещей, а так же для принципиальных противников PWP (в мире всякое бывает, наверняка есть и такие))) - данная глава целиком и полностью соответствует рейтингу NC-17!!! В общем дело автора намекнуть, а там решайте сами ;-)

За тобою боль, как слепая месть Но покажет бой - дом уже не крепость. И вода пойдет под камень, сточит быстрыми ручьями и однажды превратится в пыль Еще не вечер... Под самым сердцем чужое тело Еще не поздно... Осколок солнце не догорело (БИ-2 - "Еще Не Вечер")

Гэбриэл соврал. Он старался быть нежным… ну, до какого-то момента. Пожалуй, если бы он с самого начала дал себе волю, мы бы даже до кровати не добрались… Я чувствовала себя совершенно беззащитной, открытой… И впрямь, будто девица какая! Но ведь всё так отличалось от того, что было раньше. «Глупая» - вновь этот ехидный внутренний голос – «Одно дело, когда тебя имеют, а другое – когда любят» А ведь правда. Иначе целовал бы он так жадно, кусая губы? Зарывался бы щекотно носом в ямочку под ухом, собирая мой запах с кожи, словно что-то осязаемое и оставляя губами влажный след вдоль пульсирующей под кожей вены? Я вспомнила, что сейчас у него обостренное волчье обоняние, и меня вдруг разобрало любопытство. - Чем пахну? - М-м… - он провел горячими ладонями по моим плечам, забираясь под лопатки, и резко приподнял навстречу к себе. Я машинально выгнулась, упираясь локтями, снова поморщилась от назойливого скрипа пружин. - Собой. Женщиной, - он шептал отрывисто, прижимаясь щекой к нежной коже между грудей, - И миндальным молоком. И медом немного. Я успела удивиться столь чуткой обонятельной характеристике и улыбнуться от щекотки, но потом он охватил ртом сосок и все мысли смело прочь. Так странно и в то же время извечно. Я слышала, что сексуальные действия продиктованы подспудным желанием партнеров съесть друг друга, таким образом слившись в единое существо. Наверно… ах, к черту, как же хорошо! Я откинула голову назад, повисая на его руках, судорожно, до головокружения глотая ртом воздух. Тут же испугалась, что потеряю равновесие и провалюсь в темноту, и ухватилась за его шею, пальцами зарываюсь в волосы. Действительно приятное ощущение – неудивительно, что ему это так нравится. Жестковатые, непослушные пряди покалывали, я провела пальцами против роста волос, достала ногтями до чувствительного места на темечке и услышала вибрирующее на пределе слышимости урчание. - Так ты волк или кот? Гэбриэл поднял на меня глаза и взгляд этот добра не предвещал. От неожиданности мне не удалось подавить вскрик. Уже успела забыть, какие у него сейчас острые зубы. - А на кого похоже? – он слизнул капельку крови, выступившую чуть ниже моего левого соска. В отместку я резко дернула его за волосы, вынуждая откинуть голову, и быстро куснула шею под ухом. - На тебя. Но не думай, что один так умеешь. Он тихо рассмеялся. А я лишь охнула, когда он быстрым жестким движением дернул мои брюки одной рукой, другую одновременно запуская во впадину между ног. На миг, кажется, я потеряла чувство реальности, а может, у меня просто закружилась голова от прихлынувшей к лицу крови. Жарко, влажно… И стыдно. Внутри все еще что-то трепыхалось, вопия о неправильности, грешности. Но если неправильно, почему так хорошо? - И правда не девица. Я словно вынырнула на звук голоса из сладкого дурманного забытья. - Еще были сомнения? - облизала пересохшие губы, - все-таки я не принцесса… Меня словно вывернули наизнанку, и не было сил сдержать тайных мыслей, в которых я сама себе боялась признаться. Он перестал улыбаться. - …и я не так хороша… - умом я понимала, что все к чертям порчу, но не могла молчать. - Глупая…девочка, - и почему в его исполнении грубость звучит так ласково? Он наклонился, не поцеловал, а лишь прижался, касаясь лба, носа, щек. Так делают кошки, лисы, волки, выражая некую особую степень доверия и любви – продиктованную не инстинктом, а чувством. - Меленькая, смешная… хрупкая и сильная… девочка, - он даже не обращался ко мне, просто пытался вербально выразить своё восприятие, как если бы словами и жестами можно было рисовать. - Все разные…каждая сама по себе…и красивые. - Ха-а… - я уже не владела собой, инстинктивно подавалась навстречу ласке, направляя движениями бедер. - Красивая… Я??? Я дура. Растерянная, сбитая с толку поведением своего тела, которое действует отдельно от сознания, оставив ему лишь жаркий стыд осознания собственной порочности. - Я что, первый… кто тебе это сказал? – сначала как вопрос, но к концу звучит как констатация. Я смогла лишь глухо всхлипнуть. Жалкая, слабая, а ведь запретила себе быть такой давным-давно! Но я слишком сбита с толку, чтоб бороться с этим… со всем! Гэбриэл успокаивающе погладил меня по щеке – так и должно быть. И я отпустила. Выдохнула страх и смятение, отдаваясь на волю желаний. Моих и его. Похоже на одержимость, подчиненную одному лишь принципу удовольствия. Я тянулась к нему, всем телом, руками, ногами, раз за разом проводя жадными ладонями по плечам, груди, животу. Как слепой ощупывает лицо человека, тактильно воссоздавая визуальный образ, так и я пыталась запомнить его полным спектром ощущений. Колючее и в то же время обволакивающее тепло, жесткая сила, хрипловатый, словно продубленный голос, запах терпкий и какой-то… осенний, как пахнет костёр, палая листва и хвоя. Даже на языке солоно-горьковатый привкус. Словно кусочки мозаики, сначала разрозненные, и вновь собранные в единую суть. Он вел рукой вдоль бедра, ища пальцами опору, и, наконец, нашел ее под коленом, где на сгибе особенно тонкая кожа. Сжал и отвёл в сторону. Покрывало неудобно сборилось складками под спиной, я поспешно вытянула его из-под себя, комкая в кулаке, и кинула ему за плечи, подаваясь навстречу, пока он, раздраженно ворча, возится с пряжкой ремня. Я знала и ждала, но все равно не сдержала болезненного стона и рефлекторно откинулась, пытаясь избежать вторжения. Слишком долго я была одна. Если задуматься – всю жизнь. Ни с кем прежде я не чувствовала себя настолько… распахнутой. Как мотылёк на стекле, прежде чем его проткнут булавкой. Никто не хотел этого от меня, да и я никому не желала открыться, подспудно воздвигая в сознании преграду, как на эмоции, так и на ощущения. Наверно, поэтому сейчас всё острее… боль, теснота, натяжение, саднящая горячая пульсация. Сквозь зубы рвётся крик, но его заглушает визг пружин. Проклятый матрас. Мои пальцы судорожно сжались, ногти оставили следы на его плечах и груди. Теперь будет еще одна отметина, но уже не в память об очередном монстре. Хотя сейчас мне всерьез хотелось кусаться, вырываться, рычать… и в то же время смеяться, плакать, целовать и стремиться навстречу. Даже если бы у меня достало сил сопротивляться, он бы не пустил. Как и предупреждал. - Хах-х…пожалуйста… - собственный голос звучит чуждо, смысл слов рассыпается на набор бессвязных звуков. Сама не знаю, что хочу сказать, да и понимаю, что напрасно, ненужно. Боль и натянутость внутри постепенно проходят, проявляя новые ощущения. Тело напрягается и обмякает, в такт движениям. Резче, глубже. Такая… наполненность. Щемящая и насущная. Страшно. И беззаветно хорошо. Ощущение тяжести его тела, полного соприкосновения дарили новое чувство защищенности. Теперь уже страшит другое – что это вдруг закончится. И поэтому я изо всех сил оплела ногами торс Гэбриэла, стремясь преодолеть резонанс движений. Его ладони скользили от моих коленей по бедрам вверх, подсказывая ритм и направляя, и тут же резко сжимали грудь, срывая моё дыхание в хриплый стон. Я, осмелев, целовала его губы, плечи, шею, задыхаясь и качаясь, словно утопающий в шторм. Чтоб глотнуть воздуха пришлось запрокинуть голову. Его дыхание на шее… Зубы слегка прикусывают кожу под подбородком, безмолвно веля оставаться так. В памяти всплыла картинка, как волк вцепляется мертвой хваткой в шею жертве. Мурашки по спине. - Моя. Даже не уверена, действительно ли он произнес это, или только почудилось. Время дробилось бешеным пульсом крови в ушах, под веками вспыхивали багряные зарницы. Но когда я открыла глаза, меня поразило выражение лица Гэбриэла. Упавшие на глаза влажные от пота волосы, чуть ли не до крови закушенная нижняя губа и мучительно изломленные брови, сведенные на переносице, создавали впечатление какой-то совершенно непривычной щемящей беззащитности. Я потянулась к нему, ласково провела кончикам пальцев по скуле, разгладила складку на переносице. В ответ на вопросительный взгляд лишь улыбнулась. Он перехватил мою руку и прижал к простыне, сплетая пальцы, сцепляя замком еще одной связи. Вдруг сбило дыхание, поверх изматывающего ритма что-то еще толкнуло вверх, будто я вдруг стала невесомой и, едва касаясь земли, взлетела по склону горы. На этом подъеме тело само выгнулось, я лишь успела уцепиться за его плечо, скользя и царапая. Снова его рука внизу. Чертовы пружины!!! Из последних сил я стиснула зубы. - Не надо, - сквозь рычание едва могу разобрать слова, - хочу слышать тебя. И я подчинилась. И с очередным рывком и грубой животной лаской по телу прокатилась пронзительно-острая сладкая судорога. От горячего средоточия внизу живота до затылка и вниз к самым кончикам пальцев. - А-ааахх… - на излете я крикнула его имя. И неловко поцеловала в колючий соленый висок. Спустя ровно столько мгновений, сколько требовалось, чтобы наши сердца сровняли ритм, Гэбриэл вгляделся в моё лицо. - Эй, - с грубоватой нежностью он провел большим пальцем по моей щеке, убирая налипшие влажные волосы, - жива? - Более… чем когда-либо, - с совершенной искренностью ответила я. - Отлично. Я даже не успела дыхание перевести, он потянул вверх моё обмякшее тело, придерживая под лопатками. - Что… еще? – я с усилием проглотила комок в горле, при виде желтого отблеска в глазах Гэбриэла. Похоже, сегодня смысл выражения «волчья ненасытность» откроется мне с новой стороны. - П…постой, - слабо простонала я, обнаружив себя стоящей на коленях, лицом к изголовью, - эти пружины… и я… столько шума… что же подумает аптекарша… мы же вроде как брат и сестра… - Ты правда думаешь, что меня сейчас это волнует? – почти прорычал мне в шею сзади Гэбриэл. Одной рукой он обхватил мои плечи, и ладонь так стиснула правую грудь, что я не удержала вскрика. Другая рука крепко обвила моё тело, не давая отклониться и на миллиметр. Я даже успела слегка запаниковать, но тут почувствовала спиной тепло его груди, а потом он с уже привычной звериной нежностью прикусил мочку моего уха, и я выдохнула. Все хорошо, как есть, так и должно быть. Под его весом и натиском, я выгнулась и, инстинктивно ища опору, ухватилась рукой за железные прутья изголовья. Кровать и вправду была старинная. Гэбриэл обнимал меня так сильно, что мои ребра наверняка трещали, только я едва ли могла слышать это за скрипом пружин. В какой-то момент я вообще перестала обращать внимание на что-либо, словно все моё восприятие сошлось в выбивающем дух ритме и мелкой дрожи, которой отзывалось моё собственное тело. Но я не просила его быть нежнее, это казалось несправедливым, ведь он и так столько сдерживался из боязни причинить мне боль и ждал, пока я приноровлюсь. Я лишь положила свободную руку поверх его и то гладила, то впивалась ногтями в тыльную сторону ладони, когда он был слишком резок, а я уже не могла не кричать. Он тихо выдыхал моё имя и, словно извиняясь, щекотно целовал в плечо и шею. Я жмурилась и, до боли изворачиваясь, торопливо ловила его губы, пока спину не сводило судорогой и от нехватки воздуха не начинало стучать в висках. Пальцы скользили по витым перекладинам изголовья, и я лихорадочно ловила их вновь, в страхе, что, если я потеряю опору, мы оба ухнем в пропасть. Мы… Так странно, как потерять себя, только вовсе не страшно. Границы размылись, и уже не отличить, где моё дыхание, где его, даже неистовая дробь сердец слилась в единый гул, отдающийся в затылок. Ощущения сплавились, продолжаясь в другом человеке, которого ощущаешь так же остро, как себя. Поэтому я знала, что ему хорошо, и осознание этого дарило новое незнакомое удовольствие. Невнятный шепот у самого уха вдруг перешел в глухой рык. Рука, что держала меня поперек тела, скользнула вниз, меж ног, и новый толчок был таким сильным, что я была уверена, что сейчас ударюсь грудью об изголовье. Но в этот миг Гэбриэл схватил зубами моё здоровое плечо у шеи. Вцепился по-настоящему, глубоко прокусив кожу заострившимися зубами. У меня из глаз брызнули слезы, я рванулась и закричала, тоже по-настоящему. Но он держал крепко, как волк держит за холку подругу, не давая ей огрызнуться и убежать. Острая боль схлестнулась с поднимающимся навстречу наслаждением, смешалась в безумный, кипящий водоворот, в котором больше не осталось меня. Как смерть в микрокосмосе. В каждом рывке. Каждом выдохе. Его стон сквозь стиснутые зубы. Жарко бьется внизу. Моё тело само взвилось, словно спущенная пружина, я запрокинула голову так далеко, что затылком легла на его плечо и испустила, как мне казалось, крик той высоты и частоты, что он, верно, должен был уйти в космос подобно радиоволне. И целый миг, до следующего удара сердца, я была уверена, что этим криком из меня высадило всю жизнь без остатка. Я ловила ртом воздух, не чувствуя, что дышу. Перед глазами плыли круги. Я поняла, что падаю. Вниз…вниз… - Шшш… Я не сразу распознала этот идущий извне звук. Успокаивающий, ласковый. Тут же теплые руки поддержали меня, не давая рухнуть ничком, носом в матрас, словно марионетка, которой обрезали ниточки. На миг стало пронизывающе холодно и легко, влажная кожа покрылась мурашками. Но потом меня сгребли в охапку и заботливо укрыли покрывалом. Я восстановила восприятие реальности и смогла приподняться на локтях и обернуться. Гэбриэл тоже успел перевести дыхание и смотрел на меня с легким беспокойством и безмолвным вопросом. Я улыбнулась и молча же ответила: «хорошо». Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, блаженно откидываясь на смятую простыню. Я прислушалась к еще гуляющим, словно эхо, отзвукам внутри себя. Все тело постепенно пробирала немота, внизу живота сладко ныло. Утром наверняка все будет немилосердно болеть… Впрочем ведь уже утро. - Сегодня я не ранняя пташка, - пробормотала я и осторожно пощупала след от укуса. Гэбриэл фыркнул. - Это тебе прививка от старых кошмаров. - Ну спасибо, доктор, - я потянулась, быстро поцеловала его в угол рта и тут же прижалась носом к теплому плечу, вдыхая его запах. Когда я снова открою глаза, будет новый день, снова беготня, поиски, схватки… Странно, ведь что-то должно измениться? Но мне хорошо и так, как есть. Пусть где-то там монстры, заговоры нечистой силы и проклятия – сейчас дыхание Гэбриэла щекочет мне макушку, и я засыпаю, свернувшись калачиком у него под рукой. И нет ничего кроме.