Волчья фиалка

Очень интересно Очень интересно по улицам ходить, Многое узнаешь и поймешь. В темные подъезды стоит заходить, О, какие лица там найдешь. В темные подъезды стоит заходить, О, какие вещи там найдешь. (Пикник — «Очень интересно»)

Когда я вынырнула из-под покрывала, меня ослепил полуденный свет. Гэбриэла не было и, судя по холодной подушке, уже давно. Время вернулось в свою стремительную колею. Когда я собирала разрозненную по комнате одежду, нашла на столе клочок бумаги. «Ушел на разведку. Проведай больную». Лаконично. Гэбриэл не из тех, кто станет спозаранку будить, чтоб обсудить новые нюансы нашего… гм, сотрудничества. Я вдела руки в рукава рубашки… И удрученно воззрилась на бахрому ниток на месте пуговиц. Последняя чистая рубашка. Придётся искать нитку с иголкой. В ванной я сделала еще одно открытие. От ссадин и синяков, которые должны были испещрять меня с ног до головы, не осталось и следа. Да что ссадины, даже рана на предплечье затянулась! — Вот так волчье лекарство! — пробормотала я и потерла шею. Там осталось единственное «напоминание» — след укуса. Я зажмурилась, тронув метку, и по шее пробежала приятная дрожь. И следом заурчало в животе. Как поговорю с аптекаршей, сразу сбегаю в булочную и куплю пирожок… с мясом! — Доброе утро! — Маргарета работала за прилавком, — Точнее уже день. Я кивнула, пытаясь по лицу аптекарши определить, что из вчерашнего дошло до ее слуха. Она в свою очередь смотрела на меня с профессионально выработанной учтивостью. — Вы как-то иначе выглядите! Похорошели… Маргарета продолжала улыбаться, пока пальцы ее ловко сворачивали конвертики для лекарств. Это мельтешение слегка нервировало. — Ну, — мне пришлось взять на себя труд по преодолению неловкой паузы, — Вы простите… Неспокойные мы постояльцы. — Мне вы не мешаете, — тонко улыбнулась аптекарша, — Я сама веду почти ночной образ жизни. А вчера еще в лаборатории случилась авария… с кубом. — Да, вы говорили. А ваш брат? — Мате лучше, скоро сможет выйти. А как вы… с братом после вчерашнего? — Все в порядке, — пауза перед словом «брат» была слишком неоднозначной. Увиливать дальше явно нет смысла. — Мы не были с вами откровенны. Мы не брат и сестра. — Кто бы мог подумать! — в глазах аптекарши заплясали насмешливые искорки. — Да, — я замялась, — Всё сложно. Простите. Не представляю, что вы теперь думаете… — Ну, откровенностью за откровенность, вчера я кое-что заметила, — Маргарета выдержала паузу тактичную настолько, насколько и красноречивую, — И мои наблюдения в свете открывшейся правды выглядят куда привлекательней, чем когда я думала о вас, как о родственниках. — В самом деле, — мне потребовалось время, чтоб вникнуть в велеречивую фразу. — Впрочем, повторю — я не лезу в чужие дела, когда мне это невыгодно. — Тогда не одолжите ли нитки и иголку? — я поежилась, чувствуя, как незастёгнутая рубашка собирается складками под свитером. Маргарета скрылась за ширмой. А я завертела головой, пытаясь определить откуда исходит странный сладковатый аромат, который я почуяла еще в наш первый приход сюда. Но теперь запах стал сильнее и явственно напоминал о чем-то забытом, из раннего детства. Толи запах молока со сдобой, толи аромат материнских волос… Нечто теплое и невинное. В поисках источника запаха я оперлась на стойку, окинула взглядом полки с банками, лавки и вешалку с замызганным плащом у двери. Наверное, кто-то из посетителей оставил… — Вот, — Маргарета протянула мне катушку с воткнутой в нее иглой. — Спасибо, — я машинально, все еще глядя в сторону, протянула руку, — Ой! — Укололась? Как же так! — Ерунда, — я уже хотела сунуть палец в рот, но аптекарша проворно перехватила мою руку и промокнула выступившую кровь платком. — Спасибо, — неловко повторила я, отдергивая руку, — Я и впрямь сама не своя. Не знаю почему, но в тот момент от участливости Маргареты мне стало не по себе.

***

Еще на подступах к дому семьи Илонки меня встретил Бачо — он околачивался на дороге, и за ним по пятам следовала тощая дворняга. — Здра-а-асте, — с пижонистой ленцой протянул он и уставился на меня, — Какая-то ты… не такая. Я закатила глаза… Еще один! — Как сестра? — Илонка-то? Оклемалась. Уже встает и с вечера даже не кашляла. Здесь ничего не изменилось, не считая веревок с застиранным бельем. Да еще на углу ошивался какой-то детина в балахоне, судя по походке, пьяный в стельку. Илонка и в самом деле выглядела лучше — на лицо вернулся румянец, глаза блестели, и было видно, что ей не терпится покинуть опостылевшую кровать. Я обернулась к старшей сестре. — Все хорошо, но Илонке еще надо отдыхать. И питаться получше. Амаля улыбнулась. «Легко вам говорить» — означала эта улыбка. Я и сама понимала, как глупо звучат мои слова в этом доме. — Знаете… — я сунула руку за пазуху. — Не нужно! — ощетинилась Амаля и даже руки за спину спрятала. — Это булочки, — я достала еще горячий сверток из пекарни, — Считай, лекарство для бодрости. Девочка поколебалась, но взяла пакет. Бачо вышел со мной на улицу. — Нечего нас жалеть, — буркнул он. — Ишь ты, — хмыкнула я, — А может мне просто нравится булочки раздавать. Мальчишка фыркнул. — Я-то уже всё понимаю, но младшие… Они теперь ждать будут, вдруг явится кто и их накормит. — И что? Почему бы не верить во что-то хорошее? — Потому что задарма в жизни ничего не будет. Уж не в нашей так точно! И лучше им понять это пораньше и не ждать подачек от добреньких тетенек. Он вздернул подбородок, тощий, гордый волчонок. Ух, хорошо, что он не заметил, как я сунула деньги в сверток с булочками. Все равно нам выделили средств с запасом, а этих детей даже такая мелочь может оградить от голодной смерти. Я знала это слишком хорошо, потому что сама была таким огрызающимся зверенышем. Но даже тогда, где-то в глубине души я верила… И тут я впервые задумалась, кем бы стала, если бы не случилось той ночи. Если бы Бьянка не погибла, и мы бы так и росли в приюте, учились, нашли работу… Что, если бы я никогда не встретила Гэбриэла?.. За этими мыслями я забыла смотреть по сторонам и вздрогнула, почувствовав, как меня взяли под локоть. Обернувшись, я увидела того детину, что ошивался у соседнего дома. На нем была роба с капюшоном, закрывавшим лицо. — А ну! — я рванулась, но хватка у него была на удивление крепкой для пьяницы. — Пусти! — взъерошенным петушком наскочил на него Бачо, а его желтая дворняга оскалилась и попыталась схватить чужака за щиколотку. Незнакомец повернулся, и грозное рычание перешло в визг, а псина трусливо припала к земле. Бачо же не рассчитал удара и пролетел мимо. Прежде чем мальчишка снова ринулся в атаку, я изготовилась лягнуть незнакомца в пах, но услышала, как из-под капюшона донеслось ехидное: «Защи-итнички…» — Стой, Бачо! Парень замер с занесенным кулаком. Собака жалась к его ноге. — Это мой знакомый…мы договорились встретиться, а я забыла! — Но… — Всё. В. Порядке, — я сама потянула державшего меня человека к переулку. Но еще долго чувствовала взгляд паренька на своей спине. — Мальчишки — и те тебя защищают, — человек в робе отпустил мой локоть, — Как тебе удается? — Природное обаяние, — хмыкнула я, — А зачем маскарад? И что ты сделал с собакой? — Сейчас лучше не выделяться из толпы, — Ван Хельсинг поправил капюшон, — А с собаками у меня всегда так в полнолуние — чуют волка. И кошки тоже. Кстати заметила, что в городе их нет? Собак полно, а кошки ни одной. Говорят, исчезли с месяц назад. — Странно, накануне зимы-то… И как раз, когда начались смерти. — Вопреки суеверию, кошки не сопутствуют нечисти, а наоборот, на дух ее не выносят. Еще до того как началась истерия с Инквизицией, их держали в домах и храмах как стражей. Ну и из-за крыс. — Значит, если в городе нет кошек, то и нечисти нет? — с надеждой предположила я. — Оптимистка, — фыркнул напарник, — Скорее они предпочли сбежать, а не терпеть ее соседство. — Из целого города?! — я поежилась, — И что это все-таки может быть… — Что бы ни было, боюсь, вчерашняя ночь — это не конец. Возможно, мы выиграли время…но немного. Всё решится сегодня или завтра. — Почему ты так уверен? — Сопоставил время и число жертв. За месяц каждые три, а то и два дня кто-то погибал. Мы здесь третий день, и за два дня до того никто не умер. Значит, наш враг уже вдвое дольше…постится. — А Илонка? Мы же ее, считай, в последний миг выдернули у него из пасти! — И теперь что-то назревает. Ты разве не чувствуешь? Мы вышли на главную улицу. Я скользила взглядом по домам с тусклыми окнами, по таким же тусклым лицам людей. Конечно, осенью редко выдаются ясные деньки, и городок сам по себе неказистый… Но было здесь и что-то еще. Что-то гнетущее, вынуждающее вжать голову в плечи. Я глубоко вдохнула… и заметила, как душно вокруг. Было видно, как ветер гоняет сор по мостовой, но он не приносил свежести, а воздух оставался спертым. Что-то произойдет… И что тогда будет с людьми? Особенно с теми, кому некуда бежать? С такими как Маргарета и Мате. И Илонка, с братьями и сестрами… — Надо начать сначала, — твердо сказала я, — Упорядочить все, что знаем. Немногим под силу заставить мертвых восстать, обуздать дракона и тот туман… Мы сузим круг поиска… Я запнулась, заметив, что Гэбриэл как-то странно на меня смотрит. — Что? — Немного удивлен твоему… энтузиазму. — А как иначе! — я улыбнулась, но заподозрила подвох, — Или ты смеешься? — Не смеюсь. С тобой… приятно работать. — Гм… взаимно, — неуклюже ответила я. И лишь спустя какое-то время меня осенило, что он имел в виду не только — или даже в меньшей мере — профессиональное сотрудничество. Как я и думала, Гэбриэл не любил разговоров… интимного плана. И явно был рад, что я не стала заговаривать об этом. Живи мы обычной жизнью, следуя общественным нормам — я бы, наверно, реагировала иначе… Но мы вне системы и ее правил. Оставалось принимать сиюминутную истину. А эта истина такова, что в миг опасности (а их было достаточно, чтобы не считать простым везением) мы хорошо взаимодействовали. И что… вместе нам хорошо. И что толку размышлять о грядущем, когда ни я, ни даже Гэбриэл не могли знать, переживем ли мы хотя бы этот день. — Итак, — напарник протянул руку и смахнул выбившуюся из моей челки прядь, а потом продолжил, как не бывало, — Мы имеем дело с кем-то, кто может одновременно покрыть чарами большую территорию и контролировать дракона. И охотится на детей с неизвестной целью и неясным способом… — Он осторожен, — подхватила я, — И отлично все рассчитал. Туман должен был сломить нашу волю к сопротивлению, а дракон доделать остальное… — Но ты стала действовать неожиданно, застала его врасплох и вынудила бежать, не докончив начатого. Значит, для него важно оставаться неизвестным… Настолько важно, что он решил пожертвовать драконом! — То есть? — Вспомни, как шаркань атаковал тебя в первый раз. Всего один удар — но точный, тонко просчитанный. И сравни это со следующими нападениями. В первый раз им явно руководила чья-то воля, а после был лишь дикий зверь, действующий по инстинкту. Возможно, не спугни ты врага, лишив его возможности контролировать дракона, то мы бы не победили. Даже с учетом моего… тайного козыря, — напарник передернулся. — Да уж, кого-то мы вчера сильно удивили, — я хмыкнула, но следующая мысль тут же стерла улыбку с лица, — А если он теперь испугается?.. И сбежит?! И все начнется по новой где-то еще… -…И при этом он уже будет знать, кто явится по его душу, — закончил невеселую мысль напарник. Мы молча смотрели на спешащих мимо людей. Гэбриэл поигрывал подвеской на поясе в виде монетки с изображением Святого Георгия, поражающего Змея. И я все никак не могла перестать думать о шаркане. — Пусть дракон действует, как дикий зверь. Но все-таки это не кобра в корзинке — под каждую дудку плясать не станет! Я прочла много историй о драконоборцах, но не помню таких, где драконами повелевали! Хотя нет, было что-то… В рукописи… или на гравюре? Дракон, драконий… Я ненавидела это чувство, когда пытаешься вспомнить что-то — и оно вертится в голове, зудит и ускользает, как докучливый комар… — Эй! — Гэбриэл дернул меня в сторону, а мимо протарахтел старый автомобиль. — Осторожней, — напарник смотрел на меня, прищурившись, — О драконах замечталась? — Не смешно, — насупилась я. — А почему бы и… — Гэбриэл осекся, поймал подкинутую в воздух монетку, — Дракон, да?.. Пошли-ка к аптеке. — Кстати, — я замялась, — Я кое-что сказала Маргарете… Она ведь так нам помогла, а мы… В общем, я призналась, что мы не брат и сестра. — Пусть, — напарник вздохнул, как мне показалось, с облегчением, — Вы с ней ладите? А с ее братом? — Мате? Я его не видела. Но Маргарета говорила, что скоро ему будет лучше… — Ага, — Ван Хельсинг кивнул так, будто у него сложился еще один кусочек головоломки, а у меня аж по спине дрожь прокатилась — так хотелось спросить, что у него на уме. Но я уже неплохо знала напарника и то, что он не любит делиться догадками, пока не найдет им подтверждения.

***

— Что за запах? — проговорил Гэбриэл, едва переступив порог. — Тоже заметил? — я потянула носом и зажмурилась, — приятный, но… странный. Будто из детства… — О, вы раньше обычного, — Маргарета появилась из подсобки, почти невидная за нагромождением коробок. — Позвольте, — Гэбриэл стремительно пересек зал и помог аптекарше водрузить ношу на прилавок, — Сорвалась еще одна сделка. — Мне жаль, — аптекарша хотела отступить, но замешкалась и удивленно глянула на цепочку, зацепившуюся за ее фартук. — О, это моё, — напарник хлопнул себя по поясу, — из кармана выпал, наверно. Маргарета отцепила и вернула Гэбриэлу подвеску. Его серебряный крестик. — Похоже, вы были правы, и мы зря приехали, — напарник продолжил с искренним недовольством, — Оставаться здесь дальше только в убыток. Так что завтра мы уедем. Я следила за выражением лица Маргареты. На словах об отъезде она замерла и посмотрела на Гэбриэла, как будто напугано… Но когда она обернулась ко мне, на лице ее была обычная улыбка. — Что ж, в добрый путь. Хм, а я как раз думала… ну да ладно. — Что? — вырвалось у меня. — Ну, раз вы уезжаете, вам и не пригодится. Я вчера в лавке встретила бывшего помощника метра Вереса, аптекаря, которому принадлежал тот склад в лесу. Я думала, он пропал тогда же, когда и хозяин, и тут нате вам — жив-здоров. — Да уж, повезло, — шепнула я себе под нос. — Мы раньше неплохо ладили, так что я спросила по старой памяти. Но он был явно чем-то напуган. Сказал, что уезжает в Сомбатхей. Что у мэтра Вереса там знакомые… Быть может, это связано с перекупкой контрабандного товара. Я подумала, если вы найдете его, то сможете купить что-то. Парень будет рад избавиться от опасного груза, ведь без Вереса его могут упечь за хранение и скупку краденного… — Вы так уверены, что мэтр не вернется? — заметил Гэбриэл. Теперь я точно видела, что аптекарша насторожилась. — Не удивлюсь, если он сбежал, чтобы продать часть коллекции, а на вырученные деньги заново начать в другом месте, — сказала она, — Я бы так и поступила. — И как мы его найдем, если он уехал? — быстро спросил Гэбриэл. — Повторю: раньше мы ладили, — Маргарета выразительно улыбнулась и заправила прядь волос за ухо, — И мне удалось узнать адрес, где он остановится. Она грациозным движением извлекла из складок платья клочок бумаги. — Предусмотрительно, — вздохнула я, стараясь не выдать досады. Перед таким обволакивающим взглядом и изящной жестикуляцией мужчины нередко глупеют. Я не выдержала и глянула на напарника. Тот улыбался, почти зеркально копируя выражение аптекарши, и было невозможно понять, реагирует ли он на ее фокусы. — Не устаю удивляться вашему участию, — он протянул руку, чтобы взять записку, но аптекарша отступила. — Я тоже рассчитываю на благодарность, — она красноречиво потерла большим пальцем об указательный, — В виде прибавки к плате за ночлег. — Справедливо, — признал Гэбриэл, а я снова усомнилась в подозрениях напарника. Наверняка Маргарета с самого начала надеялась на награду, поэтому старалась завоевать наше расположение. Дела в аптеке плохи, вот она и ищет любые источники дохода… — Кстати, как ваш брат? Слышал, ему полегчало, — голос напарника отвлек меня от размышлений. — Кризис миновал, — аптекаршу явно сбила с панталыку смена темы. — Мне случалось работать с легочными заболеваниями, — продолжал Гэбриэл, поигрывая крестиком в ладони, — Я мог бы осмотреть его до отъезда… — Нет! — она произнесла так поспешно, что даже особой наблюдательности не требовалось. Взгляд Ван Хельсинга был непроницаем. — П…простите, — проговорила Маргарета и ее лицо пошло розовыми пятнами, — Поймите, он… мы это уже проходили. Всегда сначала надежда, борьба. А потом неизменное отчаянье. Я дала брату настой валерианы, он поспит и, надеюсь, завтра сможет выйти на улицу. Большего мне и не надо. — Как скажете, — тут же согласился Гэбриэл, — Пошли, Йоля, надо планы обсудить. Следуя за ним, я чувствовала, как взгляд Маргареты сверлит нам спины. — Не лучше ли говорить на улице? Сам знаешь, какие тут стены… — шепнула я, поднимаясь по скрипучим ступенькам. Но Гэбриэл ткнул меня в бок. И тут же чуть ли не заорал: — А я считаю, все-таки стоит попытаться найти его! — В самом деле?! — подыграла я, все еще не до конца понимая, — А мы разве не собирались… — Значит, снова придется разделиться, — еще громче ответил напарник, входя в нашу комнату. Едва я закрыла дверь, он выволок из-под кровати сумки со снаряжением. — Приготовься, — он быстро зарядил пистолеты и спрятал по карманам обоймы, — Собирайся из расчета, что мы можем уже не вернуться сюда. — Так мы уходим или нет? — переспросила я, пытаясь пристегнуть наваху к поясу. — Это лучше пристегнуть сзади, — он забрал у меня ножны и помог застегнуть на плече, вместо заплечной кобуры, — При твоем росте так будет удобнее. И незаметнее. — Ага, — я почувствовала тепло его ладони, но усилием воли заставила себя не отвлекаться, — И зачем эти театральны жесты? Особенно с крестиком? — Ш-ш, — напарник сжал мое предплечье, — Готова? Тогда пошли. — А ты пока закончи все наши дела и приготовься к отъезду… — Гэбриэл вещал, как с трибуны, пока мы спускались по лестнице. — Может, наконец, объяснишь, в чем именно подозреваешь аптекаршу, — проворчала я, когда мы отошли от крыльца, — И почему? — Потому что чувствую. Это как бычий глаз. — Ч…чего?! — Так называют глаз бури. Огромная воронка, затягивающая в себя все и вся. Но в самом центре этой воронки полный покой. Они как бы уравновешивают друг друга. — Хочешь сказать, Маргарета и есть точка покоя, которая задает вращение всему кошмару? — Доказательств нет, — Гэбриэл усмехнулся, — именно потому, что к ней самой не придраться! Но при этом она имеет отношение ко всему. Дети, погибающие от симптомов, похожих на те, что у ее брата, конфликт с владельцами аптек, упадок семейного дела… — И хотя она говорит, что ни с кем не водит дружбы, но всегда в курсе происходящего в городе. Оказывается в нужных местах, вовремя встречает старого знакомого, — задумалась я, сопоставив детали, которые раньше не было времени обдумать. — Существование последнего под вопросом, — заметил Ван Хельсинг, — Она пыталась отправить нас на его поиски, как вчера на склад в лес. — Она лишь рассказала, — возразила я, — Она не могла знать, что мы туда отправимся. — Ну да, она закидывает приманку. Остальное зависит от нас, — напарник поморщился, как от зубной боли, — Мы можем не клюнуть, но и она не рискует выдать себя. — Но зачем это всё? Неужели только из мести конкурентам! — Тут-то и загвоздка, которая сбивает меня с толку. Даже если аптекарша замешана, выгоды из происходящего она не извлекает. Семейное дело гибнет еще быстрее, брат как был болен, так и остается… Или ее выгода вне известных нам сфер. В любом случае, непонятно, как она могла это устроить. Обычно я инстинктивно чую тьму в людях. А в ней нет. Вообще ничего. Это странно. — Так может она ни причем? — Ты не поняла. Это как душа — есть у всех, но в ее случае я чувствую лишь пустоту, где всегда должно что-то быть, — Гэбриэл для наглядности обрисовывал в воздухе силуэт, — Добро ли, зло, больше или меньше… Пусто бывает лишь у мертвых. — А может… — я запнулась, вспомнив, что вчера рассказала Илонка, — Она не знает? Напарник не возразил, и я поспешила развить мысль. — Ее могли сделать марионеткой, поэтому ты ничего и не чувствуешь! — Марионеткой… — повторил Ван Хельсинг, словно эта фраза напомнила о чем-то. — А может просто кто-то с ней… беседует, чтобы самому нам глаза не мозолить. А она потом передаёт. Какой-нибудь знакомый, да хоть бы тот самый помощник аптекаря… И выходит, что нам действительно надо его найти! И снова разделиться?.. — Кто бы ни был наш враг, он явно этого добивается. Если хотим до него добраться, все должно выглядеть так, будто мы снова повелись. Он должен быть уверен, что все идёт по плану, и чувствовать себя в безопасности. — Но почему едешь ты, а не я? — не то, чтоб мне улыбалось отправляться на рискованные поиски, но отпускать напарника хотелось еще меньше. Мы как раз остановились на перекрестке — дальше дорога вела из города на остановку. — Враг знает, что я беру на себя более сложную цель. И если наши подозрения верны, туда он нацелит основной удар. — Тогда почему не отправиться вдвоем? Ведь именно этого он не хочет. — Нас не просто так всякий раз пытаются удалить из города. Здесь остается его главная цель, — напарник обернулся на дома, в которых потихоньку зажигались огни, — Нужно, чтобы кто-то остался здесь и мог защитить… — О да, — я надула щеки и согнула руки кренделем на манер атлетов, — из меня защитник, как… — Не дури! — Гэбриэл схватил меня за руку и привлек ближе, — Ты уже многих смогла защитить. — Кого, например? — я выбрала застежку на его плаще и упорно таращилась на нее. — Меня, например, — тихо ответил Гэбриэл, притягивая к себе так близко, что уже не было возможности отстраниться, — И ту девочку. Кстати, сходи туда — она еще в зоне риска. — Угу, — пробормотала я, с ужасом понимая, что опять теряю голову. Не об этом сейчас надо думать… Но как же хочется прижаться, вцепиться, не пускать… Слабая, глупая девчонка! — …И держись ближе к аптеке. Если Маргарета куда-то выйдет, проследи. — Да, — это нечестно, я сейчас скажу «да» на что угодно. — А если увидишь Мате, — Гэбриэл запнулся, — попробуй разговорить его, но про нас молчи. — Уж этого мог бы не говорить, — проворчала я, все-таки позволяя себе уткнуться лицом в его свитер и вдохнуть знакомый осенний запах, — Не нравится мне весь этот фарс с поддавками. Пытаемся переиграть, сбить с толку… Но как бы самим не запутаться. — Главное, — голос его стал серьезным, — не лезь на рожон. Даже если уверена в успехе. Вчера я дал им так ввести себя в заблуждение, и если бы ты не привела меня в чувство… — Значит и я вправе рассчитывать на ответную любезность? — я подняла глаза и прищурилась, глядя ему в глаза, — Ты же всегда являешься в самый удачный момент! В его взгляде на миг отразилась внутренняя борьба, еще миг — и он бы наклонился и поцеловал… Но тут над нашими головами вспыхнул уличный фонарь. — Уже вечер? — машинально удивилась я. — Еще нет, — откликнулся Гэбриэл, задирая голову. В подтверждение его слов фонарь замигал и погас, — но лучше поспешить. Он торопливым и уже привычным жестом взъерошил мои волосы. — Наверстаем, как только закончим со всем этим. — Ага, — все еще на автомате откликнулась я, а потом заставила себя встряхнуться и пойти в другую сторону. Когда на углу я обернулась, напарника уже не было видно. — Итак! — я передернула плечами и попыталась нашарить где-то внутри себя боевой настой, — Итак. Стало быть, следим. И охраняем… всех ото всех. Ха, да проще простого!