Волчья фиалка

На улице темнело, сидел я за столом. Лесник сидел напротив, болтал о том, о сем. Что нет среди животных у старика врагов, Что нравится ему подкармливать волков. Будь как дома путник, я ни в чем не откажу, Я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажу! Множество историй, коль желаешь расскажу, Коль желаешь расскажу, коль желаешь расскажу! (Король и Шут - "Лесник")

- Идиотка! – в безысходной ярости я ударила кулаком по обледеневшей кладке, - Самоуверенная дура!!! Боль от ушибленных пальцев слегка отрезвила. Я облизнула разбитые костяшки и выполнила два подхода по пятнадцать приседаний, попутно пытаясь понять, с какого момента все пошло наперекосяк. После ухода Гэбриэла я прошлась по городу, заглянула в паб и пару магазинов, надеясь подслушать, о чем говорят люди. Но все усилия были напрасны. Даже в пивной мужчины были угрюмы и перекидывались скупыми фразами, а женщины на улице и в лавках держались напряженными кучками, словно опасались нападения. Финальной точкой моего маршрута был дом Илонки. Но на этот раз я даже не смогла пройти внутрь – Бачо преградил мне путь на пороге и проворчал, что отец снова явился домой на бровях, и лучше мне зайти попозже. - И нечего над нами трястись, - он глянул исподлобья, - Сами справимся. - Уже поняла, - хмыкнула я и пошла прочь. - Я верну долг, - крикнул мне вслед Бачо. - Вряд ли, - не оборачиваясь, ответила я, - Завтра мы уедем. - Все равно! Найду тебя и верну, - в голосе его звенела досада. - Тогда до встречи. Все-таки даже в нашей работе бывают воодушевляющие моменты. Кстати насчет воодушевления. Как ни странно, но за все время мы ни разу не заходили в местную церковь. Где же, если не там, можно спастись от угнетающего предчувствия?! Церковка была более чем скромной, но мне все равно стало спокойнее при виде молитвенных скамей и простеньких некрашеных скульптур вдоль стен. - Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum… - зашептала я, стараясь не сбиваться на скороговорку, и в конце сделала ударение на «libera nos a malo*». Я думала о напарнике, о Бьянке и родителях, чьи лица давно стерлись из памяти. У меня нет семьи, связей, прошлого. Если я исчезну – кто это заметит? Только Гэбриэл, ну и еще кое-кто из Ордена. Мне нечего оставить, и всё, что я могу – это лишь обращаться молитвой за тех, чьи судьбы мне небезразличны. - Не ожидала увидеть вас здесь. Маргарета в темном платье и кружевном платке выглядела эффектно в мерцании свечей. Над веками ее дрожали тени, а блеск глаз придавал лицу какое-то экзальтическое выражение… Итак. Она в церкви. Не дымится и не падает на пол в судорогах одержимости. - Все в порядке? – аптекарша убрала прядь волос под платок, - У вас вид… огорошенный. - Просто... я тоже вас не ожидала здесь встретить. - Да вот, потянуло, - Маргарета бросила взгляд на алтарь, - Впервые за три года! - Срок немалый, - кивнула я, борясь с соблазном брызнуть на нее святой водой. - После смерти родителей я часами не покидала церковь. Просила наставления, как жить. А потом решила, что это пустая трата времени. Но сегодня… сегодня я впервые за долгое время почувствовала облегчение. Поэтому я здесь, – Маргарета оглянулась на скульптуру Христа над алтарем, - Я продаю аптеку. - Что?! – опешила я. - Да, и хочу сказать спасибо вам, за то что помогли решиться! Я даже думаю, что нам суждено было встретиться. - Неужели? – я вдруг ощутила, как тяготит оружие, спрятанное по карманам пальто. - Понимаете, моя жизнь шла по замкнутому кругу: семейное дело и забота о брате. Я думала, что так и должно быть. И тут вы! – аптекарша так разволновалась, что даже всплеснула руками, едва не угодив в чашу со святой водой, - Я всю жизнь в этом городке и не знаю иной жизни. И здесь верят, что лишь отребье вроде цыган, циркачей и коммивояжёров не имеет дома, кочуя с места на место… Но теперь я вижу, что можно быть уважаемым человеком и при этом свободным. - Мы вовсе не свободны. - Да, у всех есть обязательства. Жизнь в разъездах трудна… Но зато вы не обязаны влачить за собой груз прошлого. - Может, но… - попыталась возразить я, но куда там. - Даже имея тайны, вы можете быть счастливыми и не зависеть от мнения окружающих! - Хотите сказать, мы вдохновили вас на отъезд? – я все еще не могла прийти в себя от такой новости, - А как же… - Мате? Мы с ним уже обсудили. Здесь я все равно его не вылечу. Но есть другие места и врачи... есть шанс, что где-то ему помогут. Ради этого стоит рискнуть. - Но где вы возьмете средства? - А это как раз вторая причина, по которой я считаю, что нам была судьба встретиться. Я начала вести переговоры с городской администрацией. Они как раз ищут место для новой мастерской. За саму аптеку много не выручить, но вот за землю, на которой она стоит… И раз наш дом все равно снесут, я хочу продать все, что успею. И хочу вам первым и по самой выгодной цене предложить все, что вас заинтересует… - Но как же! ведь ваша аптека последняя в городе! - Уже нет, мне сообщили, что у заведения мэтра Вереса объявился новый владелец. Там ничего не тронули, так что скоро все пойдет по-старому, - Маргарета снова продемонстрировала поразительную осведомленность, - Вырученных денег хватит на первое время. Мы поедем в Будапешт, а может, и в Германию. Я слышала, в там самая передовая медицина. Я устроюсь в больницу или пойду вольнослушателем в университет. Знаю, это трудно - но не труднее, чем решиться. Ну так что? Принимаете мое предложение. - Ох, - растерялась я, - Не хочу принимать решение без брата. Он вернется и… - Но у меня мало времени, - Маргарета взяла меня под локоток и потянула прочь, - Мы хотим уехать как можно скорее, а ведь еще надо вещи паковать вещи и искать транспорт… Вам ведь не привыкать работать ночью?.. Так. Хорошо. Если отбросить эмоции, что мы имеем? Кое-кто не питает любви к земляками и, возможно, причастен к ряду смертей. Наше появление прерывает череду этих смертей, и этот кто-то резко решает сняться с насиженного места, когда мы почти подобрались к источнику всех зол. Ха! С другой стороны, вдруг мы ошиблись, и Маргарета - тоже жертва? Это объясняет внезапное решение уехать – словно кто-то внушил ей это, чтоб избавиться от свидетеля. Убить было бы проще, но теперь, когда мы следим за ней, враг рисковал бы этим выдать себя. А значит, находясь с ней рядом, я могу узнать что-то важное! Вот только Гэбриэл велел держаться на расстоянии. Хотя… мы уже столько времени провели в аптеке - чего опасаться теперь? Да, наверно в тот момент я и совершила ошибку – позволила себе думать, что знаю территорию противника лучше, чем он сам. - Вы пока могли бы всё осмотреть, - настаивала аптекарша, - А потом с братом завершить сделку. - И не жалко так резко порывать с прежней жизнью? - спросила я, все еще пытаясь найти какой-то подвох, - Все-таки дом ваших родителей, и вы вложили в него столько сил… - Жаль. Но именно отец научил меня быть практичной, - Маргарета направилась к выходу, и мне пришлось следовать за ней, - Ни к чему цепляться за прошлое, которое тянет вниз. Если не сделаю это сейчас, пока дела еще не так плохи, рискую потом остаться ни с чем. - А вы уверены, что Мате выдержит путешествие? - Брат воспрял духом, когда мы решили уехать. Он никогда не жаловался, но его тоже тяготила такая жизнь. А когда вы начали путешествовать?.. Всю дорогу аптекарша засыпала меня вопросами о наших путешествиях, так что я даже рада была снова оказаться в аптеке – по крайней мере, больше не нужно выдумывать отговорки и увиливать. - Снимите пальто, - Маргарета кивнула в сторону вешалки, - В доме душно. - Потерплю, - я перебрала в уме, сколько оружия во внутренних карманах. - Тогда чаю? Пройдите пока за ширму, лаборатория сразу за ней, направо. Оказавшись в комнатушке с множеством полок, забитых склянками, коробочками и свертками, с большим столом, на котором покоился паровой аппарат и два помутневших от времени перегонных куба, я запоздало вспомнила о слабом месте нашей легенды. Я ничего не смыслила в этих аптекарских устройствах! И не представляла, о чем говорить с Маргаретой, которая как раз вошла и протянула мне дымящуюся чашку. - Что скажете? - Ух-ум, - чтобы выиграть хоть пару секунд, я сделала глубокий глоток. Фу, опять какой-то травяной чай. И горький какой! - Сейчас в большинстве аптек современные инструменты, - Маргарета прошлась вдоль стола, выравнивая строй мензурок, - но мы не могли себе этого позволить, приходилось поддерживать старые приборы в рабочем состоянии. - Уверена, это было непросто, - когда аптекарша на миг отвернулась, я быстро вылила остатки чая в первую подвернувшуюся бутыль. - Вам не интересно? – Маргарета обернулась, видимо, почувствовав мою заминку, - Понимаю. Едва ли вас заинтересуют такой стандартный инвентарь... Но знаете, кажется, у меня есть то, что вас заинтересует. Семейная реликвия... Но надо спуститься в подвал. - Ладно, - видимо, от волнения, в горле у меня пересохло, и вместо привычного голоса вышел жуткий хрип. Эх, не стоило все-таки выливать тот чай. Когда мы стали спускаться в подвал, с глубин сознания донесся тревожный звоночек, но его заглушил шум в ушах. - Осторожней, – Маргарете пришлось придержать меня, когда я в третий раз чуть не споткнулась. - Да, - мне никак не удавалось сфокусировать взгляд, - Просто… голова закружилась. - Наверно, давление подскочило. Когда вернемся, я дам лекарство. А пока – вот, - она достала с полки запылившийся ящик. Внутри, обложенный опилками, мерцал продолговатый сосуд из алого стекла. - Знаете, что это? – Маргарета аккуратно извлекла сосуд за латунную цепь, и я заметила гравировку, - Теперь их мало где увидишь, но полвека назад это было символом нашего ремесла. - Аптечный шар? – я видела похожий в Ватиканской аптеке. Когда-то такие сосуды устанавливали в витринах аптек, как указатель для неграмотного люда. - Его сделали по заказу моего деда, - Маргарета погладила бок сосуда, - гравировка, стекло с добавлением золота. Я даже в самые трудные годы не продала его, а теперь... Он слишком хрупкий, чтоб взять с собой, а оставить жалко… Маргарета поднесла фонарь ближе, и поверхность заиграла кровавыми переливами, словно внутри клубилось что-то живое. - Сколько бы вы дали за него? Я пожала плечами. Мерцание стекла притягивало, и казалось, что если вглядеться в него, как в хрустальный шар, эти матовые переливы откроют какую-то тайну… У того, что случилось далее, нашлось бы немало объяснений – игра света, мое издерганное воображение и самовнушение... Так или иначе, я увидела то, что увидела. Из багровых глубин ко мне поднялось… моё собственное лицо! Искаженное ужасом, с распахнутым в беззвучном вопле ртом. - Вам нехорошо? – далеким эхом донесся возглас Маргареты, но я уже не видела ее. Остался лишь алый ощеренный рот. Этот рот поглотил моего двойника по ту сторону стекла. И последним, что я видела, было лицо. Лицо, которое я уже видела однажды. В дыму и пламени.

***

Очнулась я во тьме на подстилке, которая ничуть не защищала от идущего снизу холода. Конечно, сложно было найти в происходящем хорошие стороны, но, наверно, мне повезло. Не очнись я сейчас – закоченела бы насмерть. Но в тот миг это не казалось таким уж скверным - в сравнении со страшной головной болью, жжением в горле и нестерпимой жаждой, от которой слюна во рту спеклась в тошнотворную слизь. Стеная и ругаясь, я поднялась на колени. Нащупала стену, кладку в заледеневших подтеках. Жажда была такой убийственной, что я приникла к стене и стала торопливо слизывать наледь, рискуя прилипнуть языком. Лед принес облегчение и избавил от мерзкого чувства во рту, но даже за этим унизительным занятием я не переставала судорожно соображать. Багровое видение было последним, что я помнила. Мгновение тьмы – и вот я здесь. О том, сколько прошло времени, я могла судить лишь по собственным ощущениям. В неподвижности на таком холоде я не протянуло бы больше пары часов. Проверив уши, нос и пальцы, я убедилась, что не успела ничего отморозить. Еще одним признаком везения было то, что при падении - едва ли тот кто скинул меня сюда, проявил деликатность – я ничего себе не сломала. Я растерла занемевшие конечности, потом нагнулась и попыталась поковырять пол. Под прогнившей подстилкой были спрессованные глыбы льда. Сомнений не осталось. Я в каменном колодце. В ловушке. Здесь не было даже слабого источника света, и сколько я ни вглядывалась – не могла разглядеть потолок. Скорее всего, это ледник, какие устраивают в аптеках для хранения и охлаждения препаратов. Только уж очень глубокий… явно неспроста. Явно для кого-то<i>. Ежась от холода, я застегнула пуговицы. Охнула. И снова похлопала себя по бокам, чтобы убедиться в очевидном. Все мое оружие – пистолеты, наваха, ножи, нить с серебром и даже карманный «Ремингтон» - маленький секретный пистолет, спрятанный в рукаве – всё забрали! Гнев и досада придали сил, и я решилась на абсурдную попытку – уперлась ногами в одну стену, спиной и плечами – в противоположную, и попыталась взобраться. Влезла метра на два, прежде чем нога наткнулась на обледеневший участок. Отделалась ушибленным копчиком и вконец уничтоженным достоинством. Так. Подумаем еще. Я нашарила на полу маленький осколок кирпича и швырнула вверх. Стук раздался секунды через полторы. Учитывая вес камешка и силу броска… Плохая новость: около семи метров. Хорошая новость: удар звонкий, о дерево. Скорее всего, крышка, быть может, не запертая! Едва ли снаружи кто-то рассчитывает, что я смогу добраться наверх. Семь метров – это шагов сорок вверх. Я бессильно присела на корточки, согревая онемевшие пальцы под мышками. «Ну, сиди и жди, пока не превратишься в сосульку. Или пока крышка не поднимется, и тебя не расстреляют из твоего же пистолета» - проснулся ехидный внутренний голос. - Угхр! - я встала на исходную позицию. Теперь я сорвалась уже на десятом шаге. В третий раз успела сделать двенадцать. Зато в четвертый рухнула с высоты в целых два человеческих роста и тюкнулась затылком. Тюкнулась так, что в глазах потемнело, и голову наполнил вибрирующий звон. И в этом звоне мне вдруг почудился истеричный вопль: <i>«Где-е-е?!…Где она, где-е-е…» Я потрясла головой, и голос пропал. Осталась лишь боль. Я отодрала полоску ткани от рубашки и обмотала руки. И снова. Упереться ногами, плечами. Шаг. Проверить, чтоб было не скользко. Второй шаг. Расставить руки, упереться – и рывком поднять корпус на уровень ног. И опять… И снова… Уф, а все-таки мне повезло. Будь расстояние между стенами больше, я бы не смогла иметь достаточно опоры для плеч и спины. Или будь я выше, ноги пришлось бы согнуть, и двигаться было бы тяжелее. В кои-то веки польза от небольшого роста! Кажется, я уже высоко… Если упаду, шишкой на затылке уже не отдела-а-аААААА!!! Каким-то чудом мне удалось затормозить. Правда, в ушах еще несколько секунд отдавался собственный крик. Но затем, сквозь него я услышала что-то еще. Глухой отзвук шагов наверху. Я замерла, разрываясь между желанием позвать на помощь и опасением, что там окажутся те, чьими трудами я очутилась в колодце. Во тьме обозначились три поперечные полосы света. Щели между досками! Наверно раньше крышку что-то прикрывало. Спустя мгновение мне пришлось зажмуриться от резкого света. - Эй! Кто тут? Я не поверила своим ушам. - Мате?! Это я! - Госпожа Росси?! – на фоне освещенного квадрата обозначилась вихрастая голова. Мате перегнулся через край люка, вглядываясь во мрак. - Что… Как вы тут оказались?! - Долго рассказывать. Мате, у тебя там нет веревки? - Есть кое-что получше, – он спихнул вниз веревочную лестницу. Боли и усталости как ни бывало – я за считанные секунды взлетела наверх. В свете лампочки, казавшемся мне ослепительным, я первым делом увидела ошеломленное лицо Мате, а позади него - подвальные стены и ящики на полу. У дальней стены виднелся край лестницы. Той самой, на которой я стояла с Маргаретой, перед тем как потеряла сознание. Что ж, разумно – зачем тащить куда-то тело, когда прямо в доме есть такой тайник! - Где твоя сестра? – обернулась я к пареньку, который как раз закрывал крышку ледника. - Она пустила меня увидеться с друзьями, а когда я вернулся, ее не было. Ой, вы ж наверно не знаете, что мы уезжаем… Мате запнулся и в упор посмотрел на меня. - Это что же… это Марго вас в ледник? - Не знаю, - смалодушничала я, - Мне стало дурно, я упала… А как ты меня нашел? - Сестра велела готовиться к отъезду, - Мате показал на саквояж, стоящий на полу, - я спустился взять теплые вещи, услышал шум под полом… Я мысленно вознесла хвалу счастливому стечению обстоятельств. Но посмотрела на насупленную физиономию паренька и тут же опомнилась. - Мате, а ты со всеми попрощался? Может, еще сходишь к друзьям? - Зачем? - парнишка подозрительно посмотрел на меня, - И поздно уже по гостям ходить. - Который час? – я потеряла счет времени, пока томилась в ледяной тюрьме. - Скоро полночь. Значит, я проторчала в леднике больше четырех часов. За это время Маргарета могла многое успеть. И хотя мне несказанно повезло, что Мате оказался рядом, вряд ли ему стоит оставаться здесь, пока все не кончится. Кстати, что это – «все»? Враг – нет, пора называть вещи своими именами! – Маргарета теперь думает, что избавилась от меня. И теперь она может без помех ударить в полную силу по… Я еще раз в уме прикинула время. По плану Гэбриэл должен был повернуть с полдороги и к ночи тайно вернуться в город. Если не угодил в засаду. Нет! Спокойно! Мы ведь предвидели это, а значит Гэбриэл будет осторожен. Я должна доверять ему и следовать плану. А для этого нужно выяснить, куда делась аптекарша. - А ты не волнуешься, что сестры нет так поздно? – осторожно начала я. - Не в первый раз, - пожал плечами парнишка, - Она иногда на всю ночь пропадает. Ну конечно, и почему мы узнаем об этом только теперь! - И ты не спрашивал?… - Чтоб она решила, что я слабак, который и минуты без нее обойтись не может?! - Нет, я не хотела… - И вообще, - Мате потупился, и его щеки покрылись пятнами румянца, - Я и так знаю. Есть место - я как-то за ней проследил. Думал, она с кем-то встречается… - Далеко? Я затаила дыхание. Неужели моя догадка верна, и аптекаршей кто-то руководит?! Парень пнул саквояж, из которого выпали скомканные свитера. Лампочка замигала, и тонкая фигурка Мате отбросила гротескную тень на стену. - Могу проводить. Меня больше устроило, если бы он просто сказал, куда идти, но я побоялась, что мальчишка обидится и откажется… или того хуже, предупредит сестру. Но нельзя бросаться в бой сломя голову. Надо найти снаряжение. Едва ли Маргарета успела спрятать его далеко. Я огляделась. Повсюду лежал толстый слой пыли, по которому вились цепочки следов. Вот отпечатки ног Мате, а вот широкая полоса и следы узких женских ботинок – это Маргарета тащила меня. От люка ботинки уже в одиночестве сворачивали к сундуку у стены, а потом возвращались к лестнице. Ага. Но к моему разочарованию, в сундуке был только нож, который мне отдал Гэбриэл. Ни пистолета, ни ножей… Видимо, и наваху оставили здесь лишь из-за массивности, все остальное легко унести в карманах. Проходя через кухню, я стащила мясной нож, а в прихожий взвесила в руке кочергу. Или это уже чересчур?.. Взгляд упал на вешалку, на которой с утра висел длинный грязный плащ… Знакомый плащ – вон, местами даже хвоя налипла. Эх, мне б пораньше обратить внимание… - Куда? – спросила я, когда мы вышли за порог. Мате ткнул пальцем в конец улицы. - Сарай, - буркнул он. Тот самый сарай с ржавым петушком, в которого мы пару дней назад швыряли камешки?! Нет, это слишком абсурдно, чтоб быть правдой… Идти было недалеко, но Мате так медленно переставлял ноги, словно отвык ходить. Я порывалась сказать, что ему не нужно идти со мной, но чувство вины не давало сделать это. Ведь я собираюсь отнять у него единственного близкого человека… Правила Ордена требуют оставить парня в неведении, но это слишком жестоко! - Сестра хорошая, - глуховатый голос как будто принадлежал не подростку, а взрослому мужчине, - Она всё ради меня… Я не знала, что ответить. - А ты? На что ты готова ради… брата? - На что потребуется, - попыталась увильнуть я. - Умрешь за него? – слова упали гулко и резко, как гиря на весы. - Никто не скажет честно, пока не станет перед выбором, - выдавила я, кляня себя за малодушие. - А сестра бы умерла, - со спокойной убежденностью ответил Мате. Глупо поддаваться на такую детскую провокацию, но я чувствовала себя мерзко. И это сказалось на моей решимости, когда мы, наконец, дошли до сарая. - Спасибо, я дальше сама… - прошептала я, прислушиваясь. Внутри было тихо и темно. Но мальчишка вдруг схватился за ржавую ручку. - Стой! – я попыталась одернуть его, ведь в мои планы не входило ломиться в главный вход. Но едва мои пальцы коснулись плеча парня, меня словно ударило слабым разрядом тока. Створка с невыносимым скрипом поддалась. Ну вот, теперь если кто-то и есть внутри, он точно знает, что явились гости. - Что с тобой? – голос Мате был вкрадчив и дружелюбен. Я попятилась, явственно чувствуя, что всё идёт не так… Но тут Мате подмигнул мне и сделал странное движение рукой. Не махнул, не поманил, а как-то плавно повел кистью. - Ну же… Его голос раздробился эхом, и то ли дело было в завораживающем тембре, то ли в этом гипнотическом мановении руки… Нет, не иди! Надо за ним присмотреть, вдруг… Не надо! Меня дергало вперед-назад, и вдруг я сама не поняла, как очутилась внутри. Было темно, пахло плесенью и еще чем-то, смутно знакомым… сладким. Как молоко с карамелью или как печеные яблоки. - ОБЛАЖАЛАСЬ, СЕСТРИЦА! Голос уже не принадлежал ни подростку, ни взрослому. Он был тихим, словно доносящимся издалека, и в то же время бил в уши, как колокольный звон. Темнота потихоньку сменилась синеватым светом, от которого тут же заболели глаза. Свет шел откуда-то снизу, поэтому его не было видно снаружи. Я увидела дыру в полу – там, где доски прогнили и провалились. Видимо внизу тоже был подвал или грунт со временем осел – так или иначе еще на два метра ниже пола была небольшая площадка. И так кто-то был. Под моей ногой скрипнула доска. Фигура обернулась. Я не видела лица, но не сомневалась, что это Маргарета. Вот только что это за пляшущий свет вокруг нее? Похоже на болотные огоньки… - Брат? Что ты… - голос аптекарши заметно дрожал. - ЧЕГО ТЫ НАДЕЯЛАСЬ ДОБИТЬСЯ? ЗАЧЕМ СПРЯТАЛА ЕЕ? Голос шел как будто отовсюду. И тени. Повсюду плясали тени!.. Я обернулась к Мате. И вздрогнула. Этот синий свет делал что-то странное – из-за него фигура Мате становилась нечеткой, он казался выше и словно расслаивался. Сначала мне даже показалось, что за ним стоит кто-то темный, но когда я попыталась сфокусироваться, в глазах зарябило. Я вскинула руку осенить себя крестным знамением, вспоминая соответствующую молитву: - Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas…** Мате покосился на меня. - Не стоит, - его голос уже не звучал так жутко, но в нем появились новые бархатные нотки. Моя рука, не довершив движения, опала плетью. - …omnis incursio infernalis adversarii***, - из последних сил шептала я. - Вот упрямая, - поморщился Мате и сделал рукой хватательное движение. Мои челюсти так резко схлопнулись, что я прикусила язык и замычала от боли. - Прошу простить, - Мате изобразил старомодный куртуазный поклон, - В былые времена меня такие мелочи не озаботили. Даже кол в сердце… Ныне я размяк. Но это ненадолго. Он прыгнул к в яму и приземлился без шума. От подростковой неуклюжести не осталось и следа, наоборот, в его движениях появилась какая-то жуткая летящая грация. Мальчишка обернулся и поманил меня пальцем, как собачку. Я хотела усмехнуться, но зубы были все еще сцеплены, словно завязли в липучей карамели. А потом моё тело двинулось само по себе. Это было не больно, но унизительно и странно. Я по-прежнему все чувствовала, но внутри словно появился какой-то хитрый механизм, исподволь толкающий руки и ноги. - Нравится? – поинтересовался Мате, наблюдая, как я шагаю, словно заводная кукла, а потом неловко спрыгиваю вниз, - Силы наконец-то возвращаются. Будь у меня страсть к позерству, я бы назвал этот талант «властью крови». Я могла лишь яростно помычать сквозь стиснутые зубы. - Мате, пожалуйста, - прошептала Маргарета, и меня поразили нотки мольбы в ее голосе. Я вдруг поняла, что она боится. До смерти боится брата… или то, чем он сейчас был. - ТВОЕГО БРАТА ЗДЕСЬ НЕТ! – снова голос, гремящий иерихонской трубой, - МНЕ ТЫ НЕ СМЕЕШЬ УКАЗЫВАТЬ! Аптекарша ссутулилась, не переставая сжимать руки. - Простите. Мате смотрел на нее, и глаза его отражали синий свет вокруг. - Тебе не надо меня бояться. Но подчиняться ты обязана. Ради нашего общего блага. - Да, господарь… У меня засосало под ложечкой… еще не от самой догадки, но от ее неумолимого предчувствия. - И не нужно церемоний. В конце концов, я тоже стану тебе братом. Маргарета вздрогнула и подняла на него глаза. - Хорошо... Влад.

***

* Молитва "Отче наш" на латыни (ну а вдруг кто-то не знает ;-)) ** Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская (лат.) – молитва, составленная Папой Львом XIII в 1884 г., впоследствии легла в основу чина экзорцизма. *** Всякий посягатель адский враждебный (лат.) – продолжение той же молитвы.