Волчья фиалка

Кровь, погони, страсть… Жить - любой ценою, Я не смел упасть – Ты была со мною. Эта западня гибельна, но всё - же, В смерть не верю я, Ты не веришь тоже! Презираю этот мир! Миром его называть не хочу. Ты со мною, я с тобою, Ты всё болтаешь, а я всё молчу… (Король и Шут - «Двое против всех»)

Линия. Белая линия. Луч меж двух занавесок. Пыль танцует в луче. Еще одно воспоминание? Одно из множества утр, прожитых не мной? Голова свинцовая, вместо языка наждак… Нет, похоже, это реально. Вот только… почему я тела не чувствую?! НЕТ ТЕЛА?! От страха сердце взбрыкивает и меня подбрасывает вместе с ним. Матрас стонет истошно… и знакомо. Я приподнялась на локтях. Со лба упала тряпица. Непомерная тяжесть оказалась лишь одеялом, а напугавшее меня ощущение бестелесности — обычным сонным ступором. Слабость такая, словно я проснулась от зимней спячки. Воздух тяжелый, пахнет спиртом и чем-то прелым… Из полумрака проступает кровать и стена напротив. Шорох. Я инстинктивно поджала ноги и одеяло сползло… Он спал сидя прямо на полу, прислонившись к ножке кровати и откинув голову на край матраса. Мне захотелось протереть глаза, чтоб убедиться. Кажется, я уже не наделялась увидеть его, невредимого и… хм, не в шкуре. — Гэбриэл, — прошептала я, все еще не уверенная в том, что вижу. Он не шевелился. В полумраке кожа его казалась серой, а лицо, заросшее щетиной, смертельно изнеможенным. Мышцы заныли от усилия, когда я попыталась сесть и протянула руку. Ван Хельсинг открыл глаза. И потянулся ко мне так резко, что я не завизжала только потому, что крик застрял в пересохшем горле. Но он лишь обхватил мое лицо руками. Я оцепенела, словно котенок, схваченный за шкирку. — Что я сказал тебе при первой встрече?! — Чт… — ОТВЕЧАЙ! — Ладно, — я постаралась отвлечься от абсурда происходящего, — Ты не говорил… ты вытащил меня из болота… А потом дал мне свою куртку. Я так ее и не вернула… Подумать только, с тех пор и двух недель не прошло, а кажется, что дело было в другой жизни… Ван Хельсинг отпустил меня. А потом весь ссутулился и запустил пальцы в волосы. Я мельком огляделась. Луч, пробившийся сквозь занавески, падал на стол, заваленный какими-то кульками и обрывками. Рядом стул, таз, с края свисает тряпка. Не оттуда ли запах? Или… от меня?! Я повернула голову, машинально отметив, что волосы чересчур лезут в глаза, лизнула плечо. Соленое. Похоже, я сильно потела. И эта рубаха на мне… явно не по размеру! — Эй, — наконец подала я голос, — Мы в аптеке? — Другого убежища рядом не было, — откликнулся Ван Хельсинг, — А ты была не в том состоянии, чтоб тащить тебя в больницу… Да и я тоже. Кроме нас тут никого. Я бросила опасливый взгляд на напарника. Внутри все больше укоренялось неуютное чувство — как в первые дни нашего знакомства. Словно мы опять чужие… — Ох… — я вцепилась в одеяло и сгорбилась, непроизвольно скопировав Гэбриэла. — Что?! — он тут же подался ко мне, — Плохо? — Да… — Голова или сердце?! — он схватил меня за плечи, но я не могла поднять глаза. Нет, только не сейчас! Не хватало еще большего унижения… — Все из-за меня. Прости меня. Слезы уже капали. — Может, объяснишь, какого черта происходит?! Недоумение, граничащее с паникой, заставило меня притихнуть. Напарник смотрел на меня, но от вида его осунувшегося лица мне стало еще хуже. — Из-за меня ты пошел на сделку с Дракулой! Если бы не я, ты бы мог покончить с ним… Я осеклась, увидев, как у него под скулами заходили тени и яростно сверкнули глаза. Гэбриэл отдернул от меня руки. — Вот же… — слова с трудом пробивались сквозь рычащую дрожь в голосе, -…ДУРА! Он встал и принялся мерить шагами комнатушку. Я следила за его нервной поступью, забившись в плед, как в спасительный кокон. — Ты была в беспамятстве двое суток, — голос Ван Хельсинга звучал глухо, — А потом вдруг перестала дышать. На две минуты и семь секунд… Я вздрогнула, услышав такой точный подсчет и вдруг осознав, что испытал напарник в эти две минуты семь секунд. — …И все это время я только и думал, что будет, если ты не очнешься. И как я вернусь в Рим и доложу, что потерял еще одного напарника. Гэбриэл замер, перегородив полосу света из окна. Я комкала плед, глядя на его устало поникшие плечи. — Зато ни разу не вспомнил о Дракуле, — он рассмеялся, — Надо же. Откуда ни возьмись, у меня появились силы. Я рванулась к нему. Но запуталась в одеяле и чуть не рухнула носом в пол. Ван Хельсинг в последний миг подцепил меня за шиворот, и я тут же вцепилась, ткнулась лицом в его свитер, в резкий соленый запах крови, горячки и пыли. Мы замерли в хрупком равновесии. Я шептала: «прости-прости-прости…» Наконец, я почувствовала его руку — Гэбриэл зарылся пальцами в мои волосы. Как раньше.

***

— Что последнее ты помнишь? — Маргарету, — я нахмурилась, — Как разбился пузырек. И вспышку. — Даже так ты помнишь лучше меня, — усмехнулся Ван Хельсинг, проверяя мой пульс, — Все мои силы тогда уходили на то, чтобы сдержать Зверя. Дракула обещал помочь тебе пережить действие этой… сыворотки. Но заявил, что не знает, кто в итоге возьмет власть над телом. — Поэтому ты спросил меня? Проверял? — Да. Все эти дни я мог лишь наблюдать, как ты мечешься в лихорадке и бредишь на разные голоса. Он не задал вопроса, но я поняла по его запинке, по взгляду. — Это трудно описать, — проговорила я, пытаясь вспомнить ощущения, — Я была словно… оголенный провод! — Провод? — Гэбриэл уставился на меня так, словно начал сомневаться, очнулась я или еще брежу. — Да. Провод, по которому пустили слишком мощный разряд. И я искрила и горела… И каждая искра была чужим воспоминанием. Я думала, что сойду с ума, потеряю себя во всем этом… Наверно, так и было… Потому что вдруг увидела себя со стороны. Я зажмурилась, пытаясь воссоздать те ощущения. Я видела себя, лежащую на земле. Так ясно, что могла различить царапины на лице, грязь в волосах и левый рукав, почерневший от крови. А рядом катался клубок сцепившихся тел. Маргарета сопротивлялась, но у нее явно не было шансов против оборотня. Он прижал ее когтистыми лапами, схватил за голову, собираясь дернуть вверх… Так кошка откручивает голову воробью. Ведьма закричала. Тени вздыбились и опали, словно язычки черного пламени. — НЕ ТРОНЬ! Влад стоял, хотя его всего трясло. И в тот момент я поняла, что кровные узы Влада и Маргареты — не просто слова. Общая кровь не только объединяла их силу, но и боль делила на двоих. Оборотень посмотрел на Влада. Но челюстей не разжал. — Прикончишь ее — и девчонку не спасти! — выдохнул Дракула, — Ей досталась вытяжка, что предназначалась мне! Сконцентрированная сила пяти жизней. Для меня это как амброзия, но для простого человека… О. Выходит, я все-таки вырвала пузырек у Маргареты, прежде чем на нас налетел оборотень. И вот откуда те искорки — и чужие воспоминания. Чужие жизни. Оборотень рыкнул невнятно — ему мешала голова ведьмы в пасти. — Это не обратить, ее тело уже поглотило вытяжку! — каким-то образом Влад понял, — Лишь я знаю принцип действия… Оборотень нехотя разжал зубы — Маргарета, вся мокрая и окровавленная, слабо трепыхнулась, но он тут же придавил ее лапой и выжидающе посмотрел на Влада. — Ты дашь нам уйти, — ровным голосом произнес Влад, — И на твоем месте я бы долго не раздумывал — каждая секунда может стать точкой невозврата… Голос поплыл, я даже не смогла понять смысла его последней фразы: «…как прежде…монстр в обмен на принцессу…» — Что такое? — я осеклась, заметив кривую усмешку на лице Гэбриэла. — Не обращай внимания, — он слегка сжал мое плечо, — Что было потом? — Не знаю. Я перестала воспринимать себя… как себя. Будто растворилась в чужих жизнях. Но потом услышала голос. Влада. Сперва он говорил на незнакомом языке, но потом все вдруг стало понятно. Он говорил… о пяти жизнях, которые теперь внутри меня. Что моя собственная душа их отторгает, а они пытаются удержаться, овладеть телом. И если так продолжится, меня просто… разорвет. А если я хочу выжить, то должна перестать бороться. Прожить каждую жизнь и сама открыться им… Я замолчала, и какое-то время мы просто смотрели друг на друга. — Кажется, он спас меня, — мне и самой не хотелось этого признавать, а еще меньше хотелось говорить Ван Хельсингу, но я не могла иначе, — Дракула. Я почти исчезла, но он вернул меня, научил, как слышать чужие души, сделать их часть себя… — Знаю, — Гэбриэл хмуро кивнул, — Влад — человек слова. Всегда был. Даже когда перестал быть человеком. — Наверно, он сам прошел через подобное… когда перерождался в вампира. Мы синхронно отвели взгляд, ощущая какое-то обоюдное замешательство. И я снова почувствовала щекотку от волос. Поискала глазами зеркальце. Нашла его в ворохе бинтов — видимо, Гэбриэл проверял им моё дыхание во время лихорадки. Судя по отражению, все было неплохо, как могло бы после двух дней в бреду. Тут я вспомнила о ранах, которые получила в схватке с тенями Маргареты и… О БОЖЕ! — Ты меня укусил!!! — севшим от ужаса голосом проговорила я и, отбросив зеркало, стала закатывать рукав, — Ты был оборотнем! И укусил меня!!! Это значит… Задрав рукав, я на миг зажмурилась, боясь увидеть неизбежное — клеймо проклятия, которое перечеркнет всю мою жизнь… Но его не было!!! Я тупо уставилась на плечо, руки и ноги, которые должны были быть испещрены порезами. Должны были… — К-как? — на меня напала икота, — Ты з-заставил Дракулу сделать противоядие? — Даже под угрозой смерти он не смог бы его сделать без нужных составляющих, — ответил напарник, — Полагаю это эффект сыворотки, о котором даже сам Дракула не знал. Я уже сказал, что на второй день у тебя остановилось дыхание. Пульс не прощупывался. Но потом тебя как подбросило. Поднялась температура. Готов поклясться, от тебя повалил пар. И с этим паром, должно быть, вышла вся зараза… даже яд оборотня. Потом ты уснула. И тут же стали заживать все раны. А еще начали расти волосы. И ногти. Я провела рукой по макушке. После исчезновения укуса отросшие космы уже так не впечатляли, и тем не менее… — Ничего себе, — я глянула под воротник, — Больше ничего у меня… гм, не отросло? — Насколько я мог видеть — нет. Оказывается, даже грозный Ван Хельсинг выглядит забавно, когда смущается. — И что теперь?

***

Перед глазами проносился однообразный холмистый пейзаж – словно буро-серые полотняные холстины. Вагон покачивался, мерно, словно швейная машинка, выкраивая стежки пространства, отдаляющие нас от городка Торонь… Но я не могла отделаться от чувства, что часть меня осталась там. Я встряхнулась, бросила взгляд на напарника. Как и на пути сюда, стоило сесть на поезд – Гэбриэл тут же заснул, словно дав себе, наконец, право расслабиться. Я так не могла. Из-за чужих воспоминаний. Они приходили спонтанно, и в такие мгновения я словно выпадала из пространства. Сначала это было просто разрозненное мельтешение, но понемногу я научилась различать их и сопрягать, как кусочки мозаики. Из этих кусочков сложилось пять историй, пять жизней – четырех девочек и одного мальчика. Их мысли и память различались и в то же время были схожи, как один текст, написанный разными почерками. Они росли рядом, их жизнь определялась общим распорядком. Они были слишком малы, чтобы чувствовать разницу достатка или статуса – жили общими мечтами и забавами, одинаково смеялись и грустили. Они не заслужили того, что случилось… И теперь они были частью меня, и хотя они никак себя не проявляли, я чувствовала себя обязанной им. Я снова оглянулась на напарника. Спящий, он выглядел еще более усталым… и уязвимым. Глядя на него, пропадало всякое желание злиться и досадовать. Да, мы возвращались в Рим. У нас не было выбора. Поскольку формально задание выполнено, мы обязаны были доложить обо всем в штаб, что бы как можно скорее начались полномасштабные поиски Дракулы. Да, мы выжили, выиграли бой… Но не победили! Дракула и Маргарета исчезли, не оставив следов – проклятый сарай и тот сожгли. И за те дни, что я металась в горячечном бреду, они вполне могли пересечь границу с любой соседней страной. И хотя я помнила, как Маргарета упоминала Германию, напарник быстро развеял мои надежды. - Ты не думала, что она сказала это специально, чтобы ты услышала? - Что? – я замерла, комкая в руках свалявшийся полушубок. Поскольку собственной одежды не осталось, пришлось побороть брезгливость и поискать что-то на замену в вещах, оставшихся от поспешных сборов аптекарши. - По-твоему, Маргарета хотела сбить нас со следа? Думаешь, они предвидели, чем все кончится?!! - Еще не поняла, как действует Дракула? Они давно к этому готовились и вряд ли не учли возможность погони. Дракула стратег, у которого за плечами четырехвековой опыт, не считая смертной жизни, которую он провел в войнах. Он умеет выживать... Но еще лучше умеет видеть чужие мысли и чувства. И использовать их… Жесткий и в то же время полный горечи голос напарника выбил меня из колеи. Я хотела шагнуть к нему, но Ван Хельсинг резко поднялся и отошел к стене. От этого вроде бы машинального действия у меня внутри все похолодело. Все правильно. Задание выполнено и мы обязаны доложить обо всем в штаб, чтобы как можно скорее начались полномасштабные поиски. Мы измотаны, безоружны… и у нас попросту нет выбора! И все же… все же… От мыслей меня отвлек странный звук. Сперва я подумала, что он доносится откуда-то из-под пола вагона – поезд как раз тормозил перед очередной остановкой. Но потом я обернулась к напарнику и увидела, что Гэбриэл хмурится во сне и что-то бормочет. Вдруг он снова издал тот хрипящий звук и взмахнул рукой, скрючив пальцы, точно когти. - Эй! – я схватила напарника за руку… И вдруг ощутила крепкую хватку на шее. - Сhe cazzo… Ноздри заполнил едкий дым, брови и ресницы опалило пламенем. Я охнула, отшатнулась, хватая ртом воздух… Только воздуха-то в этом чаду почти не осталось. Горло першило, на глаза навернулись слезы, но даже сквозь них я разглядела. Тот самый зал, который я уже видела во сне. И снова двое в круге пламени. Но уже не в средневековых латах, а такие, как сейчас… по крайней мере Гэбриэл. Дракула же был облачен в элегантный черный костюм прошлого века. Воздух рябил, камни трещали от жара, с потолка сыпались обугленные головешки, но эти двое обращали на происходящее не больше внимания, чем на театральные декорации. - Посмотри на нас! – с внезапной усталостью вымолвил Влад, - Спустя столько лет мы все равно возвращаемся. Переломный миг для нас обоих. Помнишь, как убил меня? Как назвал трусом, предателем, вероотступником… Ты и теперь так считаешь? - Я пытался понять, - ответил Ван Хельсинг, его тихий голос почти заглушал гул пламени, - Мог ли я сделать что-то, чтобы ты не стал тем… чем стал. Я видел, как ты менялся,… но не хотел верить. - Просто ты не знал меня на самом деле, - мягко, почти участливо ответил Дракула и развел руками, - Ты всегда жил в неведении, твой милосердный Бог защитил тебя забвением от прошлых жизней. Чтоб ты не сошел с ума, не усомнился. Обугленная перекладина свалилась, едва не задев Дракулу, но он даже не дернулся – только лицо его обострилось, явив в пламени жуткую зубастую маску. - Ведь тебе хватило капли воспоминаний, чтобы терзаться кошмарами. Я же помнил всё. И для меня это стало силой, а не слабостью. Поэтому я смог вернуться. - Чего ради? – Гэбриэл низко склонил голову, пальцы его сжались. - А зачем живешь ты? Или любой другой? Ради дуновения ветра, вкуса еды, любви женщин… Мне нравится жить, быть частью мира… Я и подумать не мог, что он так восхитительно изменится за какие-то полвека. Половина человечества уже отринула покровительство Создателя, тем самым развязав руки подобным мне. И та великая война, погрузившая в хаос пол континента – уверен, она не последняя. Раз вкусив крови, люди не остановятся. И мне есть, что предложить этому новому человечеству. Когда-то, лишь защищая свое крошечное княжество, я развил успех, перед которым благоговела вся Европа… Но я пришел рано, меня боялись и уничтожили. Теперь всё иначе – человечество готово понять меня. - Но пока ты лишь слабый мальчишка в мире, о котором ничего не знаешь, – звериная усмешка изменила черты Ван Хельсинга. - А ты знаешь? - Куда уж мне. Я лишь делаю своё дело. И я найду тебя… - Один раз уже нашел – и что? – огрызнулся Дракула, и полы его камзола взметнулись, - Ты в плену прошлого. И не сможешь одолеть меня, пока влачишь груз былых ошибок. - Зато они не дадут мне совершить новые. Ван Хельсинг кинулся на Дракулу, мгновенно преображаясь. Но и Дракула за доли секунды изменился – на месте человека выросло крылатое… существо. Он отличался от известных мне изображений вампиров так же разительно, как тигр отличается от домашней кошки. На картинках были девы в летящих саванах, несуразные гигантские нетопыри или бледные уродцы, остроухие и с голыми сизыми черепушками… Это же существо внушало беспомощный ужас и чувство собственной ничтожности - воплощенный враг рода людского. Огромные крылья, мускулистое тело, когтистые лапы и пасть, полная игольчатых зубов – он был подобен великому дракону из Книги Откровений Блейка. Но не ангел с сияющим мечом устремился к нему - а огромный черный оборотень. Страшно. Но иначе никак – лишь уподобившись зверю, человек может одолеть демона. Но останется ли он сам человеком? Мне захотелось броситься туда, вопреки страху. Я протянула руки… И очнулась с хрипом - пальцы Ван Хельсинга сжимали мою шею. Но он уже пришел в себя в ту же секунду. Хватка ослабела, и он отпрянул от меня. В его глазах был ужас, какого я прежде не замечала. - Прости, - он перевел взгляд на собственную руку, словно это была ядовитая змея, - Я... - Я знаю! - перебила я, подавляя желание ощупать шею, - Это всё из-за Дракулы! - Нет, - он потряс головой, - Дело не только в этом. Я подалась к нему, но Гэбриэл дернулся, словно хотел вскочить и уйти. Это было уже не в первые. С того дня, когда я очнулась, напарник избегал меня - неявно и не грубо, как в первые дни, а так, словно боялся навредить. Все из-за того, что он был оборотнем и подчинялся Дракуле. Я не решалась заговорить и не винила его... и уж точно не боялась. Но дистанция между нами росла. И я не собиралась спускать всё на самотек. Не теперь, не после всего, через что мы вместе прошли! - Надо поговорить. - О, - я изумленно подняла на него глаза, - Ты мои мысли читаешь? - Не удивлюсь, раз уж ты видишь мои сны. Хотя это и не должно тебя касаться. - Теперь уже поздно сетовать, тебе не кажется? Извини, что цитирую кардинала, но это не только твоя война. Уже нет. Теперь у меня тоже счеты к Дракуле... - Это одно и тоже, - голос напарника звучал спокойно, но я ощутила вскипающую в нем ярость. О, мне был знаком этот гнев. Потому что он неизменно пробуждал во мне встречную ярость противоречия. - Почему? Из-за того, что ты сражался с ним прежде? Из-за того, что стал оборотнем? Потому что ты... Левая Рука Господа?! - Что ты знаешь об этом?! - процедил Ван Хельсинг. И вдруг отвел взгляд, - Пока ты металась в горячке, я думал, что, даже если ты выживешь, то все равно будешь обречена, проклята. Из-за меня. И я… - …Ты думал, не лучше ли мне вовсе не просыпаться, - тихо договорила я. - Один раз мне пришлось принести такую жертву. А что если в этом и заключается моя роль Левой Руки Господа - сражаться вечно, жертвуя теми, кто рядом? Я сражался с Дракулой прежде - и сколько ради этого погибло тех, кого я даже не помню? Я не знаю. Но не хочу, чтобы это повторилось. - Слушай, – он снова хотел отодвинуться, но я успела раньше. Вцепилась обеими руками в воротник его плаща, заставила повернуться, - А не много ты на себя берешь? Гэбриэл скривился в подобии ухмылки. У него были тени под глазами, а многодневная щетина подчеркивала осунувшееся лицо. Сколько тяжести, сколько боли... - Не хочу, чтобы ты из-за меня стала монстром! - А с чего ты решил, что я уже им не стала? Только уже по вине Дракулы? Я сама не ожидала от себя, что так легко приму этот факт. - Я тогда считай что умерла, Гэбриэл. Даже Дракула не знал, что будет дальше. Я купила себе жизнь без проклятья оборотня, но какой ценой? Я приложила руку к груди, словно надеялась нащупать под ребрами доказательство своих слов. - Как бы то ни было, теперь мне с этим жить. И как и ты, я не горю желанием посвящать в это орденских живодеров! – перед глазами возникла картина, как я лежу на цинковом столе под слепящими лучами, и надо мной, словно над обеденной тарелкой, склонились белые фигуры со сверкающими щипцами и ланцетами... - «Живодеры», - хмыкнул Гэбриэл, - Как быстро поменялось отношение к начальству. - Всё твое дурное влияние, - буркнула я, - Теперь мы в одной связке - ты сам это сказал. И я не прощу Дракуле того, что он сделал. Я буду сражаться. Это мой выбор. Но вместе у нас куда больше шансов, разве нет? И если один сорвется – другой сумеет что-то предпринять. Если тебя это успокоит – я готова даже спать с серебром под подушкой. Гэбриэл еще пару секунд хмурился, но потом перехватил мою ладонь и дернул к себе. - Уф! – от неожиданности я врезалась носом в его плечо. - Я просил прощения? - За что? – я сдула волосы, полезшие в нос. Все-таки придется постричься. - За то, что… чуть не сожрал тебя? - он обхватил меня за плечи одной рукой, а другой провел по щеке. - Это не ты. Я знаю - я ведь тоже испытала на себе власть Дракулы, - проговорила я, из последних сил стараясь не сомлеть, - И я вообще попалась дважды – сперва в ловушку ведьмы, а потом под эту власть крови… Так что еще вопрос, кто тут сильнее оплошал. - Оба хороши, - усмехнулся Гэбриэл. И поцеловал меня. Наконец-то. И пусть я легкомысленная дурочка, но если на тот момент у меня остались какие-то сомнения и страхи, то теперь они испарились. - Гм?.. – я не сразу поняла, что ощущение теплой щекотки вызвано тем, что ладонь Гэбриэла скользнула под мою рубашку и прошлась вдоль позвоночника. И уже вторым заходом я осознала, что каким-то образом оказалась у него на коленях и пытаюсь судорожно стянуть с его плеч плащ. - Ох! – я хватанула ртом воздух и чуть не заплевалась – волосы попали в рот. - А знаешь, тебе так лучше, - Гэбриэл вполголоса фыркнул и провел рукой от моего виска к затылку, убирая волосы с лица, причем я была уверена, что слышу электрическое потрескивание – как если гладить кошку против шерсти. - Да ну? – ужасно хотелось прижаться к нему, запустить руки под свитер, но какая-то часть рассудка настойчиво напоминала, что что-то не так. - Ты ведь помнишь, что мы в поезде? - я попыталась отодвинуться, но больше для самооправдания. Очень сложно сопротивояться, когда тебя крепко удерживают за бедра. Да при этом еще смотрят… так. - И что? Я не нашлась что ответить. Да и не очень-то хотелось. Все эти треклятые условности, правила, каждое действие с оглядкой - я поняла, что смертельно устала от постоянного напряжения - то в ожидании угрозы, то в продумывании следующего шага, в попытке эту угрозу предугадать... Мне просто необходимо было хоть немного безрассудного сумасбродства, без цели и плана - только для себя. Забыться и отдышаться... Это было нужно нам обоим. Поэтому я лишь скосила взгляд на дверь нашего купе. - На засове, - невозмутимо сообщил Гэбриэл, загадочным образом ухитрившийся стянуть с меня все до нижней рубашки. - Может хоть потише… - пробормотала я, впрочем, уже сама больше озабоченная тем, чтобы стянуть с него поскорее этот колючий свитер. Гэбриэл ответил красноречивым взглядом, по которому я поняла, что потише не получится, и сосредоточился на том, чтобы расстегнуть мою рубашку, не отодрав снова все пуговицы – до Рима мне уже будет не во что переодеться. Оказывается на этих сиденьях первого класса не так просто удержаться – бархатная обивка чертовски скользкая. Я лихорадочно цеплялась за плечи Гэбриэла, чтоб удержать равновесие и, вероятно, здорово оцарапала его… И этот дурацкий столик - я то и дело задевала его локтем. И стукалась затылком о жесткий подлокотник, пока Гэбриэл не запихнул мне под голову свитер. А еще мне все-таки не удавалось побороть смущение и всякий раз, когда слышались шаги за дверью, я закусывала губы, чтоб не вскрикнуть… А Гэбриэла, кажется, это только забавляло - он поддразнивал меня, называя фиалкой и смеялся, когда я пыталась огрызаться в ответ. Но в конечном итоге я забыла и об этом. Я вообще обо всем забыла, когда он вминал меня в сиденье до синяков сжимая бедра. Я зарывалась пальцами в его волосы и слепо шарила рукой по лопаткам… И когда бешеный стук наших сердец слился, заглушив куда более размеренный стук колес, Гэбриэл с хриплым рыком сжал зубами кожу у меня над ключицей. Сквозь рассаженные губы продрался крик… И потом я почти мгновенно уснула в кольце его рук. В купе было жарко, хотя до солнечной Италии еще ехать и ехать.