Волчья фиалка

Я жив, покуда Я верю в чудо, Но должен буду Я умереть. Мне очень грустно, Что в сердце пусто, Все мои чувства Забрал медведь. (Король и Шут - "Медведь")

Вышеград всегда был маленьким городком. Располагаясь всего полусотне километров от Будапешта, это местечко уже считалась глухой провинцией, и только величественные развалины крепости, возвышавшиеся над излучиной Дуная, напоминали о героическом прошлом. Утомленная дневными заботами округа словно вымерла после заката, и даже если бы какой-то поселянин и оказался на улице в промозглых сумерках, едва ли он мог бы рассказать о чем-то. Потому что в одночасье окрестности накрыло волглым, словно сырая вата, туманом. Его бледные щупальца оплетали стены, забирались в щели, наполняя дома сыростью, а людей погружая в тяжелое забытье. И некому было увидеть двух всадников. Бесшумные как призраки, они сами словно были частью тумана. Или же… это они принесли мглу за собой? Так или иначе, они миновали город и направились к развалинам. Дорога вилась по склону среди деревьев и валунов, некогда бывших частью крепостных стен, пока, наконец, не вынырнула из низины. И тут же проявились звуки, поступь лошадиных копыт, шелест осыпающихся камней. И голоса. - Скажи, что ты видишь? - произнес всадник, что пониже. - Руины, - откликнулся второй… точнее вторая. И в голосе ее слышалось раздражение. - А я вижу суть юдоли смертных, - ломающийся голос явно принадлежал подростку, но назидательная манера скорее подходила взрослому мужчине, - Как и жизнь человека, любое его творение, пережив расцвет, обречено на упадок. Я помню этот город столицей Венгрии. Сюда стекался весь цвет аристократии – в глазах рябило от регалий и гербов благородных домов, со всей Европы собирались философы, поэты и художники! Все они верили, что то - прекрасное ли, мерзкое ли - что они привнесли в этот город, в этот мир, будет жить вечно, обессмертив их самих. И в итоге их наследие было сметено турецкими ордами. Которые спустя столетие точно так же пережили крах, превратились в крикливых торгашей и пиратов, пресмыкающихся перед европейскими державами. А сегодня я вижу, что уже и эти державы готовы склониться перед новой силой, возросшей за океаном… - Тогда что же мы делаем здесь, на голых камнях, а не за океаном? – проворчала спутница и пришпорила лошадь, которая, испугавшись чего-то, никак не желала преодолеть заросли. - Верный путь редко бывает прямым и легким. События минувших дней не научили тебя этому? - Это тебе вздумалось все усложнить! Лошадь по-прежнему норовила попятиться от нависших впереди деревьев. В кустарнике зашуршало. - Это всего лишь лисица, ну же! – прикрикнула женщина. Лошадь вскинулась на дыбы. Из зарослей выросла огромная косматая фигура. Лошадь второго всадника всхрапнула и присела на задние ноги, готовая ринуться прочь, но наездник припал к ее шее и шепнул что-то на ухо. Конь замер, как вкопанный, покрываясь испариной от ужаса. Второй лошади повезло меньше. Наездница отчаянно тянула поводья, пытаясь развернуться, но животное лишь кидалось из стороны в сторону, пока волосатая лапища с когтями, похожими на рыболовные крючья, не ухватила ее прямо за голову и не дернула вниз. Лошадь затихла и рухнула на колени, а всадница, все еще хватавшаяся за поводья, оказалась как раз перед нападавшим. Тот наклонил кудлатую голову и шумно втянул воздух. И так же резко отпрянул, издав низкий, вибрирующий рык. Такой рык, прокатившись по позвоночнику, достигает самых глубин памяти, возрождая древнейший пещерный страх. СМЕРТЬ! ВРАГ! ПРОЧЬ!!! - Стой, - тихий, даже несколько ленивый возглас оборвал рычание, погрузив все в звенящую тишину. Второй всадник неторопливо спешился, держа перед собой поднятую ладонь – будто в приветствии. И существо замерло, так же, как недавно лошадь. - Я знал, что найду тебя здесь. Верный страж долгие годы исполнял свой дог – ты заслужил награду… Мига, пока противник отвлекся, хватило женщине, чтобы прийти в себя. Во мгновение ока она соскочила с упавшей лошади. Плащ ее распахнулся – и из-под него брызнули тени, что были черней окружающего сумрака. Тени вздыбились, сливаясь в гротескные силуэты когтистых тварей. Окруженный этой черной сворой, грозный противник вдруг стал как-то меньше. Но он не отступил, лишь повел головой, пытаясь угадать, откуда придет опасность. И должно быть тонкое чутье опасности заставило его отскочить, когда тени свернулись и ударили острым шипом. - Ну, будет, - второй снова вскинул руку, и тени опали, расползлись под кусты и камни. Женщина негодующе зашипела, но под взглядом спутника отступила, заправляя выбившиеся из-под капюшона белые волосы. - Ты остался верен приказу, - повторил путник, - И за это я оставлю тебе невредимым, хотя такой неучтивый прием заслуживает порицания. - Ты! П…пахр-р-нешь… живым! – казалось, человеческие слова с трудом продирались из самого нутра великана. - Ты никогда не отличался манерами, но это переходит всякие границы, - с искренней обидой воскликнул пришелец и снял капюшон. Великан ссутулился, разглядывая изящного паренька. - Твое чутье не подвело. Ты знал, что я вернусь… хотя и сам я еще недавно не знал, как смогу сделать это. Но вот я здесь. И напоминаю о твоем долге. На миг краски и звуки мира поблекли – и на том месте, где стоял юноша, возник высокий мужчина с черными матовыми глазами и надменной усмешкой. Он взмахнул рукой, словно вздумал скатать окружающий мир в податливый комок и поиграть с ним, как кошка играет с клубком ниток. - Ты, - сипло прохрипел великан и осел, разом съежившись. Краски вернулись в мир. Юноша привычным движением убрал прядь, упавшую на лоб. - Будь так добр, проводи нас в замок. Позади трудная дорога… - И то, что ей предшествовало, тоже легким не было, - добавила женщина и наклонилась над своей лошадью, - Ты мне должен. Великан вразвалку подошел и протянул руку к лошадиной голове. В темноте было сложно разглядеть, но спустя пару секунд лошадь уже потянулась мордой к протянутой ладони. А затем встала, как ни бывало. - Животина… она понятливее, - проговорил верзила и протянул поводья женщине. Крепостная стена местами обрушилась, но от стен еще веяло мощью и спокойствием. Даже безмолвие их было красноречиво – простояв века, камни остались нерушимы, в то время как все надежды, как и люди, питавшие их в этих стенах, давно стерлись из памяти мира. - Добро пожаловать в Шаламон, - глухо возвестил великан, проходя под древней аркой ворот. - В то, что от него осталось, - юноша погладил рукой крошащуюся кладку. Стена была такой толстой, что поверху могли бы свободно проехать в ряд двое всадников. - Шаламон? – его спутница оглянулась, - Я помню предания... Это место твоего заключения! - О да, целых двенадцать лет я обитал вон там, - юноша махнул рукой в сторону единственной уцелевшей башни. - Но ты сказал, что это твой замок! - Разве одно мешает другому? Впрочем, на это я и рассчитывал - большинству людей не хватит фантазии предположить, что я захочу укрыться в собственной тюрьме. Когда венгерский король заманил меня сюда, испугавшись притязаний на свои земли, я хоть и был пленником, но пленником ценным, и обращались со мной, как с почетным гостем. И так уж вышло, что никогда ни до, ни после я не задерживался так надолго на одном месте. Всю жизнь, не считая юности в турецком плену, я провел в походах, и лишь здесь вдруг почувствовал, какого это – иметь свой дом. Отчасти этому способствовала прекрасная сестра короля. Она даже связалась с соратниками, что позволило мне потом сбежать. Но все же, те двенадцать лет были самыми мирными и, возможно, счастливыми в моей смертной жизни… - Если это место так много для тебя значит, умно ли было приходить сюда? - Мы будем здесь лишь пару дней, пока ищейки Ордена прочесывают дороги и проверяют границы. Они ожидают, что мы сбежим в другую страну, и не подумают искать так близко. Затем они наверняка снова подключат Ван Хельсинга, и до этого нам уже надо будет исчезнуть. - Охотник знает это место? – женщина машинально потерла руку, - Час от часу не легче! Но откуда… - Именно Гэбриэл помог мне бежать отсюда. Я не знаю, что он помнит о том времени, поэтому не хочу рисковать. - Своевременно, - Маргарета пришпорила лошадь и поехала вперед. Великан поравнялся с юношей. - Раньше ты не позволял им подобное своеволие. - Не путай ее с невестами! – Влад всё не мог оторвать взгляда от башни, темнеющей на фоне неба, - Нас связало нечто большее, нежели узы крови и страсть. Она подарила мне новое тело и новое время, я же разделил с ней силу и помыслы. При жизни у меня были братья, но нас не связывало ничего, кроме взаимного опасения и притязаний на власть. Старший брат Мирча был убит в результате заговора, младший Раду переметнулся к туркам, опозорив свой род и веру, и не раз пытался захватить мои земли… Было время, когда я верил, что Гэбриэл заменил мне братьев – но и с ним наши пути разошлись. С Маргаретой все иначе… - А ты изменился, - после паузы проговорил верзила и взмахнул рукой, показывая дорогу. - У меня пока человеческое тело, которое я вынужден делить с больным ребенком – это создает сложности, - Влад проследил взглядом, куда указывал великан, и увидел одну из пристроек, почти незаметную в тени стены. Должно быть когда-то это было домом прислуги или псарней. Юноша перевел взгляд на провал, который когда-то был воротами в замок. - Вижу, ты не слишком заботился о вверенном тебе жилище. - Эту груду камней трудно было называть жилищем еще когда ты только велел мне сидеть здесь. Но в дворецкие я не нанимался, - проворчал верзила, - Можешь устроиться в уцелевшей зале – там нет части стены и крыши, но прежде тебя это не заботило… - Прежде, - процедил юноша, - А сейчас мне не чужда потребность в очаге и горячей пище. И советую воздержаться от комментариев. - Прошу простить мою бестактность, граф, - великан изобразил вычурный поклон, что при его габаритах выглядело довольно ужасающе. - Одни развалины, - сообщила Маргарета, вернувшись с объезда двора, - Тут годами не было людей… - За этим я здесь, - великан открыл дверь в домик, и оттуда пахнуло упоительным теплом, запахом смолы, шерсти и еды, - Распрягите лошадей, тут безопасно, зверья нет. - Кроме тебя, - пробормотала женщина, морщась от тяжелого запаха, что исходил от великана, - От такого всякий станет держаться подальше. - Польщен вниманием, - огрызнулся верзила, но, тем не менее, помог ей спешиться, - Идите внутрь, я устрою лошадей и принесу дров. Кажущийся неказистым снаружи, внутри домик оказался довольно просторным и уютным, даже хозяйский запах почему-то не так ел ноздри. Земляной пол был застелен соломенными половицами, мебели немного, но вся добротная и массивная, под стать хозяину. Несколько лавок, покрытых шкурами, выскобленный стол, каменный очаг, сундук в углу и огромное количество охотничьего и рыболовного снаряжения. Всевозможные ножи, крючья, но ни одного ружья. Зато большой старинный лук занимал почетное место на стене. Вся утварь, железная и глиняная, аккуратно сложена у очага, на котором уже исходил паром и сочным мясным духом объемистый котел. С балок свисали связки трав, а так же беличьи, заячьи и куньи шкурки. - Я не доверяю ему, - без обиняков заявила Маргарета, едва закрылась дверь. Она сдернула с головы капюшон и шарф, рассыпав по плечам гриву пепельно-белых волос, - Вдруг эта неотесанная зверюга побежала созывать селян? - Уж поверь, он последний, кто прибегнет к помощи селян. И это противоречит его принципам. Ты удивишься, но эта зверюга – отпрыск благородного рода, одного из древнейших в Венгрии, - Влад расстегнул отсыревший плащ и бросил его на лавку. - Тогда почему за всю дорогу ты ни слова не сказал о том, кто… или что ждет нас здесь? – Маргарета машинально подобрала плащ, отряхнула и повесила на крюк у двери. - Потому что не был уверен, что он еще будет здесь. - Ты не был уверен? Разве ты не контролируешь своих оборотней? - О, он вовсе не обычный оборотень, - Влад разглядывал букетик пестрых осенних листьев и гроздей рябины в кувшине на столе, - К счастью, для людей его породы чувство долга перед сюзереном превыше всего… Он осекся, и лицо его вдруг озарилось улыбкой. Юноша протянул руки к очагу. - Так странно вспомнить… жар и холод, - он потер пальцы, - Я не знал, что замерз, пока не оказался у огня. - Тебе надо быть осторожнее, - Маргарета присела рядом, - Нужно учиться слушать свое тело. Иначе можешь… пострадать! Она резко дернула его за рукав, увидев, что языки пламени едва не лижут пальцы. - Но ты же рядом, - Влад произнес это без эмоций, просто констатируя факт. Маргарета вздохнула. - Как выяснилось, этого мало. - Поэтому мы здесь. И будь сдержанней. Наш хозяин и в лучшие времена был нелюдим, вряд ли полвека отшельничества прибавили ему дружелюбия. А мне он необходим - теперь, когда план провалился. - Хочешь сказать, это твой запасной вариант на случай, если не сумеешь завербовать охотника? – Маргарета выпрямилась, и глаза ее полыхнули, словно вобрав в себя пламя очага, - И, имея его, ты все-таки предпочел рискнуть всем... Казалось, что она вот-вот влепит брату пощечину. Но тот спокойно протянул руки к огню. - Ты слишком привыкла сбегать, сестра. От людей, от своей сути, от силы… Неужели ты веришь, что бегство позволило бы нам избежать схватки? Ван Хельсинг – опытный охотник, у которого на службе инстинкты оборотня. Он бы все понял и выследил нас – так не лучше ли играть на своем поле, имея план, заложника и пути отхода? А мне нужно было испытать силы… - Толку-то, ведь ты все равно не смог справиться с ним! – горько усмехнулась Маргарета. - Мне почти удалось подавить его волю! Если бы не девчонка… - Влад резко выпрямился, - Я недооценил их обоих. Зато, зная свой предел – в следующий раз я смогу… - Ты хочешь, чтобы был еще и следующий раз?! - Хочу или нет – это неизбежно, так что, чем сетовать, проще быть к этому готовыми, - Влад прошелся вдоль лавок, подошел к сундуку, прикрытому платком, задумчиво погладил вышитый на нем узор. - Он вынудил тебя торговаться за наши жизни, - напомнила Маргарета и отошла к стене, словно хотела рассмотреть висящий там лук, - Я не для того связала с тобой наши с братом судьбы. - Это не повторится, - Влад в единый миг оказался возле женщины и развернул ее к себе, - Я не дам им подобраться на опасное расстояние. До тех пор, пока это расстояние не станет опасным для них самих. Он взял ее руки в свои и заглянул в черные глаза своей сестры-ведьмы. Поначалу это выглядело несколько несуразно, учитывая, что он был мальчишкой... Но потом реальность выцвела. И они остались вдвоем. И юноша вырос, словно изящное черное дерево. Взгляд и жесты его стали иными, обволакивающими… - Прибереги морок для своего косматого приятеля, - женщина отдернула руки и отступила, - С какой стати он вообще станет помогать? Влад тонко улыбнулся. - Наше знакомство случилось еще до моей роковой стычки с Ван Хельсингом. И даже до того, как прекраснодушный доктор Франкенштейн решился состряпать для меня монстра. Прежде чем прибегнуть к его услугам, я испробовал немало способов вдохнуть жизнь в своих детей. В ту пору наш гостеприимный хозяин был наследником обнищавшего дворянского рода. Охота была его единственным средством к существованию, не позорящим родовой чести. И вот как-то он забрел в соседские земли, где повстречал некую прелестницу. Как и полагалось, молодые люди ощутили взаимную симпатию, однако леди уже была обещана другому. Ее семейство, тоже весьма благородное и весьма бедствующее намеревалось поправить дела, выгодно выдав девушку замуж. Итак, сознавая, что им не дадут быть вместе, влюбленные решились на побег. Тут-то прекрасной сказке и конец. Братья девушки быстро хватились пропажи и пустили по следу собак. Беглецов настигли недалеко от этих мест. В ярости братья натравили свору на юношу, а сестру в наказание заставили смотреть. То, что осталось от юноши, они потом бросили на поживу диким зверям. Огромный медведь как раз подбирался к несчастному, когда я нашел его. И к моему удивлению, в этом растерзанном теле еще теплилась жизнь. Подобная воля к жизни заслуживала чего-то большего, а я как раз искал, на ком проверить свою новую идею... Я взял жизнь того медведя... точнее влил в полумертвое тело человека во много раз превосходящую силу зверя... - Но как? – выдохнула Маргарета, в ошеломлении забыв о былом гневе. - Любезная сестра, ты сама под моим началом собрала аппарат, перегоняющий жизненную силу в жидкую субстанцию, - прищурился Влад, - Неужели ты думаешь, что мои познания в тайных искусствах этим ограничиваются? Так или иначе, мой эксперимент был успешным лишь отчасти. Юноша вернулся к жизни – в муках его тело переродилось, да и разум, слитый с сознанием зверя, претерпел изменения. Викинги пили грибной вар, чтобы впадать в неистовство, за что их звали берсерками… Да ты и сама знаешь, раз сделала подобное зелье, чтобы одурманить напарницу Ван Хельсинга. Вот и представь состояние нашего друга, когда он пришел в себя и вспомнил, кому обязан злоключениями. Ум человека и сила зверя позволили ему достойно отплатить братьям своей возлюбленной. Он надолго погрузил в кровавый ужас всю округу, кончив все бойней в родовом поместье… Признаюсь, даже я был впечатлен размахом. - И ты решил убить этого… берсерка? – хмыкнула Маргарета. - Поначалу – да, - ничуть не смутился Влад, - Кстати, он предпочитает зваться Вербером*. Но когда мы встретились, я понял, что он совершенно уникален. Увы, все следующие попытки сотворить подобное с моими детьми провалились. Видимо, для успеха нужно, чтобы тело было изначально живым… Так или иначе он был моим творением, и я, как ответственный родитель сделал всё, чтобы помочь ему обжиться в новом качестве. Иначе Орден бы прознал о нем и прислал... да того же Ван Хельсинга! Я предложил ему укрыться здесь, а заодно и постеречь одно из моих убежищ. Но поскольку он необычный оборотень, я не мог им управлять, и уж конечно не был уверен, что он станет торчать здесь все эти годы. И тем не менее он здесь. При жизни и после мне редко везло с подобной преданностью. Тем ценнее она сейчас. - Стало быть, он знает, что это ты сделал его… таким? И не держит зла?! - За что же? За то, что спас его, дал силы отомстить и начать новую жизнь? К слову, весьма долговечную… - Так считаешь ты, - тихо проговорила Маргарета и добавила уже громче, - А что с той девушкой? - Мертва. Маргарета вздрогнула, Влад лишь вскинул брови. Похоже, дар передвигаться бесшумно при таких внушительных габаритах также был унаследован Вербером от медвежьего племени. Чтобы войти в дверь, ему пришлось склонить голову, однако в доме он передвигался на удивление проворно – по-медвежьи ссутулившись, опустив голову на грудь. Взгляд Вербера при этом был направлен в пол, глаза закрывала спутанная темно-русая грива, а остальная часть лица была скрыта такой же густой бородой. И все же Маргарета поймала взгляд блеснувших глаз – быстрый, по-звериному пронизывающий. Он прошел к очагу, свалил на пол свежие дрова и поднял крышку с кипящего котла – прямо голой рукой. Ногти его были почти черные, крепкие и выпуклые, но все-таки ногти, а не когти. А ладони аристократически узкие, хоть и загрубелые. - Она умерла прежде, чем я вернулся, - каждое произнесенное им слово падало так тяжело, что казалось последним, - Обезумев от того, что видела, она бросилась из окна. Ее не стали хоронить в семейном склепе, зарыли, как собаку, за стеной. Я нашел ее потом и похоронил, как положено. На какое-то время воцарилась тишина, прерываемая лишь звяканьем посуды. Вербер достал большую буханку хлеба и разрезал ее щедрыми ломтями, потом достал из подпола несколько глиняных кринок. Все он проделывал основательно. И молча. Лишь однажды поднял взгляд на Маргарету. - Ешь по-людски? Иль тебе дичи сырой? - Н…нет, - Маргарета нашла в себе силы улыбнуться, - Все в порядке, спасибо. Но уже спустя мгновение, глядя, как хозяин с прежней обстоятельностью разливает мясную похлебку по мискам, она не выдержала. - И вы даже не спросите, какое злоключение привело нас сюда? - Вы - гости, - откликнулся Вербер, будто это было исчерпывающим объяснением. - А если мы убийцы, скрывающиеся от правосудия? - Это уж как водится… Маргарета оглянулась на Влада. Тот лишь пожал плечами. - Я чую, что есть ты, - проговорил Вербер, подвигая к Маргарете миску, - И знаю, кто твой… брат. По крайней мере, чем он был. И что есть я. С такими как мы завсегда дело нечисто, так что уж теперь… Коль явились, значит надо. И я помогаю, как мне помогли когда-то. До прочего мне дела нет. - Я же сказал - мне редко везло с такими друзьями, - шепнул Маргарете Влад и улыбнулся Верберу, - Но я вовсе не хочу держать тебя в неведении. Напротив, в моих интересах рассказать всё, чтобы наши действия в дальнейшем были слаженными. - В дальнейшем, - повторил Вербер и хмыкнул. - Здесь мы не задержимся, - продолжал Влад, будто не заметив ухмылки, - Быстрота и скрытность для нас имеют решающее значение… - И я, стало быть, с вами? – словно топором обрубил Вербер, - Так ты решил? Влад взял ломоть хлеба, осторожно откусил крошечный кусочек, словно еще сомневаясь, что может есть человеческую пищу. - Вы - гости, - так и не дождавшись ответа, повторил Вербер, - Долг хозяина - гостей привечать. Здесь можете быть, доколь угодно. Но ты зря решил, что я по твоему приказу охранял эти развалины. - Подслушал наш разговор?! – Маргарета вскочила и попыталась встать между Владом и Вербером. Но тот лишь фыркнул, покосившись на нее. - Мне подслушивать не надо – я сам по себе слышу, что творится окрест. Потому что я - Хозяин, и некуда мне отсюда уходить. С той, людской жизнью песьи клыки покончили. Теперь мое место тут, и покуда я на своем месте – ни я никого, ни меня никто не тронет. И на что же мне все это менять? - Влад дал тебе всё это, - Маргарета широким жестом обвела убранство домика и, видимо, сочтя довод неосновательным, добавила, - Он тебя спас… - Ради своей пользы, - парировал Вербер, - Но теперь я сам по себе, и его воля мне не указ. Сам меня таким сделал. - А если бы не он… - Да. Сам, - произнес Влад, заставив Маргарету и Вербера замолкнуть и посмотреть на него сверху вниз. Сейчас, рядом с ними, он вдруг показался хрупким и маленьким, обычным изнуренным подростком. - Ты всегда имел сильную волю. Потому смог побороть в себе зверя и саму смерть. Когда я понял, что не властен над тобой, сперва хотел тебя убить. Ты был опасен. Но потом я подумал, что, если смогу заручиться твоей помощью, по доброй воле, то обрету союзника куда более ценного, чем множество безвольных слуг. Твоя сила не в медвежьей шкуре, а именно в том, что ты - Хозяин, в том числе и самому себе. Ты свободен выбирать, и я действительно не могу заставить тебя следовать за собой. И да, мне нечего предложить взамен твоего нынешнего благополучия. Там нас ждут лишь враги... Много врагов. Они сворой идут по моему следу. Вербер передернулся, но Влад снова сделал вид, что не заметил. - Теперь я уязвим. И враги это знают. Разве мог я вообразить такое полвека назад! – он усмехнулся и принялся крошить хлебную буханку, - Я привык видеть в людях пищу или рабов, псов у моих ног. Но теперь псы почуяли мою слабость и готовы вцепиться... Он резко дернул рукой, и крошки хлеба разлетелись по столу. - Прошу простить, - Влад встал и привычным, но несколько нервным движением заправил за ухо прядь волос, - Еще один недостаток смертного бытия – эмоции. Мне понадобиться время, чтобы снова научиться их контролировать. Полагаю, мне стоит пройтись, проветрить голову... Финал фразы донесся уже по ту сторону двери. Маргарета и Вербер невольно переглянулись. - Никогда не любил эту их манеру – появляться, исчезать. Ни запаха, ни звука… немертвые, - проговорил мужчина и опустился на лавку. - Сейчас он живой, - Маргарета обхватила руками миску с дымящейся похлебкой. - Снаружи только. Но это суть его. И ты сама знаешь. Ты такая же. Поэтому ты с ним. - Нет. Может, раньше он и был Дракулой, повелителем вампиров, но сейчас он всего лишь мой брат. Мы одни друг у друга. Он не выживет один. - А тебе одной и жить будет незачем, так? – Вербер усмехнулся. Маргарета устремила на него горящий взгляд. Но вместо издевки неожиданно увидела в его глазах обезоруживающее сочувствие. - Не гневись. Лучше ступай за ним – я же вижу, неспокойно тебе, - он кивнул на дверь, - Наш княжич плащ позабыл, еще продрогнет с непривычки, а то и свалится куда. Камни старые, ям много, кто во тьме не зрит, потом костей не соберет… - Он уязвим, но не беспомощен, - высокомерно бросила Маргарета, но тем не менее пошла к двери, прихватив по дороге плащ брата, - Ему и теперь под силу справиться со зверюгой вроде тебя. - А то я не знаю, - проговорил Вербер, когда дверь уже закрылась. Влад был в наименее разрушенной части замка, где потемневшие, местами покрытые налетом от дождей и лишайника стены еще создавали представление о былой роскоши королевской резиденции. - Знаешь, что это? – не оборачиваясь спросил Влад и погладил потрескавшуюся мраморную плиту. Замершая в проеме стрельчатой арки Маргарета приблизилась, осторожно обходя вывороченные куски кладки и сгнившие потолочные балки. Зал до сих пор создавал превосходную акустику, звук шагов отражался от высоких потолков и сливался с ветром, гуляющим в узких окнах, некогда украшенных причудливыми витражами. - Надгробие? - Да. Некоторые еще со времен римского владычества. Я помню этот замок во времена расцвета – кажется, здесь было более трех сотен залов, один другого краше. В плену тщеславия хозяева стремились воплотить здесь рай земной… - Влад, послушай! – Маргарета поморщилась, когда эхо в очередной раз подхватило и умножило ее голос, - Надо вернуться. Здесь слишком холодно даже для меня… - Кстати, ты заметила круглый бортик у входа? Там был фонтан, и я помню, как на большие торжества в нем струилось красное вино… А сейчас Вербер там устроил наших лошадей. - Кстати о Вербере, - поняв, что так просто Влад не уйдет, Маргарета накинула ему на плечи плащ, - Тебе не кажется, что ты действуешь слишком грубо? Даже такой простак распознает твою манипуляцию. - Простак? О, наш хозяин не так прост, как стремится казаться. С его чутьем он и тонкую игру раскусит без труда. И станет еще осторожнее. Куда проще быть с ним предельно искренним. Я сказал, как есть, и он оценил мою прямоту. - И все равно отказал. - Мы здесь чуть больше часа, а впереди еще достаточно дней. Вербер сбит с толку, ему нужно все обдумать, и я постараюсь, чтобы он проникся нашим положением, - Влад погладил пожелтевший, словно старая кость, мрамор плиты и невольно одернул руку от холода, - Он изображает из себя угрюмого медведя, но это лишь шкура, под которой благородный и прямой человек. Вот мы и обратимся к его лучшей человеческой стороне. - И как же ты это сделаешь? – устало поинтересовалась Маргарета. - Дам ему увидеть свою человеческую сторону. А еще дам понять, что знаю его секрет… - Секрет? – Маргарета обернулась. - Да, - Влад поправил плащ и направился к выходу, - И это – главное, что удерживает его здесь. Хорошо бы обернуть это в свою пользу… Уж тогда он не открутится. - Постой, о чем ты?! – женщина догнала юношу, который шагал по заброшенному залу, словно это снова была королевская резиденция, и вокруг были не голые камни и холод, а дорогие гобелены, золото и яркие факелы. - А ты не заметила? – хотя сейчас Влад был на голову ниже сестры, каким-то чудным образом смотрел он на нее сверху вниз, - Цветы на столе, вышитая салфетка – всякие мелочи, создающие уют. Мелочи, о которых не придет в голову позаботиться кому-то вроде Вербера. Влад по-кошачьи потянулся и, не обращая внимания на изумленный возглас сестры, промурлыкал себе под нос: - Итак, какой у нас план?.. *Верберы (от "werebears") - как ни странно, по сравнению с вервольфами, про них слышали в основном только фанаты Варкрафта, хотя именно медведь, а не волк почитался у большинства северных народов, как главное тотемное животное. Не зря по одной из версий в честь него названа столица Германии (нем. "Bär"), а русское слово "медведь" является лишь эвфемизмом, заменяющим истинное имя зверя, которые было слишком священным, чтобы поминать его всуе. Образ медведя-оборотня - древний и на удивление миролюбивый, в сравнении с остальными, более близкий человеку (наверно потому что кушает так же, как мы и вообще весь такой мими, пока не погонится за вами со скоростью 50км/ч). В сказках он нередко выступает помощником или защитником. В медведей обращалась половина скандинавских и кельтских богов, тем же славились некоторые наши богатыри, в отличие от оборотней они всегда выступали хозяевами положения, а не страдальцами, и вовсю пользовались своими возможностями. Автор пропускает уже измусоленных берсерков, про которых не слышал только ленивый - в создании этого образа ее больше вдохновляла пьеса Шварца "Обыкновенное чудо" и рассказ Мериме "Локис". По естественными причинам природным врагом вербера является вервольф... и тут уже становится интересненько...